Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 48)

— Нет, нет, хозяин! — застонал Голлум, цепляясь за него, словно в отчаянии. — Не надо так! Не надо! Не бери Сокровище к Нему! Он съест нас, если получит его, съест весь мир! Сохрани Сокровище, добрый хозяин, и будь добрым к Смеаголу. Не отдавай Ему! Или уходи обратно, вернись в хорошие места, а Сокровище отдай Смеаголу. Да, да, хозяин, отдай! Смеагол сбережет его; сделает много добра всем, особенно славным Хоббитам. Пусть Хоббиты идут домой! Пусть не входят в Ворота!

— Мне приказано войти в Мордор, и я войду, — ответил Фродо. — Если. этот путь — единственный, я пойду им, и пусть будет, что будет.

Сэм молчал. Ему довольно было одного взгляда на своего друга, чтобы понять, что возражать бесполезно. Правда, он с самого начала не очень верил в успех предприятия; но ему, как всякому Хоббиту, не нужна была надежда, пока разочарование откладывалось. Но развязка пришла, наконец. Фродо хочет уйти в Мордор; но Сэм отнюдь не собирался отпустить его туда одного. Там они, во всяком случае, отделаются от Голлума.

Но отделаться от Голлума было невозможно. Он упал к ногам Фродо, ломая свои тощие руки и стеная. — Не сюда, не сюда, хозяин! — умолял он. — Есть другой путь. О, да, есть! Другой, тайный, темный, скрытый, потайной. Но Смеагол знает его. Смеагол покажет.

— Другой путь? — перепросил Фродо, испытующе глядя на него.

— Да. Есть другой путь. Или он был. Смеагол нашел его. Пойдемте и посмотрим, там ли он.

— До сих пор ты не говорил о нем.

— Нет. Хозяин не спрашивал. Хозяин не говорил, чего он хочет. Он не сказал бедному Смеаголу. Он сказал — Смеагол, приведи нас к Воротам, а тогда прощай! Смеагол может уйти и быть хорошим. А теперь он говорит — я хочу войти в Мордор, войти здесь. И Смеагол очень боится, он не хочет терять доброго хозяина, он обещал сберечь Сокровище. Но если хозяин войдет здесь, то оно попадет прямо в Черную Руку. Смеагол хочет спасти обоих. Он помнит, что был другой путь, был когда-то. Славный хозяин. Смеагол хороший, он всегда помогает!

Сэм только хмурился, сверля Голлума пронзительным взглядом. Он был полон сомнений. Похоже, что Голлум действительно был в отчаянии, действительно хотел помочь Фродо. Но Сэм, вспоминая подслушанный спор, никак не мог поверить, что Смеагол победил окончательно: во всяком случае, в споре последнее слово осталось не за ним. Сэму казалось, что обе половины

- Смеагол и Голлум (мысленно он называл их Липучка и Вонючка) помирились только временно, что-бы спасти Кольцо и Кольценосца от рук Врага и чтобы, выждав минуту, завладеть талисманом.

"Хорошо же, что ни тот, ни другой в нем не знают, как Фродо намерен поступить с Кольцом, — подумал он. — Знай он это, он бы начал мешать нам.

Как я вижу. Вонючка боится Врага настолько, что скорее всего выдаст нас, если попадется. По крайней мере, я так думаю. Надеюсь, Фродо будет с ним осторожен. Фродо умнее всякого другого, только слишком мягок, вот в чем беда. Трудно догадаться, что он решит и что сделает".

Фродо ответил Голлуму не сразу. Он глядел на темные утесы Кирит Горгора. Лощина, в которой они укрывались, находилась на склоне холма, немного выше равнины; между нею и верхними бастионами Мораннона шла узкая, глубокая впадина. В утреннем свете были ясно видимы дороги, сходившиеся у Врат Мордора: одна шла с севера, другая с востока, вдоль подошвы Эред Литуи, третья проходила по долине у самого холма, где стояли Хоббиты, и, сворачивая на юг вдоль западных склонов Эфель Дуата, исчезала вдали, идя между этим хребтом и Великой Рекой. На равнине Фродо заметил движение, словно там шли большие армии; в дыму и тумане блестели копья и шлемы, по дорогам скакали всадники. Это напомнило ему о картинах, виденных несколько дней — или несколько лет? — назад, с вершины холма Амон Хен. На мгновение сердце у него дрогнуло от безумной надежды, но тотчас же она развеялась: войска не были армиями Гондора, поднявшимися против Врага, это были люди с Востока, стекавшиеся под знамя своего Владыки. Словно внезапно поняв опасность своего положения, днем, на свету, так близко от неприятеля, Фродо поспешно надвинул серый капюшон на голову и спустился ниже в лощину. Потом он обратился к Голлуму.

— Смеагол, — произнес он, — я поверю тебе еще раз. Мне кажется, так и должно быть: мне суждено получать помощь от тебя, когда я меньше всего ее ожидаю, а тебе — помогать мне, кого ты преследовал с черными целями. До сих пор ты оправдывал мое доверие и хорошо держал свою клятву. Я говорю это от сердца. — Тут он бросил на Сэма быстрый взгляд. — Ибо дважды мы были в твоей власти, и ты не причинил нам вреда, не пытался отнять у меня то, что искал. Пусть же третий раз не уступит этим двум! Но предупреждаю тебя, Смеагол: ты в опасности!

