Джон Рескин – Лекции об искусстве (страница 85)

Во многих подобного рода случаях бывает, что отражение в воде существует, только глаз вследствие своего несовершенства или недостатка внимания не видит его. И если немного подумать и внимательно понаблюдать, то окажется, что поверхность воды, цвет которой, на наш взгляд, однообразен, на самом деле обладает массой оттенков, растянувшихся на большое расстояние, подобно тому как бывает растянуто изображение солнца; мы можем постичь блеск отражения, его чистоту и даже поверхность его, находясь в немалой зависимости от того, как мы чувствуем это множество оттенков, анализировать и понять которые до полного сознания их нам мешает постоянное движение поверхности.

VI. Вода, покрытая зыбью, если мы можем видеть противоположную нам сторону волн ее, ясно отражает перпендикулярную линию, так как части этой линии даются стороной каждой волны и легко соединяются глазом.

§ 13. Действие воды, покрытой зыбью, на горизонтальные и наклонные изображения

Но если линия наклонна, то отражение ее будет чрезвычайно спутано и разъединено; если же линия горизонтальна, оно будет почти невидимо. Вот это-то обстоятельство и помешало видеть красные и белые полосы на кораблях в изображении Венеции, о котором говорилось выше.

VII. Всякое отражение есть изображение как раз такой части предметов, находящихся над водой или возле нее, какую мы могли бы видеть, если бы нас поместили настолько же ниже линии воды, насколько выше ее мы на самом деле находимся.

§ 14. На каком пространстве отражение видимо сверху

Если, находясь на глубине в пять футов ниже уровня воды, мы смотрим на предмет, настолько удаленный от берега, что мы не можем увидеть его из-за берега, то, стоя выше уровня воды на пять футов, мы не в состоянии будем видеть отражение того же предмета из-за отражения берега. Отсюда отражения всех предметов, имеющих какой-либо наклон в сторону от воды, сокращаются и наконец исчезают по мере того, как мы подымаемся выше отражения. Озера с большой возвышенности кажутся пластами металла, которые вправлены в ландшафт. Они отражают небо, но не свои берега.

VIII. Всякий данный пункт предмета, находящегося над водой, отражается в ней, если он вообще отражается на каком-нибудь пункте воды, вертикальной линией, идущей под ним, при условии, что поверхность воды горизонтальна. Некоторое уклонение иногда происходит на покрытой зыбью воде, и изображение вертикальной башни несколько наклоняется благодаря ветру, благодаря тому, что изображение падает на наклонные стороны волн.

§ 15. Наклон изображений на волнующееся воде

Наклон изображения пропорционален наклонной стороне волны, когда волны велики. На практике, пусть художник, рисуя начерно, повернет рисунок, после того как наклонность волны определена так, чтобы эта наклонность сделалась горизонтальной, и затем уже рисует отражение какого-либо предмета на ней, как бы он поступал при ровной воде, и он не ошибется.

Таковы самые обыкновенные оптические законы, которые нужно принимать во внимание при рисовании воды.

§ 16. Наблюдательность так же необходима, как и знание. Вольности, допускаемые великими живописцами

Все же мы должны с чрезвычайной осторожностью применять их в наших суждениях о достоинствах или недостатках при изображении воды на картинах. Возможно, что художник знает эти законы и подчиняет им свои рисунки, но все же пишет воду отвратительно; с другой стороны, он может совершенно не быть знакомым ни с одним из них и в известных местах систематически нарушать каждый из них, и все-таки писать воду превосходно. Тысячи чудных эффектов совершенно необъяснимых, в которые веришь только тогда, когда видишь их, происходит в природе. Такое разнообразие и такая запутанность являются в соединениях и в применении вышеописанных законов, что никакое знание, никакой труд не могли бы тягаться с ними, если применять их аналитически. Постоянная и жадная наблюдательность, портфели, полные настоящими свидетельствами водных эффектов, срисованными на месте и в момент их явления, имеют больше цены для художника, чем самое широкое знание оптических законов. Без этой наблюдательности его знания приведут к педантичной лжи. При этой наблюдательности ничего не значат самые грубые и смелые уклонения от того или другого закона в том или другом месте; эти нарушения даже будут восхитительны.

