Джон Рональд Руэл Толкин – Хоббит (страница 20)

– Скорняк, что ли? – уточнил Бильбо. – Знаю я таковских. Только зазеваешься, мигом всучат тебе кроличью шкурку под видом беличьей.

– Великие небеса, нет! – вскричал Гэндальф. – Нет, нет и нет! Думайте, что говорите, господин Торбинс, и ради всего чудесного не упоминайте при Беорне о скорняках, а также о ковриках, пледах, шарфах и плащах. Беорн – оборотень, способный по желанию менять свое обличие: то он – громадный черный медведь, а то – огромный черноволосый человек с длинной бородой. По одним слухам, он и вправду медведь и ведет свой род от великих медведей древности, которые обитали в горах еще до появления великанов. По другим, Беорн – потомок людей, живших здесь, когда о Смоге и слыхом не слыхивали, а гоблины и не думали перебираться сюда с севера. Большего я вам сказать не могу. Он не из тех, о ком спрашивают.

Ничьи чары над ним не властны. Он живет в дубраве, в большом деревянном доме, пасет скотину, держит пасеку со множеством ульев, питается в основном медом и сливками. Лошади у него просто замечательные, они умеют разговаривать. Беорн не охотится и не ест мяса. В медвежьем обличии он много странствует. Как-то раз я видел его ночью на вершине Каррока, он глядел на клонившуюся к Мглистым горам луну и тихонько ворчал себе под нос: «Наступит день, когда я вернусь домой». Потому-то мне кажется, что он и впрямь родился в горах.

У Бильбо и гномов было над чем подумать, вопросов больше не задавали. Путь оказался неблизким. Шли то вверх, то вниз, то взбирались на холм, то спускались в овраг. Становилось все жарче. Время от времени устраивали привалы в тени деревьев. Хоббит настолько проголодался, что съел бы хоть пригоршню желудей, но, к его великому огорчению, желуди еще не поспели.

Ближе к полудню начали попадаться луга, явно ухоженные чьей-то заботливой рукой. Этот неведомый кто-то сажал повсюду клевер – обычный розовый, красный, медвяный белый – и петушиный гребешок. Воздух полнился жужжанием, на лугах трудились пчелы. И какие пчелы! Бильбо никогда в жизни не видел ничего подобного! Крупнее шершней, длиннее пальца, желтые полоски на черных спинках сверкают, точно позолота.

«Если меня ужалит хотя бы одна, – подумалось ему, – я распухну, как от водянки».

– Подходим, – предупредил Гэндальф. – Это пчелиные угодья Беорна.

Миновали круг высоких, очень старых дубов и очутились перед живой изгородью, столь густой, что сквозь нее ничего не было видно. Через такую не перелезешь, нечего и пытаться.

– Вам лучше будет остаться здесь и ждать моего сигнала, – сказал маг. – Когда я свистну, пойдете ко мне, парами – обязательно парами! – с промежутком в пять минут. Бомбуру придется идти одному, но он такой толстый, что сойдет и за двоих. Пошли, господин Торбинс! Тут где-то должны быть Ворота. – С этими словами Гэндальф двинулся вдоль изгороди, влача за собой дрожащего от страха хоббита.

Вскоре они отыскали высокие и широкие деревянные Ворота, за которыми виднелись сады и постройки из неотесанных бревен под соломенными крышами – амбары, навесы, конюшни; чуть поодаль стоял приземистый дом. С южной стороны изгороди рядами выстроились ульи, также крытые соломой. Оттуда доносилось громкое жужжание, огромные пчелы летали туда-сюда, вползали внутрь, выползали наружу.

Распахнув Ворота, створки которых заскрипели, маг по широкой дорожке направился к дому. Хоббит семенил следом. Лошади с лоснящимися боками, пасшиеся поблизости, подняли умные морды, пристально поглядели на незваных гостей и вдруг все вместе куда-то ускакали.

– Доложить Беорну, что пожаловали чужаки, – пояснил Гэндальф.

За домом находился дворик, замкнутый с трех сторон задними стенами дома и двух пристроек. Посреди дворика лежал громадный дубовый кряж. На земле валялись отрубленные сучья. Возле комля стоял высокий чернобородый и черноволосый человек с огромными голыми руками и мускулистыми ногами. На нем был шерстяной балахон до колен, он опирался на чудовищных размеров топор. Лошади тыкались носами ему в плечо.

– А, вот они! – проговорил человек низким рокочущим голосом, обращаясь к лошадям. – Ну, бояться вроде нечего. Ступайте. – Он расхохотался, бросил топор на землю и шагнул вперед. – Кто такие? С чем пожаловали?

Хозяин ростом был много выше Гэндальфа. Бильбо мог бы пройти у него между ног, даже не задев макушкой полы грязно-бурого балахона.

– Меня зовут Гэндальф, – представился маг.

– Никогда о таком не слышал, – проворчал хозяин. – А это что за коротышка? – Он наклонился и мрачно поглядел на хоббита из-под густых черных бровей.

– Это господин Торбинс, хоббит из добропорядочной семьи с безупречной репутацией, – ответил маг.

