Джон Пристли – Добрые друзья (страница 5)

Часам к семи он наконец сообразил, как проведет вечер: навестит близкого друга из Уэбли, Сэма Оглторпа. Приняв это решение, он сразу повеселел, потому что поездка в Уэбли, который находится почти у самого края пустошей, в добрых четырех милях от Браддерсфорда, – настоящее дело и маленькое приключение, а Сэм наверняка дома и будет рад гостю. Мистер Окройд еще не знал, что этот сиюминутный порыв – не просто маленькое приключение, а начало великих событий; конец веревочки болтался в черной пустоте его жизни совсем рядом, только руку протяни, а Судьба уже взялась за работу. Нет, мистер Окройд не догадывался об этом, пока умывался над раковиной в чулане, шагал к трамвайной остановке, ехал и вновь шагал к Уэбли.

Сэм действительно был дома и обрадовался другу. Они вместе сходили на выгул и проведали куриц. Много лет подряд они работали в транспортном цехе «Хигдена и компании», но два или три года назад разлучились: дядя, хозяин винной лавки, оставил Сэму наследство в четыреста фунтов, и тот раз и навсегда ушел от Хигдена. Теперь он был сам по себе – гордый владелец большого птичьего выгула, уютного домика и вывески с надписью «Любые столярные работы и мелкий ремонт в кратчайшие сроки». Вот почему мистер Окройд смотрел на друга с завистью и восхищением: ему тоже хотелось раз и навсегда уйти от Хигдена, сбежать от почасовой оплаты, бригадиров и властного воя фабричной сирены. Глубоко в душе он мечтал повесить на дверь собственную вывеску, которая сделала бы его, Иш. Окройда, свободным ремесленником и независимым человеком. И ведь работал он куда лучше Сэма: дайте только пилу, молоток и несколько гвоздей – он горы свернет. Но благодаря зажиточному дяде Сэм сумел встать на ноги, а он так и застрял на фабрике, застрял по самые уши, и хорошо еще, что Хигден его терпит.

Осмотрев последнюю курицу, они с Сэмом уютно закурили по трубочке и распили кувшин пива. Они сидели не в гостиной мистера Оглторпа – в Уэбли всякий скажет вам, что его дом предназначен для еды и спанья, но никак не для дружеских посиделок, – а в совмещенной с курятником мастерской. Если вам охота узнать, что думают о жизни свободные люди Браддерсфорда и окрестностей, советую прислушаться к разговорам, доносящимся по вечерам из курятников. В курятнике местные жители дают волю чувствам. Вот и Сэм дал им волю, заговорив о планах на будущее, курицах, столярной мастерской и мелком ремонте – а мистер Окройд внимательно и восхищенно внимал. Но скоро и ему захотелось вставить словечко. Почувствовав это, мистер Оглторп, славный человек, дал приятелю подсказку.

– Да уж, – проговорил он в неспешной и раздумчивой манере, свойственной всем ремесленникам, – вот так оно обстоит в Уэбли, да и в Браддерсфорде тоже. А ты когда-нить думал, Джесс, как живут на югах? Там все малость по-другому, а?

Мистер Окройд мигом преобразился, услышав ключевое слово: «на югах». Тут ему было что рассказать: если мистер Оглторп был свободный ремесленник, который мог курить трубку когда вздумается, владелец собственной вывески и куриц, то мистер Окройд слыл бывалым путешественником – в свое время он поездил по стране и мог рассказать другу немало интересного, ведь тот никогда и никуда не выезжал. Только в компании Сэма мистер Окройд чувствовал себя настоящим странником. Он нечасто покидал Браддерсфорд, однако порой устраивал себе маленькие каникулы в Моркаме, Блэкпуле или Скарборо, иногда ездил на футбольные матчи в Манчестер, Ньюкасл и Шеффилд, а однажды совершил чудесную полуночную экскурсию по Лондону, побывал в соборе Святого Павла, на Лондонском мосту и уснул в закусочной; еще ему довелось целых полгода проработать в Лестере, где его фабрика открыла филиал, и с тех пор он любил говорить, что жил «на югах». То была еще одна мечта мистера Окройда, наряду с мечтой о собственной вывеске: путешествовать, колесить по стране, менять города как перчатки, а потом рассказывать, как жил там-то и переехал туда-то. И хотя мистер Окройд мало где бывал – да и вряд ли уж побывает, – он умело повторял манеру разговора завзятых путешественников. Те полгода в Лестере он жил на улице, почти неотличимой от Огден-стрит, и работал на точь-в-точь такой же хигденской фабрике, только чуть меньше и чище. Однако фразу «на югах» он произносил так, словно она навевала воспоминания о странствиях по тропикам и совершенно другой, сказочной жизни.

– Да, там все по-другому, Сэм, – сказал мистер Окройд, пытаясь припомнить хоть какое-нибудь подтверждение своим словам. – Совсем иначе, верно говорю.

– Погоди чуток, сейчас расскажешь! – воскликнул Сэм и потянулся за кувшином. – Сдается, тут еще осталось по глоточку. – Он поднес к трубке спичку и многозначительно взглянул на друга. Его честное красное лицо озарилось ярким пламенем.

– Значится так, – начал мистер Окройд, но потом передумал, глотнул еще пива и помолчал с минуту. – Что я могу сказать… Ты спрашиваешь, как обстоят дела со столярными работами и мелким ремонтом на югах, верно?

