Джон Пассарелла – Обряд посвящения (страница 56)
Сумико обхватила себя руками, гадая, что еще может пойти не так.
Всё покатилось к черту через пять минут после того, как Дин вошел в зрительный зал. Он позволил себе замереть на мгновение, чтобы проникнуться неимоверной жестокостью резни: десятки изломанных тел, отрубленные конечности, кровь на всех поверхностях. Она стекала по стенам, спинкам стульев, опорным колоннам и настенным канделябрам. Выжившие жались друг другу — крохотные островки жизни в океане смерти. В левом проходе стоял они — рыжие растрепанные волосы и два рога цвета кости. Раскинув руки — тесак в одной и трость в другой — он высматривал новых жертв. Чуть дальше, около пожарного хода, через который вломились люди МакКлэри, Дин заметил Райана, одного из трех подростков с фотографий в блоге. Райан сражался ножом и кричал «Нет!» на каждом выпаде. В правом проходе, самый крупный из сыновей они, Джесс, темными ногтями разорвал горло какому–то старику. Теперь у него тоже были рога, только вполовину меньше, чем у они.
Полицейские спустили овчарок, и собаки, раскатисто рыча и вздыбив шерсть на загривках, бросились к они. Когда демон развернулся к новой угрозе, Дин надеялся увидеть в нечеловеческих глазах страх, но ничего подобного. Первую собаку они ударил ногой в грудь с такой силой, что она пролетела по воздуху и с визгом ударилась об окровавленную стену. Затем он поднял тесак и стукнул вторую собаку по голове. Та рухнула на пол и больше не двигалась.
— Не выгорела теория, — угрюмо заметил Дин.
— У нас с агентом Уиллисом бронебойные пули! — выкрикнул МакКлэри. — Стреляйте по сыновьям!
Сэм с парой полицейских направились по левому проходу к Райану. Бобби встал рядом с МакКлэри и прицелился в они. Таким образом, Дину, Рою и оставшимся полицейским достался Джесс в правом проходе…
«Стоп! — подумал Дин. — А где третий?»
Перед ними с влажным шлепком тяжело упало распотрошенное тело мужчины лет шестидесяти. Сверху завопила женщина:
— Дальтон! Прекрати!
— Заткнись, никчемная сука!
— Балкон! — сказал Дин Рою.
Они взобрались вверх по ступеням и обнаружили за оградой балкона Дальтона. Он был весь в крови, одной рукой обхватил за шею пожилую женщину, приблизив к ее горлу полный острых зубов рот, а второй прижимал к ее животу окровавленный нож. Его рожки вытянулись сантиметров до трех, а середина лба странно набухла, и под кожей что–то ворочалось.
— Он убил моего мужа прямо у меня на глазах и смеялся, — простонала женщина, — убив всех этих людей. Мой скверный внук…
— Я сказал тебе, заткнись!
Темные ногти Дальтона вонзились в мясистую шею, выступила кровь.
Рой вышел вперед, примирительно опустив руку с оружием.
— Дальтон, послушай меня, — начал он. — Ты не хочешь этого делать.
— А почему нет, черт побери? — отозвался Дальтон. — Учитывая, как эта сука всю жизнь со мной обращалась.
— У меня был сын. Он был немного старше тебя, когда умер, — Рой сделал еще один неуверенный шаг вперед.
— Какого черта, Рой? — яростно прошептал Дин.
Рой не обратил на него внимания:
— Трудно растить мальчика, сынок. Родители бывают строгими, может быть, даже слишком строгими, но это не значит, что они не…
Снаружи друг за другом донеслись звуки врезающихся машин.
Дин почти ожидал, что в стену сейчас въедет цементовоз.
Дальтон полоснул когтями по шее своей бабки, разорвав горло, и тело полетело через перила, разбрызгивая артериальную кровь.
— О, нет… — вымолвил Рой, вскидывая пистолет.
Не успел он выстрелить, как Дальтон бросился на него с ножом.
Когда лезвие опустилось, Дин выстрелил дважды. Обе пули ударили Дальтона в грудь, но даже кожу не пробили. Он только дернулся от двойного удара, и лезвие его ножа вошло в тело Роя.
Рой упал на колени — нож торчал у него в груди.
Дальтон с улыбкой поднял окровавленные руки и похвастался:
— Пули меня не берут, и мне даже нож не нужен, чтобы разорвать тебе глотку.
Набухшая плоть у него на лбу разошлась и — как Дин и подозревал — обнажила молочно–белый третий глаз. В тот же миг Дальтон кинулся на него, сверкнув черными когтями. Дин инстинктивно выстрелил в третий глаз. Из отверстия брызнула кровь, по переносице Дальтона потекла белая жидкость. Он закатил глаза и рухнул лицом вперед.
— Цельтесь в третий глаз! Слабое место! — заорал Дин с балкона.
Рой застонал. Покачнулся в сторону, подставил было руку, но все равно упал. Дин подхватил его прежде, чем он ударился лицом о пол.
— Рой, — проговорил он. — С тобой всё будет хорошо.
— Не… не будет, — Рой хватал ртом воздух. — Я думал, сумею освободить ее.
