Джон Рональд – Кольцо Моргота (страница 58)

*В случае решения фэа никогда не возвращаться к жизни наименьший срок, назначенный Мандосом, составлял десять Лет Валар. В течение этого времени фэа могла отказаться от своего решения.

Эльдар поясняют: «Говорится о вине или невиновности в деле смерти оттого, что если некто навлек на себя это зло (потому ли, что заставил других убить себя, защищаясь против неправедного насилия, или погиб из-за безрассудной храбрости или необдуманного хвастовства, или убил себя, или фэа самовольно покинула тело), то это считается виной. Или, по меньшей мере, уход фэа из тела считается достаточной причиной, если желание фэа не изменилось, остаться среди Мертвых и не возвращаться. Что до вины в других делах, то немногое известно о суде Мандос над Мертвыми. По нескольким причинам: из-за того, что содеявшие великое зло (коих мало), не возвращаются. Из-за того, что те, кого исцелил Мандос, не говорят об этом, и, воистину, будучи исцелены, мало об этом помнят; ибо вернулись к истинной своей природе и неестественное искажение более не влияет на их жизнь. Также из-за того, что, как было сказано, хотя всех умерших призывают к Мандосу, фэар эльфов вольны отказаться от этого призыва, и, без сомнения, многие самые несчастные или самые искаженные духи (особенно среди Темных Эльфов) отказываются, и так приходят к еще большему злу или в лучшем случае бродят по миру бездомные и лишенные исцеления, без надежды возвратиться. Но не избегнут они суда; ибо Эру, что превыше всего, ждет.

Этот приговор известен как «Статут Финвэ и Мириэли», ибо их случай был первым и из-за Финвэ искали совета Манвэ в этом деле. Финвэ, первый владыка нолдор, взял в жены Мириэль, которую прозвали Сэриндэ из-за непревзойденной искусности в ткачестве и вышивании, и велика была их любовь. Но, вынашивая первого сына, Мириэль ослабела духом и телом, и почти все силы, казалось, покинули ее. Этим сыном был Куруфинвэ, наиболее прославленный из всех нолдор под именем Фэанаро (или Фэанор)1, Пламенный Дух, которое Мириэль дала ему при рождении; он был силен и ловок телом, и превосходил всех эльдар в жаре души, и силе, и остроте ума. Но Мириэль сказала Финвэ: «Никогда уж не выносить мне вновь дитя; ибо сила, что дала бы жизнь многим, вошла в одного Фэанаро».

Тогда Финвэ сильно опечалился, ибо нолдор были юным народом и жили в блаженстве Полудня Амана, но было их еще мало, и он желал породить многих детей в этом блаженстве. И потому молвил он: «Разве нет исцеления в Амане?

Здесь любой, кто устал, может найти отдых».

Поэтому Финвэ искал совета у Манвэ, и Манвэ поручил Мириэль попечению Ирмо в Лориэне2. При расставании (кратком, как он полагал) Финвэ печалился, ибо казалось несчастьем, что мать уйдет и пропустит, по меньшей мере, раннее детство сына. «Воистину, это несчастье», - сказала Мириэль, - «и я оплакивала бы его, если бы не утомилась столь сильно. Но не вини меня в этом и в том, что может произойти после. Ныне должна я отдохнуть. Прощай, любимый мой господин». Ничего яснее она не сказала, но в сердце своем стремилась не только ко сну и отдыху, а к освобождению от жизненных трудов. Она ушла в Лориэн и легла спать под серебристым древом, но, хотя казалась она спящей, дух ее покинул тело и в молчании ушел в Чертоги Мандоса; и девы Эстэ заботились о ее прекрасном теле, так что оно осталось нетленным, но все же она не вернулась.

Велика была печаль Финвэ, и часто приходил он в сады Лориэна, и сидел под серебристыми ивами у тела своей жены, и звал ее по именам. Но все было тщетно, и он один во всем Благословенном Королевстве испытывал лишение и печаль. Со временем он перестал посещать Лориэн, ибо это лишь усиливало его тоску. Всю любовь даровал он сыну; ибо Фэанаро был похож на мать голосом и обликом, и Финвэ был ему и отцом и матерью, и двойные узы любви связывали их сердца. Но все же Финвэ не был доволен, будучи юным и полным сил, он желал иметь еще детей, дабы принести радость в свой дом. [Поэтому сказал он Манвэ>] Поэтому, когда прошло десять лет, сказал он Манвэ: «Узри же, владыка! Я испытываю лишения и одиночество. Один из всех эльдар я не имею жены, нет у меня и надежды на сыновей более одного или на дочь. Должен ли я оставаться таким вечно? [Ибо не верю я, что Мириэль вернется>] Ибо сердце мое говорит мне, что Мириэль не вернется из дома Вайрэ, пока стоит Арда.

Разве нет исцеления печали в Амане?»

Тогда Манвэ сжалился над Финвэ и обдумал его просьбу, и, когда Мандос огласил свой приговор, как он был записан3, Манвэ призвал к себе Финвэ и сказал: «Ты слышал приговор, что был оглашен. Если Мириэль, твоя жена, не пожелает вернуться и освободит тебя от брачных уз, ваш союз4 будет расторгнут и тебе будет дозволено взять другую жену».

Говорят, что Мириэль так ответила Мандосу: «Я пришла сюда, дабы оставить тело, и я не желаю никогда возвращаться в него. Жизнь моя вошла в Фэанаро, моего сына. Такой дар отдала я тому, кого любила, и не могу дать большего. За пределами Арды, может быть, и есть исцеление, но не в ней».

