Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 46)

— Нам обоим надо бы поспать, но я не доверяю этой голодной твари.

Смеагол или Голлум — он не может перемениться так, сразу. Усните первым, Фродо, а я разбужу вас, когда глаза у меня вовсе перестанут держаться.

Будем спать по очереди.

— Хорошо, — ответил Фродо, почти не понижая голоса. — Разбуди меня часа через два, мне этого будет достаточно.

Он уснул, едва успев договорить. Голлум свернулся клубком и тоже уснул. Сэм долго сидел, прислушиваясь к их ровному дыханию, и сам не заметил, как сон подкрался и к нему.

Когда он проснулся, небо над головой было темнее, а не светлее, чем раньше. Сэм вскочил. По ощущению голода и бодрости он понял, что проспал весь день до вечера. Фродо еще спал, но Голлума нигде не было видно. Сэм начал было упрекать себя, но вдруг понял, что его прежние опасения были напрасными: никто не задушил его во сне.

Фродо проснулся и сел, протирая глаза. — Что случилось? — спросил он.

— Который час?

— Не знаю, — ответил Сэм. — Солнце уже зашло. А Голлума нет, он ушел.

— Не тревожься, он вернется, — сказал Фродо. — Он голоден, бедняга. Но клятва удержит его, и он не захочет расстаться со своим Сокровищем. Он вернется.

Оба были довольны, что проспали несколько часов рядом с Голлумом на свободе, да еще с очень голодным Голлумом. То, что Сэм нечаянно уснул, оказалось только к лучшему: они оба отдохнули.

— Что будет с нами дальше? — спросил потом Сэм. — Сколько времени нам понадобится, чтобы сделать свое дело? А когда мы его сделаем — что дальше?

Эльфовы лепешки хорошо держат нас на ногах, если даже не насыщают как следует; но их нужно есть каждый день, а они не растут у нас в сумках.

По-моему, их должно хватить еще недели на три, если подтянуть пояса потуже.

До сих пор мы тратили их слишком щедро.

— Я не знаю, сколько времени нам понадобится, чтобы сделать свое дело, — медленно ответил Фродо. — Мы слишком задержались в холмах. Но, Сэм, дорогой мой друг, самый дорогой друг, друг из друзей! — не стоит нам думать о том, что будет дальше. Сделать свое дело! Это все, на что мы можем надеяться. А дальше — неизвестно. Неизвестно даже, понадобится ли нам пища после этого. Думаю, что нет. Но если мы сможем заставить себя дойти до Огненной Пропасти, мы должны сделать это, хотя боюсь, что это свыше моих сил.

Сэм схватил своего друга за руку, хотел сказать что-то, но лишь склонился над нею, и Фродо с волнением ощутил на ней его горячую слезу.

Потом Сэм выпрямился, отвернувшись, и пробормотал: — Ну, где же эта черная тварь?

Голлум уже вернулся; он появился так тихо, что они увидели его, лишь когда он был совсем близко. Лицо и руки у него были перепачканы грязью, и он жевал что-то, чавкая и облизываясь, но они не решились даже догадываться о том, что он ест. Он напился из ручья, смыл с себя грязь, а тогда подошел к ним.

— Так лучше, — сказал он. — Отдохнули? Готовы идти? Славные Хоббиты, так хорошо спали! Верите Смеаголу теперь? Очень, очень хорошо!

Постепенно русло, по которому они шли, слилось с окружающей равниной, а струившийся в нем ручеек затерялся среди болотного мха. Теперь их со всех сторон окружали обширные болота. Над темными, бездонными, булькающими провалами с непроницаемо черной водой висел серый туман с неприятным, удушливым запахом. Далеко впереди, почти прямо на юге, виднелась горная стена Мордора, словно черный риф над морем тумана. Хоббиты были теперь в полной власти Голлума: без него они не могли бы сделать среди этих топей ни одного шага, ни вперед, ни даже назад.

— Как мы должны идти, Смеагол? — спросил Фродо. — Неужели через болото?

— Вперед, вперед, — ответил Голлум. — Если Хоббиты не хотят увидеть Его слишком скоро. Вон там, рядом (он махнул костлявой рукой на север и восток), там есть хорошие, твердые дороги прямо к воротам Его страны. Там много Его слуг, и они смотрят и ищут, и рады будут отвести вас прямо к Нему, о, да! Он смотрит туда все время. Там он поймал Смеагола когда — то, давно. — Он содрогнулся. — Но Смеагол смотрел с тех пор, да, да; я смотрел и ходил и нюхал. Я знаю другие пути. Они труднее и длиннее, но они лучше, если мы не хотим увидеть Его. Следуйте за Смеаголом! Он поведет вас через болота, через туманы, славные, густые туманы; идите осторожно, и вы можете уйти далеко, очень далеко, прежде чем Он увидит вас; да, да, может быть!