Могут сказать, что такой принцип опасно предлагать в наше ленивое время, но ничего не поделаешь; он верен и должен быть подтвержден. Самая отвратительная критика та, которая казнит великие произведения искусства, когда их никто не защищает, и отказывается ощутить или признать великое духовное, несколько уклонившееся солнце их правдивости потому, что оно взошло по неправильному углу и осветило их раньше назначенного времени. Но все же, с другой стороны, пусть заметят, что я не противопоставил науке так называемое чувство, воображение или фантазию, а наблюдательность, опытность, любовь и доверие к природе; далее пусть заметят, что существует разница между вольностью, которую позволяет один человек, и вольностью, которую позволяет себе другой; вольность одного восхитительна, а другого достойна наказания; разница эта такого характера, что каждый искренний человек увидит ее, хотя она не настолько объяснима, чтобы дать нам возможность сказать заранее, где, когда и даже кому должно простить эту вольность. В картине Тинторетто Рай, находящейся в Академии в Венеции, ангел, выгоняющий Адама и Еву из сада, виден вдали; он не ведет их к воротам, утешая их и подавая им советы; странный жар, которым согрето представление художника, не может допустить ничего подобного. Как ангел, так и люди летят сломя голову; ангел, окруженный сиянием, плывет, не касаясь земли и нагнувшись вперед в своем свирепом полете; подвергнутые наказанию существа стремятся впереди в ужасе. Все это могло бы быть изобретено другим, хотя в других руках картина получилась бы противной; но одно обстоятельство могло быть придумано только Тинторетто, и на него никто другой не мог бы решиться. Ангел бросает тень перед собой по направлению к Адаму и Еве. Это обстоятельство — финал истории.

Огненный шар, бросающий тень, есть вольность самого дерзкого свойства, насколько это касается простых оптических явлений. Но как прекрасно здесь это обстоятельство, показывающее, что ангел, который является светочем для всего окружающего его, является темнотой для тех, которых ему поручено изгнать навсегда!

Я еще раньше упомянул о вольности Рубенса, который пишет горизонт в виде кривой линии, с намерением привлечь глаз к данному пункту вдали. Дорога вьется к этому пункту, облака стремятся к нему, деревья нагибаются к нему, стадо овец бежит к нему, возчик указывает своим кнутом на него, лошади его тащатся к нему, фигуры на картине толкутся к нему, и горизонт тоже склоняется к нему. Если б горизонт был горизонтален, это обстоятельство смутило бы всех и все.

В картине Тернера Па-де-Кале есть буй, держащийся на верхушке ближней волны. Он бросает отражение вертикально вниз по фланговой стороне волны, которая имеет крутой наклон. Я не могу сказать, вольность это или ошибка. Я подозреваю, что ошибка, так как та же история повторяется довольно часто в морских видах Тернера: я все-таки почти уверен, что это было бы сделано нарочно в данном случае, даже если бы ошибка была замечена, потому что вертикальная линия необходима для этой картины, а глаз так мало привык улавливать настоящее положение отражений на склонах волн, что не чувствует ошибки.

В одной из малых зал Uffizii во Флоренции недалеко от трибуны есть два так называемых произведения Клода.

§ 17. Различные вольности и ошибки в акварелях Клода, Кюипа Вандервельде

Одно из них — красивый лесной ландшафт, кажется, копия, другое — морской ландшафт с архитектурой, в общем очень приятный и естественный. Солнце садится на одной стороне картины, бросая длинный сноп света на воду. Этот сноп света кривой и идет от горизонта к пункту близ центра картины, а на горизонте сноп этот — под солнцем. Если б это была вольность, то вольность эта была бы одной из самым бессмысленных и непростительных, так как ошибка эта бросается в глаза сразу; нет причины делать такую ошибку, и нет ей извинения. Но я думаю, что это скорей случай ошибки, порожденной недостаточностью знания. Клод обыкновенно делал все как следует и отражению инстинктивно дал место под солнцем, так как он получал свои впечатления непосредственно от природы, а может быть, он и прочел в каком-нибудь сочинении по оптике, что всякий пункт в таком отражении должен пройти по вертикальной плоскости между солнцем и зрителем, или же возможно, что он заметил, гуляя по берегу, что отражение подходило прямо от солнца к его ногам, и, имея в виду обозначить положение зрителя, нарисовал в своей следующей картине отражение наклонным к такому предполагаемому пункту. Таким образом, ошибка достаточно извинительна и имеет вид достаточно правдоподобный, чтобы ее можно было возродить и возвести в систему, как это было недавно сделано[84].

В картине Кюипа, № 83 в Дёльвичской галерее, столб в конце берега имеет 3 или 4 лучистых отражения. Это, очевидно, следует приписать не вольности или недостаточному знанию, а прямому невежеству. И относительно картины, которую приписывают кисти Поль Потера, № 176, в той же галерее, мне кажется, что большинство людей при первом взгляде на нее должны чувствовать, что что-то не ладно с водой — она выглядит какой-то странной и жесткой и похожа на лед или олово; возможно, что зрители не будут в состоянии определить причину такого впечатления, потому что, когда подойдет поближе к картине, найдет, что вода написана гладко, имеет блеск и красива, но все-таки они не смогут стряхнуть неприятное сознание того, что она похожа на плохое зеркало, вставленное в примерный ландшафт промеж мхов, и мало похожа на пруд. Причина та, что вода, получая отчетливые отражения от забора и живой изгороди налево, будучи везде гладкой и имея явную возможность давать верные образы, не дает, однако, изображения коров.