— Да, да! — проскулил Голлум. — В великой опасности! Смеагол весь дрожит при одной мысли о ней, но он не убежит. Он поможет доброму хозяину.

— Я говорю не о той опасности, которую разделяем мы все, — возразил Фродо, — но о той, которая грозит тебе одному. Ты поклялся тем, что называешь Сокровищем. Помни это! Оно поручилось за тебя; но оно может извратить твов клятву, тебе на погибель. Оно уже извратило ее. Ты только что проговорился мне; ты сказал: "Отдай его Смеаголу". Не говори так больше! Не давай этой мысли укрепиться в тебе! Ты никогда его не получишь; но стремление к нему может погубить тебя. Ты его не получишь. В крайнем случае, Смеагол, я надену его на палец, — а оно уже давно поработило тебя.

И если тогда я прикажу, ты должен будешь выполнить любое мое приказание, даже если я велю тебе спрыгнуть в пропасть или броситься в огонь. А я именно это и прикажу тебе. Так что берегись, Смеагол!

Сэм поглядел на своего друга одобрительно, но и слегка удивленно, не узнавая ни его лица, ни голоса. Он всегда считал Фродо самым умным существом в мире (кроме, может быть, Бильбо и Гандальфа), но парадоксально — считал также его неизменную мягкость признаком недалекости ума. Голлум, — очевидно, тоже принимал кротость за глупость, но ему это было простительно, так как его знакомство с Фродо началось недавно, — и эта строгая речь совершенно сокрушила его. Он упал ничком, и от него нельзя было добиться других связных слов, кроме "добрый хозяин".

Фродо подождал немного, потом заговорил, уже мягче: — Ну, Голлум, или Смеагол, расскажи мне об этом другом пути и покажи, если можешь, стоит ли мне ради него сворачивать в сторону с прямой дороги. Я тороплюсь.

Но Голлум был так потрясен угрозой, что мог только скулить и бормотать, умоляя их обоих сжалиться над "бедным маленьким Смеаголом".

Постепенно он успокоился, и Фродо узнал от него, что дорога вдоль Эфель Дуата приводит к перекрестку, окруженному темными деревьями. Отсюда правая дорога ведет к Осгилиату и к мостам на Андуине, а средняя — на юг, все дальше и дальше, до самого Моря, но Голлум никогда не бывал там и не хочет туда идти.

— Мы тоже, — терпеливо сказал Фродо. — Ну, а левая дорога?

— Да, да, есть и левая, — ответил Голлум. — Она ведет наверх, все выше и выше, прямо в тень. Когда она поворачивает вокруг черного камня, вы ее увидите, увидите над собой, и вам захочется спрятаться…

— Увидим ее? Что же мы увидим?

— Старую крепость, очень старую, очень страшную. Мы слышали рассказы о ней, давно-давно, когда Смеагол был молод. О, да, мы рассказывали много сказок, вечером, на берегу Великой Реки, когда она тоже была молода, Голлум, Голлум! — Он заплакал, шепча что-то. Хоббиты терпеливо ждали.

Успокоившись немного, он заговорил о могучях Людях, об их больших каменных зданиях, о Серебряном Венце их вождя, дающем всеведение тому, кто осмелится надеть его, о белой Лунной башне, в которой некогда хранился большой, сияющий, круглый, как луна, камень.

— И все это еще стоит, башни и дома и стены, — говорил он, — но они теперь ужасные. Путники дрожат, когда видят их; они обходят их далеко — далеко. Но хозяин пойдет туда. Тот второй путь — он идет там. Горы там ниже, и дорога идет вверх, все вверх, до темного ущелья наверху, а потом опять вниз, вниз… В Горгорот, — добавил он, понизив голос до шепота и вздрагивая.

— Но чем это нам поможет? — спросил Сэм. — Враг, конечно, знает свои горы и охраняет вторую дорогу так же зорко, как и вот эту. Крепость не пустая, конечно?

— Нет, нет! — прошептал Голлум. — Она только кажется пустой, но там Орки, да, Орки, и еще страшней того. Дорога идет в тени стен и входит в ворота, а там стоят Безмолвные Стражи, и от них ничто не скроется.

— Значит, — сказал Сэм, — ты советуешь нам проделать еще один длинный поход на юг, чтобы очутиться там в таком же тупике, как и здесь?

— Нет, нет! — зашептал Голлум. — Хоббиты должны увидеть, должны понять. Он никого не ожидает оттуда. Око смотрит повсюду, но не везде одинаково зорко. Он не может видеть сразу все, нет, нет, еще нет. Он захватил всю страну на запад от Темных гор, до самой Реки, и охраняет мосты на ней. Он думает — никто не подойдет к Лунной башне, если не выдержит битвы на мостах или не приведет много лодок, а их нельзя спрятать, и Он будет знать.

— Ты, кажется, много знаешь о том, что Он думает или делает, — заметил Сэм. — Уж не повидался ли ты с Ним недавно? Или только поболтал с Орками?

— Злой Хоббит, нехороший! — прошипел Голлум, метнув на Сэма короткий, злобный взгляд. Потом он обратился к Фродо: — Смеагол говорил с Орками, да, еще до того, как встретил хозяина. И с другими племенами тоже. Он ходил очень далеко. И то, что он говорит сейчас, говорят все. Самая большая опасность для Него и для нас — здесь, на севере. Он придет к Черным Воротам, да, придет скоро. Только отсюда может подойти большое войско. Но там, на западе, Он ничего не боится, и там стоят Безмолвные Стражи.