День уже начался, но туман был такой густой, что Голлум не боялся идти. Хоббиты следовали за ним и вскоре затерялись в безмолвной, белой пустоте, равно отрезанные и от холмов позади, и от гор впереди. То, что казалось сплошным обширным болотом, было в действительности бесконечным лабиринтом лужиц, топей, извилистых ручейков, среди которых только Голлум умел находить дорогу, да и то с трудом. Было холодно и пронизывающе сыро; единственной зеленью вокруг была плесень, пузырящаяся на поверхности мутной воды. Пряди высохших трав и пучки гниющих камышей казались в этом мертвом тумане призраками давно забытого лета. Когда в середине дня туман немного поднялся и в нёбе стало чуть просвечивать солнце, Голлум решил остановиться, и все трое притаились, как испуганные кролики, у края бурых камышовых зарослей. Тишину вокруг нарушал лишь слабый шелест сухих метелок над головой и шорох листьев вокруг.

— Даже птиц нету, — уныло пробормотал Сэм, который готов был предпочесть жужжанье мошкары в Комариных болотах этому мертвому молчанию.

— Нету, — подтвердил Голлум. — Славные птицы! — Он облизнулся. — Их нет. Есть змеи, черви, всякие твари, в воде. Гады, много всяких гадов. Птиц нету, — повторил он грустно.

Сэм взглянул на него с отвращением, но промолчал.

На третий день идти стало еще труднее. Голлум осторожно выбирал каждый свой шаг, а они старались повторять каждое его движение. Они были в самом сердце Болот Смерти. Туман сгустился вокруг, и сумерки наступили рано; но когда стало совсем темно, то вокруг появилось множество неярких, трепетных огней, возникавших то там, то сям, словно невидимые руки зажигали над Болотами свечу за свечой.

Сэм удивлялся сначала молча, но потом не выдержал. — Что это, Голлум?

— шепотом спросил он. — Что за огни? Смотри, они окружают нас!

— Да, да, — ответил шипящим шепотом Голлум, останавливаясь. — Обманчивые огни, огни мертвецов. Не смотреть на них! Не идти за ними! Где хозяин?

Сэм обернулся; увидев, что Фродо отстал, он вернулся и окликнул его.

Фродо стоял неподвижно, заглядевшись на пляску бледных огоньков, но при оклике Сэма очнулся и двинулся вперед. Сэм заспешил за ним, но поскользнулся и упал на четвереньки; руки у него по локоть ушли в трясину, лицо очутилось совсем близко к темной поверхности. И тут он вскрикнул и поспешил вскочить, выдирая руки из липкой грязи. — Там лица! — с ужасом произнес он. — Мертвые лица!

Голлум хрипло засмеялся. — Да, да, это Болота Смерти. Нельзя смотреть, когда эти огоньки горят.

— Я тоже их видел, — произнес Фродо тихо, словно во сне. — Глубоко — глубоко в темной воде. Мрачные и злобные, прекрасные и печальные: Люди, и Эльфы, и Орки. Но все — мертвые, давно мертвые.

— Да, да, — отозвался Голлум. — Давно мертвые. Люди и Эльфы, и Орки.

Это Болота Смерти. Давно когда-то здесь была великая битва — так рассказывали, когда Смеагол, когда я был молод, когда Сокровища еще не было. Великая битва. Но Болота надвинулись с тех пор, поглотили могилы и растут, растут.

— Значит, это было очень давно? — спросил Сэм.

— Очень давно, да, да, — ответил Голлум. — И достать их нельзя, и нельзя дотронуться. Мы пытались однажды — я пытался. Но их нельзя коснуться, только видеть, да, да.

Сэм невольно содрогнулся, догадываясь, зачем Смеаголу понадобилось касаться мертвых.

Медленно, осторожно они продолжали путь, с частыми передышками, нередко на четвереньках. Все трое с головы до ног были измазаны липкой, вонючей грязью, и Сэм с Фродо теперь мало чем отличались от Голлума; но сердце Болота было уже позади, и почва под ногами постепенно становилась тверже. Голлум прибавил шагу; видно было, что он попал в знакомые места и что дорога впереди ему хорошо известна. Внезапно он встревожился, остановился, начал вытягивать шею то к югу, то. к востоку, словно прислушиваясь. Некоторое время Хоббиты недоуменно следили за ним, но вдруг замерли от ужаса: им показалось, что они слышат вдали протяжный, пронзительный, свирепый вопль, так хорошо им знакомый. В воздухе повеяло ледяным холодом, и туман вдруг заколыхался. Блуждающие огни гасли, один за другим.

Голлум не шевелился и только дрожал, бормоча что-то невнятное. Издали примчался порыв ледяного, свистящего ветра. Тучи над головой разошлись, клубясь, и высоко в южной стороне неба выглянула из них яркая луна.

Хоббиты на мгновение обрадовались ей, но Голлум упал ничком, бормоча проклятия Белому Лику. И тут, взглянув в небо, Фродо с Сэмом увидели, что со стороны Мордора мчится словно какое-то облачко, потом черная тень, потом что-то большое, крылатое и зловещее. Оно промелькнуло мимо луны и с воплем устремилось на запад, обгоняя ветер на своих быстрых крыльях.

Они тоже упали ничком, прижимаясь к холодной земле. Но страшная тень закружилась и вернулась, проходя теперь ниже, прямо над головами, всколыхнув камыши взмахами крыльев. Она исчезла в стороне Мордора, а следом за нею устремился ветер, разгоняя туман. Теперь все необъятное пространство Болот Смерти, до самых гор вдали, лежало открытое, и луна заливала его своим светом.