Бильбо молча поклонился. Была бы у него шляпа, он бы ее, конечно, снял, а так… Неудобно получается, честное слово. К тому же хоббит сильно переживал из-за отсутствия пуговиц на куртке. Наверняка Беорн сочтет его невежей и неряхой.

– Я маг, – продолжал Гэндальф. – Ты обо мне не слышал, зато я о тебе наслышан. Быть может, ты знаком с моим родичем Радагастом? Он живет поблизости от южных рубежей Лихолесья.

– А как же! Вроде бы неплохой парень, хоть и чародей. Бывает, мы с ним встречаемся. Ладно, теперь я знаю, кто вы, – пускай только с ваших слов. Выкладывайте, что вам нужно.

– Сказать по правде, мы потеряли свои вещи, сбились с дороги и нуждаемся в помощи, – ответил Гэндальф. – На худой конец, в совете. Дело в том, что мы пришли из-за гор и по пути на нас напали гоблины…

– Гоблины? – Хозяин как будто слегка подобрел. – Напали, говоришь? А чего это вас к ним понесло?

– Мы никого не трогали, а они напали из засады, застали нас врасплох. Понимаешь, мы идем с запада… Ну, это долгая история…

– Ничего, послушаем. – Хозяин направился к двери в дом. – Пошли потолкуем. Пару минут я вам, так и быть, уделю.

Следом за Беорном гости вошли в дом, миновали просторную залу с очагом посредине. В очаге, несмотря на лето, горел огонь, дым поднимался к почерневшим стропилам, тянулся к отверстию в крыше, сквозь которое внутрь проникал свет. Низенькая дверь из залы вела на террасу на дубовых подпорках. Терраса выходила на юг, поэтому на нее до сих пор падал солнечный свет; прямо от нижней ступеньки лестницы начинался садик, поражавший воображение несметным множеством цветов.

Уселись на деревянные скамьи, озаренные лучами закатного солнца. Пока Гэндальф рассказывал, Бильбо болтал ногами и разглядывал цветы, гадая, как они называются (доброй половины цветов Беорна он не видел никогда в жизни).

– Когда мы с друзьями перевалили через горы… – сказал маг.

– С друзьями? – перебил Беорн. – Разве их было много? Я вижу только одного.

– По правде говоря, я не решился привести всех сразу. Не хотелось отрывать тебя от дел. Если не возражаешь, я их позову.

– Давай зови.

Гэндальф пронзительно свистнул, и вскоре появились Торин и Дори. Встав перед хозяином, они низко поклонились.

– Чудеса, – проговорил Беорн. – Это ведь не хоббиты, а? Это ведь гномы.

– Торин Дубовый Щит, к вашим услугам. Дори, к вашим услугам. – И гномы вновь поклонились.

– Спасибо, но я в ваших услугах не нуждаюсь, – отозвался Беорн. – Скорее уж наоборот. Что ж, гномов я, честно сказать, недолюбливаю, но коли ты и вправду Торин, сын Траина, сына Трора, коли твой товарищ тебе под стать и коли вы – враги гоблинов и пришли в мои края не со злом… Кстати, а каким ветром вас сюда занесло?

– Они идут в землю своих предков, что лежит к востоку от Лихолесья, – ответил за гномов Гэндальф. – К тебе мы попали не по своей воле. Мы шли Верхним проходом, он вывел бы нас на дорогу в стороне от твоих владений, когда бы не проклятые гоблины… Я уже рассказывал.

– Ничего, от тебя не убудет, если повторишься. – Беорн явно не отличался вежливостью. – И что было дальше?

– Разразилась ужасная гроза, каменные великаны швырялись обломками скал. Мы нашли убежище в пещере – хоббит, я и несколько наших товарищей…

– Несколько? Разве двое – это несколько?

– Вообще-то их было побольше, – признался Гэндальф.

– И где они? Погибли, попали в лапы гоблинов или ушли домой?

– Они здесь. Просто боятся, наверное, приходить все вместе. Видишь ли, мы опасались, что нас слишком много, чтобы мы могли рассчитывать на твое гостеприимство.

– Так свистни еще. Где двое, там и четверо. Похоже, намечаются посиделки.

Гэндальф свистнул, и тут же, словно из-под земли, вынырнули Нори и Ори (помните, маг велел им приходить по двое с промежутком в пять минут).

– Привет! – сказал Беорн. – Шустрые вы ребятки. Ну, входите, мошенники.

– Нори, к вашим услугам. Ори… – начали было гномы, но Беорн перебил их:

– Ваши услуги можете оставить при себе. Когда они мне понадобятся, я сам о них напомню. А ты, чародей, продолжай – не то ужинать мы будем нескоро.

– Едва мы заснули, в дальней стене пещеры возникла трещина. Когда она расширилась, из нее выпрыгнули гоблины, которые схватили всех – хоббита, гномов, пони, – а их у нас было с десяток…

– С десяток пони? Вы что, бродячий цирк? Или у вас было столько поклажи?

– Вообще-то нас было не шестеро, а больше. Вон еще двое.

Появившиеся в этот миг в саду Балин и Двалин поклонились так низко, что их бороды коснулись земли. Беорн было нахмурился, но гномы так потешно кланялись, приседали и размахивали своими колпаками, что он не выдержал и расхохотался.