Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 118)
— Ну, вот, это и конец, Сэм Гамджи, — произнес чей — то голос рядом с ним. Это был Фродо, бледный и измученный, но снова ставший самим собой; в его глазах больше не было ни напряжения воли, ни безумия, ни страха — только мир. Бремя было снято с него. Это был прежний любимый друг, как в древние, сладкие Широкие дни.
— Фродо! — вскричал Сэм, падая на колени. В этот час крушения всего мира он на мгновение ощутил только радость, великую радость. Гнет исчез.
Его друг спасен; он опять стал самим собой, он свободен. И тут Сэм заметил его искалеченную, окровавленную руку.
— Бедная ваша рука! — сказал он. — А мне нечем перевязать ее, нечем успокоить боль. Я бы с радостью отдал ему всю свою руку, целиком. Но он исчез бесповоротно, исчез навсегда.
— Да, — ответил Фродо. — Но ты помнишь слова Гандальфа: "Даже для Голлума еще может найтись дело"? Не будь его, Сэм, я не уничтожил бы Кольца. Наши труды оказались бы напрасными, даже в последнюю горькую минуту. Так что простим ему! Ибо Миссия выполнена, и все завершено. Я рад, что ты здесь со мною, Сэм. Здесь, в конце всего.
ГЛАВА XII
НА ПОЛЕ КОРМАЛЛЕНСКОМ
Вокруг холмов кишели полчища Мордора. Их надвигающееся море готово было поглотить Вождей Запада. Солнце покраснело, и из — под крыльев Назгулов падала на землю мрачная тень смерти. Арагорн стоял у своего знамени, безмолвный и суровый, словно погружаясь в мысли о чем — то очень далеком или давно прошедшем; но глаза у него сверкали, как звезды, сияющие тем ярче, чем ночь становилась темнее. На вершине холма стоял Гандальф, холодный и белый, и тени не коснулись его. Полчища Мордора кинулись на осажденные холмы, как волна, и звук голосов поднялся, как шум прилива, над стуком и лязгом оружия.
Но — словно его взору явилось некое внезапное видение — Гандальф шевелнулся; он обернулся и взглянул на север, где небеса были бледными и чистыми. Потом он воздел руки и вскричал громким голосом: — Орлы летят! — Его голос поднялся над всем шумом битвы, и многие голоса ответили криком: — Орлы летят! Орлы летят! — И полчища Мордора взглянули вверх, недоумевая, что этот клич означает.
Там летел Гваихир, Повелитель Ветров, и брат его Ландроваль, величайшие из всех Орлов на Севере, а за ними, подгоняемые северным ветром, летели длинными, быстрыми рядами все их вассалы. Прямо на Назгулов неслись они, круто спус — каясь с высоты, и ветер от их крыльев был, как сильный вихрь.
Но Назгулы повернули вспять, и бежали, и исчезли во мраке Мордора, услышав внезапный отчаянный призыв Черной Крепости; и в тот же миг все войска Мордора дрогнули, и сердца у них смутились, и смех умолк, и руки затряслись, а ноги подкосились. Сила, двигавшая их, наполнявшая их ненавистью и яростью, заколебалась; ее воля была отнята у них; и вот, взглянув в глаза своих врагов, они увидели смертельный блеск и испугались.
Тогда Вожди Запада громко закричали, ибо сердца у них наполнились новой надеждой. С осажденных холмов двинулись тесными рядами рыцари Гондора, Всадники Рохана, Бродяги Севера и ударили по затрепетавшим врагам, гоня и пронзая их своими смертоносными копьями. Но Гандальф поднял руку и снова громко воскликнул:
— Стойте, Люди Запада! Стойте и ждите! Час настал! И не успел он договорить, как земля содрогнулась у них под ногами. Потом далеко над башнями Черных Ворот, высоко над горами, в небо быстро поднялся обширный мрак, пронизываемый молниями. Земля застонала и затряслась. Башни-Зубы дрогнули, закачались и рухнули; могучая стена рассыпалась; Черные Ворота распались, а издали, то утихая, то на — растая, то поднимаясь до облаков, примчался рокочущий гул, грохот, длительный, раскатистый гром разрушения.
— Царство Саурона погибло, — произнес Гандальф. — Кольценосец выполнил свою Миссию. — И когда Вожди Запада взглянули на юг, в сторону Мордора, им показалось, что там поднимается некая огромная тень, черная на фоне облачного покрова, непроницаемая, увенчанная молниями, закрывающая все небо. Неизмеримо высилась она над миром и простирала к ним огромную, дрожащую руку, ужасную, но бессильную; ибо в то время, как она опускалась над ними, сильный ветер подхватил ее, развеял, и она исчезла. И стало тихо.
Вожди склонили головы; и когда они взглянули снова, то их враги разбегались, и мощь Мордора таяла, как пыль, уносимая ветром. Когда смерть поразит вздутое, яйцекладущее существо, обитающее в недрах муравейника и поддерживающее в нем неутомимую, хлопотливую жизнь, то муравьи начинают блуждать без цели и разума и, обессилев, умирают: так разбегались, без цели и разума, рабы Саурона: Орки, Тролли и звери, покорные его заклятьям, но теперь лишенные их силы; и некоторые убивали себя, или бросались в пропасти, или убегали, стеная, дабы скрыться в норах и в темных, без света, местах, лишенных всякой надежды. Но Люди из Руна и Харада, с Востока и, с Юга увидели крушение своей силы в славу и мощь Вождей Запада. Глубже и дольше всех находились они в рабстве у Зла и ненавидели Запад; но они были горды и отважны и снова сплотились для последней отчаянной битвы. Но большая часть их бежала на восток, как только могла, а многие бросили оружие и просили пощады.