– Верно, Джесс, – глубокомысленно изрек мистер Оглторп.

– Ну, вот что я скажу: может, там и не рай, но получше нашего будет. Смекаешь?

Сэм смекнул, принял совсем уж глубокомысленный вид и уютно задымил короткой глиняной трубкой. Минуту или две они молчали. Мистер Оглторп принялся разжигать очень старую и чадящую керосиновую лампу под потолком, а потом сказал:

– Там совсем по-другому, Джесс. Я б нипочем не приноровился. Но для тебя самое оно.

– Я б не отказался от перемен, Сэм.

– Глядишь, через неделю тебя и след простынет, – хитро проговорил мистер Оглторп, словно наконец раскусил намерения друга.

– Как знать, как знать, – ответил мистер Окройд, не собиравшийся раскрывать карты даже в курятнике Сэма. Однако поздний час и соответствующий настрой развязали ему язык: он сделал мечтательное и одновременно грустное лицо, подался вперед и произнес: – Скажу не тая, Сэм: славно было б повидать мир, покуда я совсем не одряхлел.

– Ты уж повидал, Джесс, – с гордостью ответил мистер Оглторп, как будто дружба с этим необыкновенным человеком и его делала бывалым странником.

– Не так уж много я видел, ежели подумать.

– Ха, ты на меня посмотри! – вскричал мистер Оглторп. – Я дальше Уэтерби нигде не бывал, да и там только на скачках. А, нет, вру: раз поехал в Саутпорт, на море поглядеть. Но моря я не увидал, ни капли. Так что это не считается.

– Да, надо малость развеяться, – продолжал мистер Окройд, – посмотреть, как люди живут, пока ноги слушаются. Браддерсфорд уже в печенках сидит, Сэм. Так и тянет отсюда.

– А куда думаешь поехать, Джесс? Опять на юга? Что хочешь увидеть?

– Даж не знаю, – угрюмо ответил мистер Окройд. – Хочется чего-нибудь новенького. Мож, хоть на Бристоль гляну, а?

– М-м… Бристоль!

– Или съездить, что ли, в Бедфордшир, – наугад добавил мистер Окройд.

Его друг покачал головой.

– Ничего не слыхал про это место, – мрачно заметил он. – На что там смотреть-то, в Бедфордшире, а?

– Знать не знаю, – ответил мистер Окройд с легким нетерпением в голосе. – Но посмотреть все одно стоит. Съездить да глянуть, есть там что али как. И вот еще, Сэм: в Канаду меня тянет, ох тянет!

– Нет, ты туда не поедешь! – Мистер Оглторп, восхищенный безрассудством друга, хлопнул себя по колену. – А если и поедешь, сразу запросишься обратно. Там будто бы и горло промочить нечем, и снег без конца валит. Денег полно, а тратить не на что. Нипочем не поверю, что ты в такую даль собрался.

– У меня ж дочура там, Сэм.

– Эвона как! Запамятовал я. Но вот что я тебе скажу, Джесс: был бы ты закупщиком шерсти, мог бы объездить всю Канаду да еще денег за это отхватить! Вот тогда было б славно.

– Пожалуй, – угрюмо согласился мистер Окройд. – Своя машина, жалованье двадцать фунтов и никаких забот, знай себе разъезжай…

В эту секунду раздалось громкое «Здорово!», и кто-то заглянул в дверь.

– Кто там? А, ты, Тед? Входи, входи. Знаком с моим племяшом, Джесс?

Тед устроился на старой клетке, и мистер Оглторп продолжал:

– Нашему малому есть что рассказать о странствиях, Джесс. Он дома и пяти минут не сидит. На грузовике всю страну исколесил, верно я говорю, Тед?

Тед, совладелец грузовика и крошечной фирмы «Уэбли транспорт», у которой только один грузовик и был, признался, что ему и впрямь есть что порассказать.

– Вот чем тебе надо заняться, Джесс, – заметил мистер Оглторп, зачем-то подмигнув племяннику. – Куда едешь на сей раз, малой?

– Выезжаю завтра, – ответил Тед. Он был немногословен и предпочитал разговаривать, как чревовещатель – не вынимая изо рта сигареты. – Загружаюсь в Браддерсфорде, на фабрике Мэрриуэзера, что на Тапп-стрит. Потом еду в Нанитон. Всю ночь за баранкой просижу.

– Во сколько выезжаешь? – спросил мистер Оглторп тоном адвоката, заранее знающего ответ.

– Часов в десять или в одиннадцать, мож в полночь, – ответил Тед. – Мэрриуэзеру неймется, потому нас и наняли. Ехать всю ночь, выгружаться рано утром. Работенка та еще.

– Слыхал, Джесс? «Работенка та еще»! – возликовал мистер Оглторп.

– Да, мне в самый раз, – пробормотал мистер Окройд.

– Ему в самый раз, – сказал мистер Оглторп племяннику. – Может, найдешь ему работу на грузовике, а?

– Пустая затея, – ответил юноша. – Нет, пусть едет, конечно, мне не жалко. Сам будет не рад. Неча там делать. Я везде был: в Манчестере, Ливерпуле, Ньюкасле, Лестере, Ковентри, даже в Лондоне два раза. Уйму городишек по стране объездил. Неча там делать, уж и тошно от них. Везде один расклад, все города одинаковые, коли приглядеться.