Джон Рональд – Книга утраченных сказаний. Том I (страница 59)
19. С этого места текст
20. С этого момента вторая версия начинает сильно отличаться от первой, в которой мы имеем следующее:
«— И это, мнится мне, — молвил Линдо, — все, что могу я поведать о сих чудеснейших творениях богов.
Но Айлиос возразил:
— Немного стоит тебе сплести повесть, буде она о Валиноре. А прежде обещал ты нам… сказание о том, как взошли на востоке Солнце и Луна, и долго струилась твоя речь, однако ж вздумал ты [?дразнить] нас, не сказав ни слова из обещанного.
Поистине, несмотря на резкость Айлиоса, ему рассказ Линдо понравился не меньше, чем прочим, и он жаждал узнать еще.
— Нетрудно поведать об этом, — ответствовал Линдо…»
Далее идет первоначальная версия содержания следующей главы (см. с. 220, прим. 2).
Айлиос уверяет, что обещание, данное Линдо, не было выполнено — и то же самое делает Эриол во второй версии, хотя и с большей вежливостью. Первоначальная версия начала рассказа отсутствует, и, вероятно, в ней Линдо давал такое обещание. Но во второй версии он ничего такого не говорит (вопрос Эриола был «Отколе взялись Солнце и Луна?») и в конце рассказа Линдо отрицает, что давал подобное обещание, в чем его уверяет Эриол.
Об изменениях в абзаце об именах Солнца см. прим. 12 и 13.
В начале этого сказания подчеркивается, несомненно, гораздо сильнее, чем в позднейших повествованиях, ужас от деяний нолдоли (примечательно, что здесь на них ожесточился Аулэ, о чем впоследствии ничего не сказано), а также то, что из Валинора они изгнаны окончательно и бесповоротно. Но мысль о том, что некоторые гномы не покинули Валинора (см. об Аулэноссэ на с. 176), сохранилась; см.
«Из всех нолдор Валинора, что весьма возросли числом, лишь не более десятой части отказалось пуститься в путь: одни из-за любви, что испытывали они к валар (и к Аулэ не меньше, чем к прочим), другие из любви к Тириону и собственным творениям; и никто — боясь опасностей пути».
Полету Соронтура и новостям, которые он принес, не суждено было сохраниться. Сильное впечатление производит его рассказ о пустых дрейфующих кораблях, «иные из которых пылали ярким пламенем»: отсюда происходит сожжение Фэанором кораблей тэлэри в Лосгаре (Сильмариллион, с. 90) — где, однако, причины этого поступка более очевидны. Здесь ясно выражено, что второе жилище Мэлько в великих Землях — вовсе не Утумна, равно как и то, что жилище это находилось в Железных Горах (см. с. 149, 158). Название
Следующая часть (с. 177 и далее) позволяет пролить свет на ранние представления отца о могуществе великих валар и его пределах. Так, показано, что Йаванна и Манвэ (которому эту мысль внушила Йаванна?) видят, что валар поступили дурно или, по крайней мере, не смогли выполнить все замыслы Илуватара («…мыслю я, что сие [время тьмы] не без воли Илуватара»): здесь ясно выражено представление об «эгоистичных», поглощенных собой богах, которые заняты лишь своими садами и творениями, предоставив «мир» самому себе. И понимание этого — одна из основных причин создания Солнца и Луны, которые должны освещать не только «благословленные королевства» (это выражение впервые появляется именно здесь, см. с. 182), но и темные земли. От всего этого в
«То сделали валар, вспомнив в сумерках о тьме в землях Арды; и ныне решили они принести свет в Средиземье, дабы сей свет помешал Мэлькору творить злодеяния».
В раннем повествовании весьма интересно также «теологическое» рассуждение о том, что, вступив в Мир, валар будут связаны с ним (с. 182), ср.
«Но поставил им Илуватар условие, или потребовала того их любовь, дабы сила их отныне была связана и ограничена Миром и пребывала там вечно, пока мир не исполнится, и чтобы стали они жизнью мира, а он — их жизнью».
В нашем рассказе это условие явственно выражено как физическое ограничение: кроме Манвэ, Варды и сопутствовавших им духов, странствовать над Вильной не может никто из валар, хотя они и могут двигаться с огромной скоростью в более низких слоях воздуха.
Из абзаца на с. 178, где сказано, что Улмо, несмотря на свою любовь к солосимпи и скорбь из-за резни, не гневался на нолдоли, ибо он «предвидел больше, нежели остальные боги и даже великий Манвэ», видно, что забота Улмо о судьбе изгнанных эльдар — играющая такую важную, хотя и загадочную роль в развитии повествования — присутствовала с самого начала; равно как и мысль Йаванны, выраженная в
«Даже для тех, чье могущество уступает лишь мощи Илуватара, есть нечто, что могут они создать однажды и только однажды. Свет Древ вызвала я к жизни, и в Эа я никогда боле не сотворю подобного».
Упоминание Йаванны о появлении Волшебного Солнца (за что вечером поднимают тосты в
Позднейшие упоминания о том, как Лориэн и Вана тратили свет, без пользы изливая его на корни Древ, отсутствуют.
Что касается упоминаемых Линдо звезд (с. ~181–182~), то Морвиньон уже появлялся ранее, на с.~ 114~, где рассказывалось, что Варда обронила его, когда «с великой поспешностью возвращалась в Валинор», и что он горит «над западным краем мира»; о Морвиньоне (согласно словарю языка гномов и словарю квэнья это Арктур) в нашем сказании снова говорится, что он сияет, как ни странно, лишь на западном небе. Здесь также сказано, что, в то время как манир и сурули направляли некоторые звезды «причудливыми путями», другие звезды — включая Морвиньон и Ниэллуин — «пребывали там, где висели, и не двигались с места». Возможно ли это истолковать так, что в древних мифах эльфов рассказывается о времени, когда видимое постоянное движение всех небесных тел с востока на запад еще не началось? В мифологической космологии моего отца это движение так и не находит объяснения.
Ниэллуин («Лазурная Пчела») — это Сириус (в
Тому, что Солнце и Луна движутся с востока на запад (а не как-то иначе), здесь дается рациональное объяснение: они избегают юга из-за того, что там обитает Унгвэлиант. Этим, как кажется, Унгвэлиант придается большое значение, и отсюда следует, что у нее были обширные земли, подчиненные ее власти поглощать свет. Из сказания