Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 17)

Ведь, если бы вы выбрали вместо них даже такого могучего Эльфа, как Глорфиндель, то и он не смог бы проложить себе дорогу к Огню.

— Это верно, — произнес Эльронд, — но я в тревоге. Я чувствую, что мир в опасности, и хотел отослать этих двоих, чтобы они предупредили свой народ и принимали меры для защиты, какие смогут. По крайней мере, должен был бы остаться самый младший — Перегрин. Мое сердце говорит против того, чтобы он шел.

— Тогда, великий Эльронд, — дерзко возразил Пиппин, — вам придется запереть меня в подземелье или отправить домой зашитым в мешок. Иначе я все равно пойду со своими друзьями!

— Хорошо, идите с ними, — сказал со вздохом правитель Эльфов. — Теперь все девятеро назначены. Вы должны выехать через неделю.

— Я рад, что Странник, то есть Арагорн, идет с нами, — сказал Фродо, когда после этого шел вдвоем с Гандальфом. — Он замечательный спутник. Не знаю, что мы бы делали без него. Он уже столько раз спасал нас…

— Да, — ответил Гандальф, — он необычайный человек. Вы уже знаете, что он

- потомок Пришельцев; но, как потомок Изильдура, он в родстве и с Эльфами…

— Как! — вскричал Фродо. — Странник — родич Эльфов?

— Отдаленный, да. А вас это удивляет? Правда, вы мало знаете. Людей, но и вы можете заметить, что он — не просто Человек. В детстве он воспитывался у Эльронда, здесь, в Ривенделле, и научился многому, чего не знают другие.

Юношей он встретил здесь Арвен Ундомиэль — помните, вы видели ее на пиршестве…

— Видел, — взволнованно отозвался Фродо. — Никого нет в мире прекраснее ни среди Людей, ни среди Эльфов!

— Вы еще не видели Галадриэль, правительницу Лориена, — заметил кудесник. — Итак, Арагорн и Арвен встретились в Ривенделле и полюбили друг друга. Она обещана ему в жены, но он еще должен доказать, что достоин ее.

— Неужели это еще нужно доказывать?

Кудесник улыбнулся горячности этого вопроса. — Среди людей Арагорн достоин любой невесты, какую бы ни захотел себе выбрать, — сказал он, — но у Эльфов другие требования. Как родич и воспитанник Эльфов, он обладает многими силами и способностями, каких нет у обычных людей; но для того, что-бы его признали достойным дочери правителя Эльфов, он должен в полной мере доказать их. И он их доказывает, всею своею жизнью. Он не так стар, как вам может показаться: его седина — следы трудов, а не лет. Он уже знает и умеет многое, что не по силам никому другому. Все, что он делал и еще сделает для вас, — это только путь к его цели. А эта цель — Серебряный Венец, сокровище древних правителей Гондора. Вот почему он стремится туда.

— Серебряный Венец? — недоуменно переспросил Фродо. — Я о нем никогда не слышал. Что это такое?

— Трудно ожидать, чтобы в Шире слышали или помнили о таких вещах, — возразил Гандальф. — Серебряный Венец повелителей Вестернессе — это одно из величайших сокровищ, привезенных Пришельцами из-за Моря. Кто посмеет возложить его на свое. чело, тот либо получит всеведение и величайшую мудрость, либо… либо будет испепелен на месте, если недостаточно подготовился к этому.

Фродо ахнул. — Опасная цель! — прошептал он.

— Не опаснее той, какая назначена вам, — заметил Гандальф.

— И Арагорн так стремится к ней?

— Конечно. Если он способен носить этот Венец, значит — он во всем сравнялся с Эльфами. Тогда он станет мужем Арвен и даже преемником Эльронда, если захочет. Такая цель достойна всяких трудов и опасностей.

Но это еще не все. Судьба Арагорна тесно связана и с вашей, Фродо. Дело в том, что Серебряный Венец находился в Осгилиате, прежней столице Гондора, которая сейчас захвачена Врагом. Нет, не спешите приходить в отчаяние.

Венец попал в руки Саурона, но Саурон знает, что не смеет коснуться его, пока не вернет себе Кольцо. Как я узнал, Венец находится сейчас в крепости Минас Моргул, под охраной самых могучих слуг Мордора, и будет находиться там, пока Саурон не решится сам прийти за ним. А он не решится, пока у него нет Кольца.

Теперь вы видите, Фродо, как много значите для Арагорна вы и ваша миссия. Чтобы помочь вам, он сделает все, что может, а может он очень многое. Но о том, что я рассказал вам, не должен знать никто, особенно Боромир. Я сам скажу остальным столько, сколько им нужно знать. Впрочем, Леголас, кажется, уже отчасти знает: он тоже Эльф, хотя и другого племени.

Но перед остальными — молчите.

Фродо обещал ему это, и они расстались.

Эльфы-кузнецы заново отковали меч Изильдура, и украсили его клинок узором из семи звезд между серпом луны и лучезарным солнцем, и начертали вокруг них волшебные руны. Ярким и блестящим. был теперь этот меч; солнце отсвечивало на нем краснозолотым светом, а луна — голубым и холодным. И Арагорн дал ему имя, означающее Пламя Запада.

