Джон Робертс – Мировая история (страница 38)

На его севере сложились системы долин двух великих рек Инд и Ганг; между ними простираются пустыня и безводные равнины, а на юге раскинулось высокогорье Декан, густо поросшее лесами. Ко времени появления письменной истории в Индии уже существовало предельно сложное расовое разделение: ученые называют шесть главных этнических групп, говорящих на многих языках, преобладающими из которых считаются индоевропейские и дравидские наречия. Позже должны были прибыть многие новые группы переселенцев, привлеченных на субконтинент изобильными для земледелия условиями Индии и обретших в ее обществе свой новый дом. Из-за всего этого разнообразия трудно сосредоточить внимание на чем-то одном.

Все же присущее индийской истории единство заключается в способности индийского общества к поглощению и преобразованию сил, вливающихся в него извне. Эта способность служит путеводной нитью, направляющей нас в условиях пестрой и неясной информации о ранних этапах индийской истории, известных по находкам археологов и притчам, долгое время передававшимся только из уст в уста. Основу всего следует искать еще в одном факте: значительной степени обособленности Индии от внешнего мира в силу географических особенностей. Вопреки огромному размеру территории Индии и ее разнообразию до тех пор, пока в XVI–XVII веках н. э. европейцы не начали осваивать океанские просторы, индийцам очень редко приходилось отражать вторжения чужих народов, и, как правило, без особого успеха. С севера и северо-запада Индия отгорожена от врагов грядой одних из самых высоких в мире гор; на востоке пролегает пояс непроходимых джунглей. Низинные две стороны большого треугольника субконтинента Индостан открыты огромному пространству Индийского океана. Такое естественное положение не только направляло и ограничивало связь индийцев с внешним миром; оно к тому же создавало в Индии своеобразный климат. Большая часть Индии лежит за пределами тропического пояса, но при этом ее климат считается тропическим. Горы сдерживают лютые ветры из Центральной Азии; протяженные побережья открываются настежь напитанным влагой дождевым облакам, набегающим со стороны океанов и не способным преодолеть северные горные кряжи. Климатическими часами служит ежегодный муссон, приносящий ливни в самые жаркие месяцы года. Этот муссон до сих пор служит центральной опорой аграрного хозяйства.

Постоянно в известной мере огражденная от внешних сил, пусть даже до наступления новейших времен, северо-западная граница Индии все-таки больше открыта для внешнего мира, чем остальные ее рубежи. Белуджистан и пограничные горные перевалы служили самыми главными зонами столкновения Индии с другими народами на протяжении всей истории до самого VII века н. э.; в цивилизованные времена даже контакты Индии с Китаем были сначала установлены этим окольным маршрутом (хотя он составляет не совсем кольцо, как представляется из знакомой всем проекции, предложенной Меркатором). Временами эта северо-западная область попадала под непосредственное влияние иноземцев, которое представляется предположительным, когда мы размышляем над первыми индийскими цивилизациями; об их возникновении нам известно совсем немного, но мы знаем, что предшествовали им цивилизации Шумера и Египта. В месопотамских летописях времен Саргона I Аккадского сообщается о контактах с народом далекой страны Мелухха, которая, как считают ученые, находилась в долине Инда, аллювиальные равнины которой образовывали первую естественную область, куда попадали путешественники, как только прибывали в Индию. Именно в этой богатой, густо поросшей лесами сельской местности появились первые индийские цивилизации в то время, когда дальше на западе в качестве рычагов истории пришли в движение массы индоевропейских народов. Стимулов к появлению индийской цивилизации можно отыскать сразу несколько.

Имеющиеся свидетельства к тому же указывают на то, что земледелие пришло в Индию позже, чем на Ближний Восток. Его на этом субконтиненте сначала можно отследить в северо-западном углу. Существуют археологические доказательства появления земледелия в Белуджистане около 6 тысяч лет до н. э. Три тысячи лет спустя появляются признаки оседлой жизни на аллювиальных равнинах Индии, то есть процесс идет параллельно с эволюцией остальных направлений культуры долин рек. Археологам начинает попадаться глиняная посуда, изготовленная на гончарном круге, и медные орудия. Все признаки указывают на постепенное наращивание плотности земледельческих поселений, пока не появляется полноценная цивилизация, как это случилось в Египте и Шумере. Но не стоит отвергать возможность прямого месопотамского влияния, и, наконец, представляется как минимум разумным предположение о том, что будущее Индии формировали уже новые народы, прибывавшие с севера. В поддержку такого предположения можно привести сложный расовый состав населения Индии в самой глубокой древности, но однозначно настаивать на нем было бы опрометчиво.