Тогда Мандос счел ее невиновной, рассудив, что она умерла, не в силах вынести свое бремя. Поэтому выбор ее был принят, и ее оставили в покое; и через десть лет было объявлено о расторжении их союза. [В следующем году>] И через три года Финвэ взял второй женой Индис Прекрасную, и она была во всем несхожа с Мириэлью. Она происходила не из нолдор, а из ваньяр, [из рода>] будучи сестрой Ингвэ; и была она златовласой, высокой и легконогой. Она ничего не творила руками, но пела и сочиняла музыку, и, пока длилось блаженство Амана, вокруг нее всегда царили свет и радость. Она сильно любила Финвэ, ибо сердце ее обратилось к нему давно, еще с тех пор, как народ Ингвэ жил вместе с нолдор в Туне5. В те дни взглянула она на владыку нолдор, темноволосого и белолицего, с энергичным лицом и задумчивыми глазами, и показался он ей прекраснейшим и благороднейшим среди эльдар, а его голос и искусность речей восхищали ее. Поэтому она осталась незамужней, когда народ ее отправился в Валинор, и часто бродила одна по полям и берегам рек Валар, [устремив свои помыслы к тому, что растет на воле>] наполняя их музыкой. Но случилось так, что Ингвэ, узнав о необычайной печали Финвэ и желая возвеселить его сердце и отвлечь от бесплодной скорби в Лориэне, отправил к нему послание, предлагая покинуть на некоторое время Туну, где все напоминало об утрате, прийти и пожить немного в свете Дерев. Финвэ не отвечал на это послание, пока не был оглашен приговор Мандоса; но затем, рассудив, что должен строить свою жизнь заново, а предложение Ингвэ исполнено мудрости, владыка нолдор отправился в дом Ингвэ на западном склоне горы Ойолоссэ. Его не ожидали, но встретили приветливо; и когда Индис увидела Финвэ взбирающимся вверх по склону (и свет Лаурэлин озарял его сзади сияющим ореолом), то внезапно, без всякого раздумья, запела она в великой радости, и голос ее был подобен песни лирулина в небесах6. И когда Финвэ услышал эту песню, льющуюся с высоты, взглянул он вверх и увидел Индис, осиянную золотым светом, и понял он в этот миг, что она любит его и любит давно. Тогда наконец сердце его обратилось к ней, и решил он, что случай этот, как казалось, произошел к счастью для них обоих.

«Се!» - воскликнул он. «Воистину, есть исцеление печали в Амане!»

Так и случилось, что вскоре Финвэ и Индис, сестра Ингвэ, вступили в брак. В

Индис воистину оправдались слова: «Там, где один потерял, другой может найти». Но также убедилась она в истинности слов: «Дом помнит своего строителя, хотя бы и другие жили в нем позже». Ибо Финвэ сильно любил ее и радовался, и она родила ему детей, в коих он нашел утешение*7, но все же тень Мириэли не покинула его сердца, и о Фэанаро он всегда думал более всего.

Женитьба Финвэ не обрадовала Фэанаро, и хотя любовь его к отцу не уменьшилась, мало любил он Индис и ее детей, а менее всего – своих полубратьев. Так скоро, как только смог (а он был уже почти взрослым до рождения Нолофинвэ), покинул он дом отца и стал жить отдельно, полностью посвятив свое сердце и мысли обретению знаний и мастерства. Причину случившихся позже несчастий, коим Фэанаро был главным виновником, многие видели в расколе дома Финвэ, рассудив, что если бы Финвэ перетерпел свою потерю и удовольствовался одним могучим сыном, путь Фэанаро мог бы быть другим, и многих несчастий и зла удалось бы избежать.

*Пятерых детей родила она, трех дочерей и двух сыновей, в таком порядке: Финдис, Нолофинвэ, Фаниэль, Арафинвэ и Иримэ. Об именах сыновей говорилось выше.

Потому, хоть случаи, когда эльдар могут вступить во второй брак, редки, но еще реже они пользуются этой возможностью. Ибо печаль и раздор в доме Финвэ живы в памяти эльдар.

[В хрониках эльдар записано, что Валар нашли странным случай Финвэ и много спорили о нем. Они ни в чем не могли обвинить Финвэ, и Статут, созданный для Финвэ и Мириэли, был справедлив и разумен. Но все же представлялось ясным, что многих бед можно было бы избежать, [если бы Мириэль была менее слаба или Финвэ – более терпелив >] если бы он не был создан, или, по крайней мере, не осуществился на деле. Этот отрывок был позже изменен на:] В хрониках эльдар записано, что Валар долго спорили о случае Финвэ и Мириэли после того, как Статут был создан, но еще не провозглашен. Ибо они понимали, что дело это серьезно, и считали дурным предзнаменованием, что Мириэль умерла в самом Амане и печаль вошла в Благословенное Королевство – вещи, которые ранее они полагали невозможными. А иные, хотя Статут казался справедливым, боялись, что он не исцелит печаль смерти, но закрепит ее навеки. И Манвэ заговорил с Валар, сказав: «Обдумывая этот вопрос, не забывайте, что имеете дело с Ардой Искаженной, из которой привели эльдар. Также не забывайте, что в Арде Искаженной Справедливость не есть Исцеление. Исцеление приходит только путем страдания и терпения, и не требует ничего, даже Справедливости.