Арагорн и Гандальф проводили теперь почти все время вместе, над старинными картами и древними книгами. Иногда Фродо присоединялся к ним, но гораздо чаще он беседовал с Бильбо.

По вечерам Эльфы собирались в зале с камином, и там было пропето и рассказано множество дивных историй, и Фродо услышал, с начала и до конца, повесть о Берене и Лютиен и о Сильмариле, Сверкающем Камне, одном из прекраснейших сокровищ Эльфов. Но днем, пока Мерри и Пиппин бродили по долине, Фродо и Сэма всегда можно было найти с Бильбо, в его комнате.

Утром последнего дня Бильбо позвал своего молодого родича к себе. Он запер дверь, вытащил из-под кровати деревянный сундучок, открыл его и начал шарить внутри.

— Твой меч сломался, насколько я помню, — нерешительно сказал он. — Не хочешь ли ты взять вот этот?

Он извлек из сундучка короткий меч в потертых кожаных ножнах и обнажил его; гладкий клинок сверкнул холодным блеском.

— Он называется Жало, — произнес Коротыш и, почти без усилия, вонзил его глубоко в дубовую балку. — Возьми его, если хочешь. Я думаю, мне он не понадобится.

Фродо с благодарностью принял подарок.

— И вот это тоже, — продолжал Бильбо, доставая из сундучка маленький, но довольно тяжелый сверток. Он долго разворачивал его и в конце концов извлек кольчугу — густо сплетенную, гибкую, как шелк, и прочнее стали. Она мерцала, как освещенное луной серебро, и на ней сверкали белые алмазы, и пояс к ней был усажен алмазами с жемчугом.

— Красивая, правда? — сказал Бильбо, поднимая кольчугу в луче света. — И удобная. Я получил ее когда-то от вождя Карликов. Но мне она больше не понадобится, разве чтобы любоваться ею иногда. Возьми ее. Она такая легкая, что ты ее и не почувствуешь на себе.

— Едва только она будет мне к лицу, — возразил Фродо, стараясь смехом прикрыть волнение.

— Это неважно, ты можешь носить ее под платьем. Пусть это будет нашей с тобою тайной. Не говори никому, но мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты ее носишь. Мне кажется, она может отразить даже кинжалы Черных Всадников, — добавил он, понижая голос.

— Не знаю, как мне благодарить вас за все… — начал было Фродо, но старший родич перебил его:

— И не пытайся, не сможешь. Но я прошу тебя только вот о чем: будь осторожен, как только сумеешь, и вернись как можно скорее, и принеси побольше всяких новостей и песен, и рассказов. А я к твоему возвращению постараюсь закончить свою книгу, а тогда буду писать другую, о тебе. — Он отвернулся к окну, напевая что-то, но голос у него прервался, и он умолк.

День был холодный и серый, шла вторая половина декабря. Резкий восточный ветер свистел в оголенных ветвях деревьев и раскачивал темные сосны на холмах. Низко по небу ползли темные, лохматые тучи. Ранние сумерки уже начали сгущаться, когда Отряд готовился выступить в путь: Эльронд советовал им идти по ночам, пока они не отойдут далеко от Ривенделля. Он советовал также остерегаться соглядатаев Врага, которыми могли быть и звери на земле, и даже птицы в воздухе.

Арагорн был одет в зеленое и коричневое, как одеваются все Бродяги, и на поясе у него висел Возрожденный Меч. У Боромира тоже был длинный меч, а кроме того — щит и боевой рог, о котором он говорил, что его звук слышен от края и до края света.

— Не торопитесь трубить в него, Боромир, — предостерег его Эльронд, пока не приблизитесь к пределам своей страны или не будете в крайней опасности.

Но Боромир ответил заносчиво, что непременно будет трубить на прощанье, так как не привык ниоткуда уходить тайком, словно вор.

Гимли-Карлик надел стальную кольчугу, и у него был топор с широким лезвием, а у Леголаса — лук и колчан со стрелами, да еще кинжал у пояса.

Коротыши вооружились мечами, а Фродо надел под платье полученную от Бильбо кольчугу. У Гандальфа в руках был только его волшебный жезл, но у пояса висел меч, выкованный Эльфами.

Эльронд щедро снабдил их всех теплой одеждой и плащами на меху, так что они не боялись холода. Пищу, одеяла и прочую поклажу они навьючили на пони, — того самого, что был куплен в Бри; за время пребывания в Ривенделле он поправился, — шерсть у него блестела, и он выглядел теперь молодым и сильным. Сэм очень привязался к нему и уверял, что Черныш (так он назвал пони) понимает каждое слово, а если не говорит, то только потому, что не хочет.

На прощанье Эльронд собрал Отряд вокруг себя и сказал:

— Вот мое последнее слово вам. Кольценосец должен идти к Горе Ужаса. Он один целиком отвечает за Кольцо; он не должен ни выбрасывать его, ни отдавать никому из слуг Врага, ни даже позволять использовать кому-нибудь, кроме членов Отряда и Совета, и то — лишь в самой крайней необходимости.