Джон Рокфеллер – Как я стал миллиардером (страница 22)

Необходимость высшего образования

Критики не избежать любому благотворителю, как бы плодотворны ни были его усилия, какую бы программу действий он ни выбрал. Множество людей, отлично понимающих, в чем заключены будничные потребности человека, никак не в состоянии осознать, что рядом с этими потребностями существуют и другие, возможно менее заметные, но не менее значимые. К примеру, потребность в повышении уровня образования. Из невежества прорастают большая часть нищеты и высокий уровень преступности – и как не принять к сведению насущную необходимость образования! Поддерживая самые прогрессивные формы обучения (неважно, какой области оно касается), мы получаем грандиозные возможности влиять на умы людей с помощью расширения границ познания. Поскольку любые только что открытые или недавно ставшие частью повседневной жизни факты стремительно становятся достоянием всего человечества. Вряд ли можно до конца оценить всю глубину этого явления. Если вдуматься, сам факт того, что все величайшие достижения человечества в науке, медицине, искусстве и литературе – плоды широкого образования, становится самым веским аргументом в мудрости такого взгляда на вещи.

Когда-нибудь найдется мастер пера, который покажет, как победы во всех этих направлениях помогли удовлетворить возросшие жизненные потребности людей – образованных и неучей, богачей и бедняков – и как эти достижения приблизили нашу цивилизацию к идеалу.

Отсюда я делаю вывод: лучший вид благотворительности нацелен на то, чтобы всегда стараться найти истоки, первопричины и стремиться выкорчевать все корни жизненных неудач. Я принимаю такое активное участие в жизни Чикагского университета именно потому, что он, не изменив принципам серьезного учебного заведения, открыл в своих стенах возможности для самостоятельных глубоких научных исследований.

Доктор Уильям Рейни Харпер

Заговорив о еще очень молодом, но уже подающем большие надежды Чикагском университете, я вспоминаю о докторе Уильяме Р. Харпере, настолько увлеченном энтузиасте своего дела, что никакая самая дерзкая мечта человечества не представлялась ему невозможной.

Наше с ним знакомство произошло в Вассарском колледже, где получала образование одна из моих дочерей. Доктор Харпер заезжал туда как гость главы учебного заведения доктора Джеймса М. Тейлора и читал по воскресеньям лекции. Оставаясь в колледже с субботы до понедельника, я нередко встречал там этого молодого ученого, бывшего тогда доцентом в Йельском университете, беседовал с ним и в результате сам проникся его воодушевлением.

Когда в Чикаго был основан университет, где Харпер стал ректором, он все свои усилия направил на то, чтобы собрать в этом заведении самых выдающихся ученых и организовать вне преемственной связи традиций образовательное учреждение, соответствующее всем запросам нынешнего уровня развития науки. Жители Чикаго, да и всего Среднего Запада, вложили в это начинание миллионы долларов с его легкой руки. В итоге этот человек добился внимания руководства штата. Это стало его главной опорой – не только финансирование, но и моральная поддержка и личное участие заинтересованных людей. Более плодотворную помощь и содействие трудно себе представить. Доктору Харперу невероятно повезло начать свое великое дело с такого благоприятного старта. Университет стал отражением его благородных духовных принципов, которые пробудили к себе интерес на всем Среднем Западе Америки, привлекли всеобщее внимание к вопросам высшего образования и подвигли как отдельных людей, так и целые сообщества и корпорации объединиться в желании совместных усилий. Публике, вероятно, никогда в полной мере не понять, до какой степени само появление университетов в западных штатах обязано особому дару и вдохновенной деятельности этого великого человека.

Помимо того, что доктор Харпер наделен такими удивительными чертами, как поразительная работоспособность и дар организатора, у него еще есть удивительно ценный талант – невероятное обаяние. С особым удовольствием мы вспоминаем именно те редкие дни, которые доктор Харпер с супругой провели в нашем поместье, стараясь отвлечься и отдохнуть от напряженных трудовых будней университета. Такого интересного и приятного друга, единомышленника и собеседника надо еще поискать.

