Но Тернер не довольствуется этим, он всегда не вполне доволен, если не может, в то время как он пользуется всей мягкостью покоя сказать нам что-нибудь либо о минувшем волнении воды, либо о каком-нибудь настоящем движении прилива,
§ 12. Проявление различных обстоятельств, вроде прошедшего волнения и др. при помощи самых незаметных мелочей, как в картине Тернера Cowes
отлива или течения, которых не обнаруживает ее неподвижность, либо дать нам что-нибудь такое, что заставило бы нас столько же думать и рассуждать, сколько смотреть. Возьмем несколько примеров. Его картина Cowes, Isle of Wight представляет летние сумерки; солнце зашло с полчаса тому назад или более. Изобразите глубокий покой — вот вся цель единства тона картины — одна из лучших вещей, которые когда-либо создавал Тернер. Однако в картине изображено не только спокойствие, но и глубочайшая торжественность во всем освещении, а равно и в неподвижности судов: Тернер желает возвысить это чувство, представив не только покой, но и силу в покое, изображение в спокойном море спокойных броненосцев. И вот он прилагает все свое старание, чтобы сделать свою поверхность полированной, спокойной и гладкой, но он обозначает отражение плавучего маяка, плавающего на расстоянии целой полумили, тремя черными взмахами с широкими перерывами между ними, причем последний из них затрагивает воду в 20 ярдах от зрителя. Только эти три отражения и могут указать противоположные нам стороны трех подъемов громадного прилива и выразить своими перерывами пространство от двенадцати до двадцати ярдов для ширины каждой волны, включая расстояние, через которое каждая прошла; этот подъем воды далее обозначен отражением новолуния, падающим широкой зигзагообразной линией. И необычайное величие, которое одно это обстоятельство придает всей картине, высокое ощущение силы и знания прошедшего напряжения, которое мы тотчас же извлекаем из нее, если только мы обладаем достаточным знакомством с природой, чтобы понять ее язык, — делают это произведение не только образцом самой утонченной истины (каковым я теперь назвал ее), но, по-моему, одним из самых высоких образцов вдумчивой работы, какие только существуют.
И опять в картине Вид на Луару с квадратным обрывом и огненным заходом солнца, в реках Франции, он точно также стремился к изображению покоя, и покой был передан вполне, но чрезвычайная ширина реки в этом месте делает ее похожей на озеро или море, а потому явилась необходимость дать нам вполне понять, что тут не тишина стоячей воды, а спокойствие могучего потока. И вот лодка качается на якоре направо, а поток, разделяясь по бокам судна, течет по направлению к нам в виде двух длинных темных волн, к которым внимание зрителя особенно привлекается тем, что одна из них, налево, пересекает пространство с отражением солнечного света; пространство это разделяется и переламывается общим колебанием и волнением воды вдоль следа судна, образовавшегося вследствие того, что вода течет мимо судна, а не потому, что судно движется по воде.
Далее в картине Слияние Сены и Марны покой широкой реки, как мы видим, нарушается лопастями парохода, плескание которых мы почти можем слышать; наше внимание привлекается к ним в особенности, так как они составляют центральный пункт картины, самый темный предмет в ней, составляющий контраст с сильным светом. И это волнение причиняется не просто двумя рядами волн, исходящими из следа парохода; всякий другой художник должен был бы передать их, но Тернер никогда не удовлетворяется, пока он не скажет вам «все», что он в силах сказать; и он передал не только удаляющиеся волны, но волны эти у него доходят до берега, ударяются о берег и отброшены назад от него; это выражено другим рядом более слабых волн, идущих по противоположному направлению; место, где волны с берега пересекают волны самого следа парохода, обозначено внезапным разделением и беспорядком в волнах, образованных следом на крайней левой стороне; обратное направление их превосходно передано там, где ряды пересекают тихую воду, близко к зрителю, и обозначено также внезапным вертикальным скачком брызг как раз там, где они пересекают волны, произведенные пароходом; и чтобы дать нам возможность вполне объяснить себе происхождение этих обратных волн, нам дозволено видеть пункт, где волна с парохода натыкается на берег, как раз на крайней границе картины справа. В картине Chaise de Gargantua представлена спокойная вода, убаюканная мертвым затишьем, которое обыкновенно предшествует самым сильным бурям; спокойствие внезапно нарушено страшным порывом ветра из-за сгущенных грозовых туч; ветер разбрасывает лодки и бешено взбудораживает воду всюду, за исключением одного места, где вода защищена холмами.
