Джон Робертс – Сатурналии (страница 47)
Мой собеседник пожал плечами.
– Я небогат. Все по-настоящему хорошие головорезы работают на Милона или Клодия, поэтому я не смог нанять их, и мне пришлось пустить в дело жителей предместий, которые не знают, как я выгляжу. Теперь ты скажи кое-что: как ты обо всем догадался?
И я рассказал, в чем стоящий передо мной мужчина допустил промашки.
– Пусть это послужит для меня уроком, – сказал он, печально качая головой. – Всегда начисто заметать следы, даже если ради этого придется совершить еще несколько убийств.
Гроза быстро надвигалась. Молнии вспыхивали почти непрерывно, и ветер так сильно хлестал по сухим листьям вокруг нас, что они больно обжигали, попадая по лицу и по рукам. Я расстегнул плащ и дал ему упасть.
– Давай покончим с этим, – сказал я, вытаскивая меч.
Мне пришлось повысить голос, чтобы меня можно было услышать сквозь шум ветра.
Бестия снова ухмыльнулся.
– Итак, у нас будет собственная маленькая мунера? Здесь, на священной земле? Разве ты не боишься, что Юпитер прогневается?
– Если прогневается, он сможет сразить нас обоих. У него наготове множество боевых припасов.
– Так и есть. Что ж, я пришел один, Деций, но пришел подготовленным.
Кальпурний откинул капюшон, и я увидел, что на нем шлем. Потом он уронил плащ. У него был щит – маленькая квадратная парма, какие носят гладиаторы-фракийцы. Кроме того, Бестия надел кольчугу и поножи. Неудивительно, что он выглядел таким громоздким.
– На этот раз твоего маленького цестуса не хватит, чтобы перевес оказался на твоей стороне, Деций. Жаль, у нас нет эдитора[66], который дал бы сигнал к началу…
Я вытащил из-за ремня цестус и натянул его на руку.
– Пусть Юпитер решит, когда начинать. При следующем ударе грома.
Несколько секунд мы напряженно ждали, а потом яркая молния полыхнула так близко, что почти сразу вслед за этим грянул гром. Мы атаковали друг друга прежде, чем на звук ответило эхо.
Бестия наступал, высоко подняв и далеко выставив щит и низко опустив меч, большой легионерский гладий: он держал его у правого бедра, слегка направив острие вверх. Я сделал резкое движение своим меньшим мечом, целя ему в глаза, чтобы заставить вскинуть щит – и тут же нанес колющий удар вниз, пытаясь попасть в бедро над поножами. Он легко блокировал удар, опустив щит и в то же время сделав могучий выпад клинком в попытке выпотрошить меня. Я втянул живот и крутнулся вправо, разминувшись с его мечом всего на дюйм.
Особенно яркая вспышка на миг ослепила нас обоих, и я отпрянул, чтобы оказаться вне досягаемости меча противника.
Теперь дождь начинал лить всерьез, и при свете следующей вспышки я остановился, чтобы левой рукой подхватить свой плащ. К счастью, мои пальцы в цестусе были достаточно подвижны для такого маневра. Бестия напал, когда я нагнулся, и я неуклюже отпрянул, уходя от его полосующего клинка, но он ударил щитом и вскользь попал мне сбоку по голове.
Я упал на плиты и пнул, сбив его с ног. Бестия с грохотом рухнул, а я поднялся и тут же ринулся на него – он же, привстав на колени, отчаянно вскинул щит.
Я нанес удар поверх щита, пытаясь попасть ему в шею над кольчугой, но щит в последнее мгновение отбросил в сторону острие меча, и вместо этого оно угодило ему в плечо как раз над коротким железным рукавом.
Тем временем меч Кальпурния снова нацелился мне в живот, и я отбил клинок плащом, но меч рассек и плащ, и тыльную часть моего предплечья. Я отпрыгнул назад, бранясь, а мой враг тем временем кое-как встал – и тут еще одна молния на время ослепила нас. Я воспользовался передышкой, чтобы пошевелить пальцами левой руки и убедиться, что порез не искалечил меня. Бестия был быстрым, сильным, отлично натренированным и хорошо вооруженным, и для меня все могло закончиться очень-очень скверно.