Я с превеликой радостью многократно делал пожертвования для Чикагского университета, во главе которого, как я уже говорил, стоял доктор Харпер, и пресса не без основания делилась с публикой рассуждениями на тему того, что ректор стремится получить эти средства в ходе наших встреч. Для карикатуристов данная тема стала притчей во языцех. Доктор Харпер то представал у них в образе гипнотизера, совершающего пассы надо мной, то персонажем целого ряда карикатур, где он пытается проникнуть в мой офис, где я усердно стригу купоны, но, заметив его, стремительно удираю через окно. Были даже варианты, где я, пытаясь укрыться от этого человека, перепрыгиваю со льдины на льдину, а он, словно волк из русских сказок, следует за мной по пятам, и я спасаюсь, только кидая ему миллионные чеки, которые он не спеша собирает. Я временами даже посмеивался над этими рисунками, когда они действительно были смешными. Но мой друг воспринимал их как попытку унижения и никогда не мог хладнокровно относиться к этому. Полагаю, если бы он не покинул этот мир, то был бы искренне рад тому, что я сейчас заявляю во всеуслышание: за все время, что доктор Харпер возглавлял Чикагский университет, я не получил от него ни единого письменного обращения с просьбой о пожертвованиях этому учебному заведению – он даже ни разу вслух не заикнулся об этом. Мы встречались с ним в моем доме ежедневно, и при этом никогда в наших разговорах не возникала тема о материальном благополучии университета Чикаго.

В этой ситуации я подходил к сбору средств абсолютно так же, как обычно. Те же работники, которые всегда составляют бюджет и выполняют все финансовые обязанности, проверяли денежные потребности университета, удостоверяли их письменно в предварительно оговоренные сроки, приглашая для встречи комитет попечителей университета вместе с его руководителем. Комитет сообща с нашим отделением благотворительности со всех сторон изучал и разбирал финансовое положение учебного заведения. Практически все решения по этому поводу были приняты единогласно, и мне ни разу не пришлось отказываться от воплощения в жизнь этих решений. Никогда и ни с кем я не вел личных бесед на эту тему, и даже никаких обращений напрямую о денежной помощи мне не поступало. Мне доставляло удовольствие жертвовать средства на Чикагский университет. Удовольствие это проистекало из понимания того, что это учебное заведение – средоточие широчайшей сферы научной деятельности. Меня радовало осознание, что университет вызывает у публики доверие и увлекает ее своими работами, он действительно выдает великолепные результаты своего труда и, значит, достоин всей той помощи, что оказывают ему друзья и единомышленники. В крупных благотворительных организациях так и должно быть устроено: выдавая финансовую поддержку, исходить не из настойчивых уговоров и личных предрасположений, а из детальных и продуманных исследований вопроса.

Множество людей, постоянно являющихся ко мне и под любыми предлогами пытающихся поговорить со мной лично, почему-то уверены, что наша беседа, если она, конечно, состоится, непременно поможет им получить задуманное. Но у нас давно заведено правило – просить любого посетителя письменно объяснить свое дело достаточно полно и со всеми подробностями, которые он посчитает уместными для изложения на бумаге. После чего это обращение изучают специально подобранные люди, прекрасно знающие свое дело. Если они определяют, что личная встреча с автором послания действительно нужна, его вызывают через наш офис. Всякое письменное обращение не просто изучают, к нему подбирают материалы, анализируют их, высказывают свои мнения, и только после этого письмо попадает ко мне в руки.

В этом отделении организовать дело по-другому просто не получится. Мы непременно спрашиваем письменное изложение просьбы и никогда не отступаем от этой традиции – вовсе не потому, что ищем всевозможные предлоги для отказа посетителю (в чем, к сожалению, многие из них уверены), а потому, что это диктует необходимость определить, существует ли возможность решить проблему в ходе личной беседы.

Причины условных пожертвований

Не всегда дары идут на пользу, порой они только портят дело. Не стоит вносить пожертвования в благотворительные организации, уже имеющие постоянную финансовую поддержку от других филантропов, поскольку подобная благотворительность уменьшает возможности оказать помощь кому-то, нуждающемуся в ней гораздо больше.

Просто необходимо добиться того, чтобы у всякого благотворительного фонда в любой момент было достаточное количество жертвователей. Этим учреждениям необходимо безупречно организовать свою работу и собирать пожертвования на самые насущные потребности для того, чтобы все их обращения за помощью были удовлетворены. Они должны показывать окружающим экономное расходование получаемых сумм и отсутствие корыстолюбия у своих руководителей.