Джон Рокфеллер – Как я стал миллиардером (страница 18)

Возможно, отличие обыкновенной выдачи денег от активной поддержки заключается вот в чем. Бедняк охотно берется устранять все тяготы, доставшиеся его семье или семьям его соседей. Богач же, выделяя средства, если он хочет, чтобы его благодеяние было действительно деянием во благо, должен тщательно изучить всякую подвернувшуюся ему возможность. Его задача – постараться убрать те причины, что привели к нужде. Состоятельному человеку не стоит избегать такого подхода к решению возникших затруднений, ему по силам взяться за это и довести начатое до конца. Отдавать деньги, не вникнув в то, откуда взялась проблема, – бесцельная трата, которая не несет никакого блага.

Скажем, учреждение человеколюбивыми мужчинами и женщинами крупных больниц – проявление настоящей благотворительности. Но ничуть не менее важны, на мой взгляд, и научные изыскания, ставящие перед собой задачу открыть до сей поры неизвестные факты о различных недугах, найти методы лечения, помогающие уменьшить мучения или навсегда победить болезнь. Во все времена хватало тех, кто стремился помочь больным или удрученным горестями ближним. А вот выделить деньги на изучение истоков болезней и путей избавления от них готовы немногие. Первый способ помощи проистекает лишь из чувства милосердия, а второй опирается еще и на разумный и рациональный подход к проблеме.

Несмотря ни на что, за нашими плечами уже множество необыкновенных достижений в деле пожертвований на науку. В мире повсеместно приходят к выводу, что всеобщие проблемы благотворительности не решаются путем обычного вложения средств, нужна великодушная помощь людей, готовых посвятить свои силы, время и способности изучению практических и научных сторон медицинской отрасли. Здесь очень полезно будет напомнить о примерах необыкновенного героизма, проявленного исследователями, которые рисковали своим здоровьем, а иногда даже жизнью, чтобы найти истоки возникновения желтой лихорадки. Эти люди порой погибали на своем благородном пути, но их имена навсегда останутся в памяти человечества. Те же мужество и готовность к самопожертвованию вдохновляют всех врачей, особенно хирургов.

Помощь в научных изысканиях

Насколько велик в наши дни этот дух благородного героизма? Перед нашими глазами примеры многих врачей, ученых, сознательно отказывающихся от радостей жизни, обустроенности быта, чтобы своими активными действиями пополнить копилку важнейших знаний человечества. Я каждый раз спрашиваю себя: осознают ли те, кто постоянно обрушивается с критикой, даже не вникая в суть вопроса, на такие научные изыскания, что стоит за их осуждением? Несомненно, критика критике рознь: одно дело, когда свое обоснованное мнение выражает профессионал, опирающийся на факты, собственные знания и опыт, и совершенно другое – когда выступают с нападками люди, ничего не понимающие в сфере, о которой берутся судить с удивительным апломбом.

Я никогда не позволял себе поучать людей, имеющих знания и опыт, в разы превышающие мои в какой-то области, я старался быть лишь молчаливым наблюдателем и слушателем. Я не пытался даже как-то проектировать работу над задачами, к которым я имею некоторое отношение, отдавая выработку и оттачивание нюансов в руки мастеров своего дела.

Очень много протестов – и я понимаю, что совершенно искренних – порождают медицинские опыты над живыми существами (так называемая вивисекция), вызванные необходимостью лучше изучить работу организма. Любое действие в защиту бессловесных животных настолько искренне обращено к врожденному человеческому милосердию, что нет особого смысла показывать другие аспекты подобных экспериментов. Шумиха, поднимающаяся каждый раз по поводу опытов, проведение которых обычно никак не подтверждается, неоднократно вынуждала выступать с опровержениями доктора Флекснера из Institute for Medical Research. Прошу принять к сведению, что в лаборатории доктора Флекснера было открыто средство от эпидемического менингита. Хотя да – оно потребовало принести в жертву пятнадцать животных, в основном обезьян. Но жизнь каждого животного спасла сотни, тысячи человеческих жизней. Медики с научным походом к вопросам своей области, желающие отыскать истину, никогда не заставят живое существо проходить бесцельные испытания.

Пожалуй, в следующей главе я поделюсь с вами историей из адресованного мне письма об одной действительно любопытной и дерзкой попытке, которая закончилась невероятным успехом благодаря исследованиям, проведенным на животных.