§ 15. Разные другие примеры
В Jumiéges и Vernon мы имеем дальнейшие примеры местного волнения, причиненного в одном случае пароходом, в другом — большими гидравлическими колесами под мостом; заметьте, мы никогда не узнали бы (так как за дальностью расстояния мы не могли бы заметить этого), что предметы под мостом суть гидравлические колеса, если б было передано просто плескание вокруг самого колеса; мы узнаем это потому, что волнение передано на расстоянии четверти мили вниз по реке, где его течение пересекает солнечный свет. Таким образом, едва ли когда-нибудь найдется известное пространство спокойной воды работы Тернера, не заключающей в себе повести того или другого рода; иногда это — неважный, но прекрасный случай, чаще, как в Cowes, что-нибудь такое, от чего в значительной степени зависит все настроение и цель картины, но это — непременно всегда новый пример тернеровского знания и наблюдательности, какое-нибудь новое воззвание к высшим способностям ума.
Loch Katrine и Derwentwater — иллюстрации к сочинениям Скотта, Loch Lomond — виньетка в поэмах Роджерса — характерные примеры обширных водных поверхностей работы Тернера.
§ 16. Далекий простор воды в изображении Тернера. Его спокойная вода, прерываемая зыбью
Первый из названных рисунков передает самую отдаленную часть озера; вся она находится под влиянием легкого ветра, и поэтому на ней отсутствуют всякие отражения предметов с берега, но вся ближняя половина озера не тронута ветром, и на эту половину брошено изображение верхней части Бен Веню и островов. Второй рисунок передает поверхность, на которой движение велико лишь настолько, насколько это нужно, чтобы удлинить, но не уничтожить отражения темных лесов, отражения, прерываемые лишь зыбью, произведенной следом лодки. Третий дает нам пример поверхности, на которую зыбь повлияла настолько, чтобы привести в действие все те законы, которые, как мы видели, так грубо преступаются Каналетто.
§ 17. Его покрытая зыбью вода, где зыбь пересекается солнечным светом
Мы видим, что хотя линии краев ближайшей лодки гораздо чернее и гораздо более выдаются, чем линия носа, тем не менее линии краев, будучи горизонтальны, никакого отражения не имеют, a линия носа, будучи вертикальной, имеет ясное отражение, которое в три раза длиннее собственной длины его. Но даже эти колеблющиеся отражения видны только до островов; за ними, по мере того как озеро уходит вдаль, оно получает только отражение серого света с облаков и тянется в виде одного плоского, белого пространства, идущего между холмами, a кроме всего этого, нам представляется другое явление, явление совершенно новое: сверкающий блеск света вдоль по центру озера. Блеск этот не причинен зыбью, так как он виден на поверхности, сплошь покрытой ею, но его не могло бы быть без зыби. Это свет полосы солнечного света. Я уже объяснил (глава I § 9) причину этого явления, которое никогда, никоим образом не может произойти на воде спокойной, так как оно представляет множество отражений солнца с каждой мелкой отдельной волны зыби и имеет вид местного света и тени. оно находится в зависимости, как и настоящие свет и тени, от полосы облаков, хотя темные части воды суть отражения облаков, а не тени их, a яркие части суть отражения солнца, а не свет его. Итак, этой маленькой виньеткой завершается вся система истин, выраженных Тернером в отношении спокойной воды. Мы видели, что все явления переданы им: ясное отражение, удлиненное отражение, отражение, прерванное зыбью, и, наконец, зыбь, прерванная светом и тенью; нужно в особенности отметить, как тщательно в последнем случае применяет он видимые свет и тень; он дает таким образом понять, до какой степени озеро подчинено зыби, выражая это белизной озера.
Мы не говорили о том, как Тернер рисует далекие реки; делает он это превосходно.
§ 18. Далекие реки в изображении Тернера
Эта работа, однако, зависит от тех же законов, в более сложном применении их, и от превосходной перспективы. Реки в его иллюстрациях к сочинениям Скотта «Dryburgh» и «Melrose» смелые и характерные примеры, также и Rouen с холмами Святой Екатерины, и Caudebec в реках Франции. Единственная вещь, требующая особого внимания в этих произведениях, состоит в тщательности, с которой высота положения наблюдателя отмечена посредством утраты отражений ее берегов. Это показано яснее всего в Caudebec. Если бы мы находились на одной плоскости с рекой, вся поверхность ее была бы затемнена отражением крутых и высоких берегов, но, занимая положение гораздо более высокое, мы также не можем видеть изображения, как не можем видеть самый холм, если б он действительно отражался в воде; поэтому мы видим, что Тернер дает нам узкую линию темной воды, как раз под обрывом, а широкая поверхность отражает только небо. Это хорошо показано также и на левой стороне Dryburgh.
