За переписанным Сказанием о Тинувиэль без разрыва следовал первый вариант «интерлюдии», представляющий Гильфанона из Тавробэля в качестве гостя и ведущий к Сказанию о Солнце и Луне. Но впоследствии отец передумал и, вычеркнув диалог Линдо и Эриола из начала Связующего Звена к Сказанию о Тинувиэль (потому что данное сказание перестало следовать за Бегством Нолдоли), переписал этот диалог в другую тетрадь, в конец Бегства. В это же время он переписал «интерлюдию» Гильфанона и, увеличив, также поместил ее в конец Бегства Нолдоли. Таким образом:
То, что переписанное Сказание о Тинувиэль является одним из самых поздних элементов в составе Утраченных Сказаний, ясно из того факта, что в следующей за ним и написанной одновременно с ним ранней версии интерлюдии фигурирует Гильфанон, заменивший в поздних вариантах Сказаний о Солнце и Луне и в Сокрытии Валинора Айлиоса, который был гостем в Мар Ванва Тьялиэва согласно ранним вариантам Сказания о Солнце и Луне, Сокрытия Валинора и рассказчиком Сказания о Науглафринге.
Стихотворение о Человеке-с-Луны существует во многих вариантах и было опубликовано в Лидсе в 1923 году[49]; много позже, сильно переработанное, оно было включено в Приключения Toмa Бомбадила (1962), Я даю его здесь в форме, близкой к самой ранней опубликованной версии, но с несколькими (в основном мелкими) изменениями, сделанными впоследствии. Версия 1923 года лишь незначительно отличалась от более ранних вариантов, где заглавие было «Почему Человек-с-Луны спустился так быстро: восточно-английская фантазия» [Why the Man in the Moon came down too soon: an East Anglian phantasy]; первый законченный вариант именовался «Сказка: Почему Человек-с-Луны спустился так быстро» [A Faёrie: Why the Man in the Moon came down too soon] с подзаголовком на древнеанглийском языке «Se Móncyning» [Король Луны].
Человек-с-Луны, серебром полны
Нити его бороды,
Пояс был золотой, бледно над головой
Свет качался венцом золотым. 4
Хрустальным ключом в белом шаре своем
Дверь из кости он отомкнул,
И, одетый в шелк, неслышно вошел,
На пол теневой шагнул. 8
Тонких лестниц путем паутинным потом
Он, мерцая, вниз заспешил,
Мчался он без помех, весел был его смех,
Как к земле он свободно скользил. 12
Он устал от своих жемчугов голубых
И от бледной башни своей.
Что сияла одна, высока и бледна.
Средь серебряных лунных полей. 16
И на риск он спешил за рубин и берилл,
За сапфир и яркий смарагд,
Жаждал блеска их он — для новых корон,
Чтоб украсить свой бледный наряд. 20
На бездействие он долго был обречен —
Лишь взирая на мир золотой,
Или слыша вдали шум веселой земли,
Долетающий снизу порой. 24
Полнолуния днем, окружен серебром,
Он томился и жаждал Огня —
Не прозрачных огней бледных лунных камней,
А горячих костров ярче дня, 28
Красно-огненных грез, темно-пурпурных роз,
Рыжих пляшущих языков;
Жаждал сини морей и рассветных огней,
Пламенеющих средь облаков; 32
Хризопразов листвы и долинной травы
Возле Яр и над Нэн-рекой,
И страдал издали по веселью земли
И по огненной крови людской; 36
Он и песен хотел, и чтоб хохот звенел,
И вина, и горячей еды,
Когда ел пирожки из снежной муки
Под стакан бледной лунной воды.40
Поскользнулся он, в мысли погружен
Об остром рагу и вине,
На ступень не попал и кометой упал
Вниз, на землю, сверкнув в вышине, 44
Словно вспышка звезды, что из тьмы высоты
Льют сверкающую капель,
С узкой лестницы вниз угодил в пену брызг,
В океана Алмайн купель. 48
Начал он размышлять, что теперь предпринять,
Пока он не истаял совсем,
Но из Ярмута судно заметило чудо,
Моряки, удивленные тем, 52
Забросили сеть и достали на свет
Мерцание мокрых камней,
Белизну и опал, и с сиянья стекал
Соленой воды ручей. 56
Вместе с рыбой его, как желал он того,
В Норидж они отвезли,
Чтобы джина попить и халат обсушить
В трактире Норфолкской земли. 6о
Звон Святого Петра хоть поднялся с утра 