Невероятное хирургическое вмешательство

Среди руководителей Institute for Medical Research есть доктор Алексис Каррель. Он провел множество важных опытов в экспериментальной хирургии, в том числе по пересадке органов одного живого существа другому и трансплантации кровеносных сосудов. Не так давно обстоятельства заставили его использовать накопленный опыт для спасения человеческой жизни в условиях, приковавших внимание всех врачей Нью-Йорка. Один из молодых нью-йоркских хирургов в начале весны стал отцом. Новорожденный оказался поражен редким недугом – его кровь просачивалась из сосудов, наполняя ткани тела. Как правило, страдающий от этого недуга умирает из-за полной потери крови. Через пять дней после своего появления на свет ребенок оказался на краю гибели – все симптомы указывали на это. Отец и дядя, тоже являющийся одним из видных врачей города, собрали консилиум с другими специалистами и, рассмотрев ситуацию со всех сторон, пришли к выводу, что смерть младенца неизбежна.

Отец несчастного ребенка всегда детально изучал опыты, которые проводил доктор Каррель в своей лаборатории, и нередко находился при проведении этих экспериментов рядом, таким образом подробно изучив методы доктора Карреля. Он посчитал, что единственный шанс на спасение младенца дает непосредственное переливание крови в его сосуды. Такой метод много раз использовался для лечения взрослых, но у новорожденных сосуды настолько малы и тонки, что успешно провести подобную процедуру с ними представлялось невероятным. Тут требовалась не только плотная непосредственная связь между сосудами, но и обустройство условий для того, чтобы их внутренняя невероятно гладкая поверхность образовывала непрерывную связь. Причина проста: как только кровь касается внешней мускулистой оболочки сосудов, она густеет, и кровообращение затрудняется.

К счастью, доктор Каррель ранее неоднократно занимался переливанием крови некоторых очень юных животных, и отец младенца верил, что если кому-то по силам провести операцию такой сложности, то только доктору Каррелю. Прямо посреди ночи к нему обратились за помощью. Вникнув в сложившиеся обстоятельства и принимая во внимание, что ребенка в любом случае ожидает гибель, доктор согласился помочь, предупредив родителей, что очень мало шансов на благоприятный исход.

Отец вызвался отдать свою кровь для переливания в тело ребенка. Применить наркоз ни у него, ни у младенца было нельзя. У новорожденного для подобной процедуры подходит единственная вена, идущая вдоль длинной кости ноги и достаточно надежно прикрытая мышцами. Один из видных хирургов, присутствовавший при операции, обнажил этот сосуд, не обнаружив при этом никакой реакции ребенка и подумав, что тот уже умер несколько минут назад. Высказав свое мнение, он спросил: есть ли смысл продолжать попытку? Но отец не терял надежды и хотел довести процедуру до конца. Хирург обнажил радиальную артерию его кистевого сустава на шесть дюймов (это артерия пульса) из мышц, чтобы сделать переливание возможным.

Когда после всего произошедшего этот хирург делился своими впечатлениями, он называл свои действия работой мясника. Кровеносный сосуд младенца, как он говорил, был не толще спички, а стенки его более всего походили на мокрую папиросную бумагу. Соединение сосудов отца и ребенка выглядело совершенно невозможным. Но доктор Каррель сделал это. Наступил миг, возможно, самый уникальный в истории современной хирургии. Кровь из артерии отца (около полулитра) стала поступать в артерию младенца. И произошло чудо: сначала слегка порозовело одно ухо ребенка, затем его посиневшие губы стали наливаться алым, а потом все тельце малыша покраснело, будто его только что вынесли из парной. Ребенок начал кричать, словно был абсолютно здоров. Минут через семь-восемь сосуды разъединили. Новорожденный заплакал, прося молока. После кормления он стал быстро приходить в себя, хорошо питаться, крепко спать и окончательно выздоровел.

В дальнейшем на законодательном заседании в округе Олбани отец спасенного малыша протестовал против известных, но еще не одобренных проектов законов о запрете вивисекции и опытов над живыми зверями. Он поведал только что рассказанную мной историю и отметил, что раньше во время наблюдения за опытами доктора Карреля он и подумать не мог, что их результаты позволят на практике спасти множество человеческих жизней. А чего он уж совсем не мог вообразить, так это того, что в числе первых спасенных будет его собственный ребенок.

Основа любой поддержки

Было бы прекрасно, если бы имелась возможность воспитывать людей так, чтобы они умели помогать себе самостоятельно, – это избавило бы человечество от многих затруднений. Так выглядит основа любой помощи, я не устану повторять это, даже рискуя набить оскомину читателям.