Тогда Гандальф, предоставив битву и дело войны Арагорну и прочим вождям, остановился на вершине холма и кликнул клич; и к нему опустился Великий Орел Гваихир, Повелитель Ветров, и встал перед ним.
— Дважды ты носил меня, Гваихир, друг мой, — сказал ему Гандальф. — Третий раз — последний, если ты захочешь. Ты увидишь, что я не намного тяжелее, чем был, когда ты унес меня из Зирак — зигиля, где старая жизнь выгорела из меня.
— Я понесу тебя, куда ты захочешь, — ответил Гваихир, — будь ты даже тяжелее камня.
— Тогда летим, и пусть летит с нами твой брат и те из твоего народа, кто побыстрее. Ибо мы должны быть быстрее всякого ветра — должны обогнать крылья Назгулов!
— Северный ветер быстр, но мы легко обгоним его, — оказал Гваихир. И он поднял Гандальфа и помчался на юг, а с ним полетели Ландроваль и быстрокрылый юный Менельдор. И они пролетели над Удуном и Горгоротом и увидели внизу страну в смятении и гибели, а впереди — Гору Ужаса, изрыгающую пламя.
— Я рад, что ты здесь со мною, Сэм, — сказал Фродо. — Здесь, в конце всего.
— Да, я с вами, Фродо, — ответил Сэм, осторожно приложив его раненую руку к своей груди. — И вы со мной. И наш путь окончен. Но теперь, когда я его проделал, мне не хочется сдаваться. Это на меня непохоже — если вы меня поймете.
— Может быть, и не пойму, Сэм, — сказал Фродо, — но так всегда бывает в жизни. Надежды уходят. Настает конец. Нам осталось ждать уже недолго. Мы затеряны среди разрушения, и выхода для нас нет.
— Хорошо, но мы можем хотя бы уйти подальше от этого опасного места — от Огненной Пропасти, если таково ее название. Разве это невозможно?
Идемте, Фродо, спустимся по дороге.
— Согласен, Сэм. Если ты хочешь, я пойду, — ответил Фродо. Они встали и начали медленно спускаться по извилистой дороге; и они уже приближались к содрогающемуся подножью Горы, когда из Саммат Наура вылетела туча дыма и пара, и в конусе открылась трещина, и широкая огненная река поползла, бурля, по восточному склону Горы.
Фродо и Сэм не могли больше двигаться. Последние силы тела и духа быстро покидали их. Они достигли невысокого шлакового холма у подножья Горы, но пути дальше не было. Это был островок среди огненного смятения Ородруина, и он не мог продержаться долго. Повсюду вокруг него земля растрескалась, из глубоких расселин и пропастей вырывались столбы горячего дыма. Позади Хоббитов Гору сотрясали судороги. В ее склонах открывались огромные трещины. По склонам, приближаясь к беглецам, сползали медленно огненные потоки, готовясь поглотить их. Сверху дождем сыпался горячий пепел.
Они остановились; Сэм все еще держал и гладил руку своего друга. Он вздохнул. — В какой сказке мы были, Фродо, неправда ли? — сказал он. — Хотел бы я услышать ее! Как вы думаете, скажет ли кто — нибудь когда — нибудь: "Вот повесть о Фродо Девятипалом и о Заклятом Кольце"? И тогда все утихнут, как мы в Ривенделле, когда нам рассказывали повесть о Берене Одноруком и о Сверкающем Камне. Хотел бы я это услышать! И хотел бы знать, что произойдет дальше, когда нас уже не будет!
И пока он говорил, отгоняя страх до последней минуты, глаза его все время обращались к северу, откуда дул ветер; небо там вдали прояснилось, ибо холодное дуновение, усиливаясь, отогнало мрак и остатки облаков.
И так случилось, что Гваихир увидел их своими острыми, зоркими глазами и спустился, невзирая на великие опасности, и закружил в воздухе. Он увидел две темные фигурки, одиноко стоящие, держась за руки, на холмике, пока весь мир содрогался и рушился вокруг них, а огненные реки подступали все ближе. И в тот миг, когда он быстро спускался к ним, они упали, изнеможенные усталостью, или задыхаясь от жары и дыма, или сраженные отчаянием, закрывая себе глаза, чтобы не видеть смерти.
Они лежали рядом; и вот слетел Гваихир, и слетели Ландроваль и быстрокрылый Менельдор; и во сне, не сознавая выпавшей им судьбы, странники были подняты и унесены от огня и мрака.
Очнувшись, Сэм увидел, что лежит в каком — то мягком ложе, и над ним плавно покачиваются раскидистые ветви буков, а их молоденькие листовки просвечивают на солнце золотым и зеленым. Воздух был наполнен нежным, смешанным запахом.