При следующей вспышке я махнул плащом ему в лицо, чтобы ослепить, но он полоснул мечом, и кончик клинка рассек плащ почти сверху донизу. Увернувшись от следующего выпада, я слегка поскользнулся на мокрых плитах. Бестия снова напал, и я, швырнув располосованный плащ ему в лицо, пробежал несколько шагов, пока не сошел с плит и не встал твердо на шершавом камне.
Кальпурний находился справа от меня, и я попытался вспомнить те умные приемы, которым меня учили в людусе годы назад.
Снова высоко подняв щит, противник сделал выпад, целясь мне в грудь. Если нет щита, можно защищаться с помощью меча, хотя это крайне опасно, и к такому способу можно прибегнуть только от отчаяния. Но я и был в отчаянии. Наши клинки столкнулись, и я отбил его меч влево, а потом тут же лязгнул своим мечом по щиту, отбив его вправо и открыв брешь – и сделал выпад обеими руками.
Меч угодил в кольчугу и не проткнул бы ее, но удар цестуса по нащечной пластине шлема заставил Бестию качнуться. Он упал на спину, и я тут же налетел на него. Слишком поздно я увидел, как он поднимает ногу. Изукрашенная бронза поножей саданула меня в лицо, и я почувствовал, как кость в моем длинном метелловском носу со внятным треском прогнулась.
Шатаясь, я отступил. Под моими веками заискрились огни ярче молний. Кровь хлынула на грудь моей туники, и я упал, почувствовав под спиной неровный камень Капитолия.
Кальпурний встал. Его ослепила очередная молния. Я потряс головой, пытаясь разогнать искры перед глазами. Когда я снова смог видеть, он стоял надо мной, занеся меч над правым плечом. Гладий создан для того, чтобы колоть им, но рубит он тоже превосходно, и сейчас клинок опускался, чтобы нанести удар, который раскроит мне череп.
Чисто инстинктивно я вскинул левую руку. Лучше потерять ее, чем голову. Когда клинок опустился, я почувствовал, как руку тряхнуло до самого плеча. Меч попал в металлическую полосу моего цестуса. Острая сталь края меча вонзилась в более мягкую бронзу и на мгновение застряла там.
В тот же миг мой меч проник под щит над поножами Бестии. Потом я рванул клинок назад, рассекая внутреннюю часть его левого бедра, и ощутил, как острый край царапнул кость. А когда я высвободил меч, вслед за ним хлынул стремительный поток крови из перерезанной артерии. Кровь забрызгала мне лицо и руки, прежде чем я смог отползти назад и встать. Мой противник тоже стоял – как жертвенный бык, оглушенный ударом молота.
Меч и щит выпали из его онемевших рук, и впервые я понял, что теперь мы находимся на вершине Тарпейской скалы, всего в нескольких дюймах от ее края.
Ничто не спасет человека с рассеченной артерией, и я не хотел, чтобы Кальпурний умер подобным образом. Я схватил его за руку и повернул лицом к утесу. Молния озарила Форум далеко внизу.
– Ты не умрешь достойной смертью, Бестия! – сообщил я. – Вот как мы казним предателей!
Я прижал сапог к его заднице и толкнул. У него еще осталось достаточно сил, чтобы завопить, пока он падал.
Я устало повернулся и сошел со скалы казни. Прошагав по площади, которую поливал дождь, остановился у подножия лестницы храма, широко раскинул руки и закричал:
– Юпитер, Податель Дождя! Юпитер, Лучший и Величайший, услышь меня! Угодил ли я тебе? Я осквернен кровью и не могу войти в твой храм, но я стою здесь в ожидании твоего суда!
Я ждал долго, наблюдая за богом в храме, но больше не было ни молний, ни грома. Дождь начал хлестать еще сильней. Я вложил меч в ножны и снова сунул цестус за ремень. А потом медленно спустился по извилистой дороге по склону Капитолия. Задолго до того, как я добрался до темного Форума, добрый дождь Юпитера смыл с меня всю кровь.
Все описанное здесь произошло в год 695 города Рима, в консульство Марка Кальпурния Бибула и Гая Юлия Цезаря.
Глоссарий
Термины применялись на 695-м году Республики.