Когда наконец-то появляются бесспорные доказательства цивилизованной жизни, изменения выглядят потрясающими. Один ученый назвал их «культурным взрывом». Все, вполне вероятно, заключалось в одном решающем шаге в сфере технической эволюции – изобретении обожженного кирпича (в отличие от высушенного на солнце глинобитного кирпича из Месопотамии), сделавшем возможным регулирование паводкового стока в речной долине, где природный камень было не найти. Каким бы на самом деле ни был этот процесс, в результате появилась замечательная цивилизация, раскинувшаяся на четверти с лишним миллиона квадратных миль долины Инда, что больше площади, занимаемой цивилизациями шумер или египтян.

Кто-то называет цивилизацию реки Инд «хараппской» в честь одного из крупнейших городов – Хараппы, стоящего на притоке Инда. Можно назвать еще одно такое место – город Мохенджо-Даро; известны также три других места. Там жили люди, отличавшиеся высокой организацией общины и способные выполнять тщательно организованные коллективные работы в объемах, сопоставимых с выполнявшимися в Египте и Месопотамии. В городах оборудовали крупные зернохранилища, на значительных территориях внедрили единый стандарт мер и весов. Ясно, что высокоразвитая культура возникла уже к 2600 году до н. э., и она около 600 лет просуществовала с незначительными изменениями, а потом, во 2-м тысячелетии до н. э., пошла на спад.

В каждом из двух городов, представляющихся ее величайшими памятниками, могло проживать больше 30 тысяч человек. Такая многочисленность городского населения характеризуется высокой степенью развития земледелия, за счет которого оно существовало; эта область в те времена была далеко не засушливой зоной, какой стала позже. Территории городов Мохенджо-Даро и Хараппы ограничивались 3 и 4 километрами по эллипсу, а однородность и сложность их застройки свидетельствуют об очень высоком уровне административного и организационного таланта индийцев. Каждый из городов делился на цитадель и жилой район; улицы жилой застройки формировались в виде прямоугольной в плане сетки, а дома строились из кирпичей стандартизированных размеров. Тщательно продуманные и отвечающие своему предназначению системы отвода стоков и внутренняя планировка зданий обнаруживают большую заботу об обеспечении санитарного состояния горожан и чистоты среды их обитания; на некоторых улицах Хараппы почти в каждом доме оборудована ванная комната. Не требуется большой фантазии, чтобы увидеть в такой заботе о чистоте первые проявления устойчивой особенности индийской религии, состоящей в купании и ритуальных очищениях, исключительно важных и для нынешних индуистов.

Жители этих древних городов занимались самыми разными делами, и хозяйственная их жизнь представляется весьма сложной. По наличию крупной верфи, связанной с морем каналом протяженностью без малого 2 километра у города Лотхал, расположенного в 640 километрах к югу от Мохенджо-Даро, напрашивается предположение о важности внешних обменов через Персидский залив с далекими северными землями, такими как Месопотамия. В городах хараппской цивилизации сохранились свидетельства существования ремесленников узкой специализации, получавших нужные им материалы из самых разных мест, а потом отправлявших свои товары во все концы света. При этой цивилизации люди уже пользовались хлопчатобумажной тканью (первой, существование которой мы можем подтвердить надежными доказательствами), и ее было достаточно много, чтобы заворачивать в нее партии товаров на вывоз, упаковочную веревку которых снабжали печатями, обнаруженными в Лотхале. Эти печати служат одним из доказательств существования хараппской грамоты; подтвердить ее можно с помощью нескольких надписей на осколках глиняной посуды, и это все, что представляется первыми следами индийской письменности. Печати, которых сохранилось около 2,5 тысячи штук, дают нам ясное представление о воззрениях индийцев времен хараппской цивилизации. Пиктограммы на этих печатях читаются справа налево. На них часто появляются изображения зверей, представлены шесть сезонов, на которые делился год. Многие «слова» на печатях остаются непрочитанными, но теперь хотя бы кажется вероятным то, что они относятся к языку, родственному дравидским диалектам, все еще использующимся в южной Индии.