— Я знаю, — отозвался Дин. — Держись.
Рой покачал головой:
— Заканчивай тут.
— Обязательно.
— Скажи Сингеру… Скажи Бобби, что он чересчур стар для этой работы. И… никогда не возвращайся с пенсии, — он закашлялся кровью и закрыл глаза. — Добром это никогда… не кончается.
Насчет жизней многих охотников Дин мог бы сказать то же самое.
Он почувствовал мгновение, когда Рой умер, и осторожно опустил его на пол.
Теперь, обнаружив брешь в броне они, Дин надеялся, что ему удастся сдержать данное Рою обещание и покончить с господством ужаса. Он заторопился по изогнутой лестнице, чтобы присоединиться к сражению внизу.
Разрыв связи из–за смерти Дальтона оглушил Тору, словно физический удар. Несколько мгновений он едва справлялся с дыханием. Неистовая жажда крови, разделенная с перевоплощающимися сыновьями, затуманила рассудок. Из–за природы своих способностей он часто невольно впитывал страх и горе, которые вызывал на расстоянии. Исполнение обряда посвящения они во взрослую жизнь позволило ему запустить когти в роскошно жестокое празднование. Но они оставались тут слишком долго.
Последняя группа полицейских прибыла с этими двумя кошмарными охотниками, и они, должно быть, выяснили, что листья остролиста не позволяют ему прямо воздействовать на человеческое поведение и действия. Разницу он заметил тут же — они как будто стали невидимками для его третьего глаза. И хотя сам Тора мог противостоять силе бронебойных пуль, пули эти были способны поранить его сыновей, хоть и не смертельно. Надо было объявить отступление раньше. Из–за его промедления зарождающаяся семья понесла невосполнимую потерю. Более того, охотники прознали об единственном, очень уязвимом месте его сыновей. У Дальтона и Джесса уже появился третий глаз, и Дальтон из–за этого погиб. Третий глаз Райана еще не сформировался, но мог возникнуть в любой мгновение, поставив его под угрозу.
«Уходим, — мысленно передал Тора. — Через заднюю дверь».
Сражаясь с Райаном и Джессом, Сэм и полицейские узнали, что, вдобавок к неуязвимости, сыновья они приобрели еще и нечеловеческую силу. Когда отряд получил возможность без помех стрелять в Райана, он ей воспользовался, но прямые попадание не вызывали ничего, кроме разве ворчания, вздрагивания или случайной запинки. Несмотря на то, что десятки зрителей погибли, а вдвое больше медленно истекали кровью, Сэм полагал, что в живых осталась одна–две сотни. Некоторые прятались на полу за сиденьями, другие растянулись под креслами или притворялись мертвыми, чтобы избежать внимания нападающих. Маленькие группки жались вместе, и в данный момент до них было не добраться из–за самых настоящих баррикад из мертвецов. Выжившие, поголовно чересчур перепуганные, чтобы бежать, становились легкими жертвами случайной пули. Даже когда Сэм попытался подогнать их к выходам, они не сдвинулись с места, потому что не раз видели ужасный исход для тех, кто выбегал в проходы.
Пока ни полиции, ни охотникам не удалось сделать ничего, чтобы пробудить в них надежду. Они вели войну на поражение, в которой ущерб несла только одна сторона. Полдесятка полицейских, вломившихся в заднюю дверь, уже погибли — за исключением Вайнмиллера — от ударов, ножевых ран или пуль своих же коллег. Один поскользнулся на крови и разбил голову о ручку кресла.
Бобби и МакКлэри при помощи бронебойных пуль смогли отвлечь они от череды убийств, но пули скоро закончатся, и тогда им придется увертываться от выпадов трости и тесака.
В правом ряду трое полицейских стали жертвами ножа и когтей Джесса. Оставшиеся отступали, стреляя, когда выпадала возможность, но с таким же успехом их пули могли быть пластилиновыми.
Сэм выстрелил в Райана и попал ему в горло, но даже кожу не пробил. И глазом не моргнув, Райан перешагнул тело женщины–полицейского и принялся наступать на Вайнмиллера, размахивая ножом. Тот отскочил, едва не упал, но на ногах удержался.
«Мы не в силах их остановить, — угрюмо подумал Сэм. — Они убьют здесь всех».
Прошло всего несколько минут сражения, а мрачный исход уже казался неизбежным.
И тут Сэм услышал крик брата: «Цельтесь в третий глаз! Слабое место!».
Он сразу же прицелился Райану в голову, но третьего глаза у того еще не было. Сзади послышался шум. Обернувшись, Сэм увидел, как они наотмашь бьет МакКлэри плоской поверхностью тесака. Сила удара была такова, что сержант пролетел с полдесятка кресел.
Джесс ножом ткнул полицейского в грудь, выхватил из ослабевших пальцев пистолет и застрелил еще двоих. Затем через центральную секцию бросился к левому проходу, к они. Бобби проследил его путь дулом пистолета и выстрелил. Голова Джесса мотнулась, и он свалился между двумя рядами сидений. Развернувшись, Бобби прицелился они в голову и нажал на спусковой крючок. Они дернул головой, но быстро оправился и ударил Бобби тростью. Тот сумел увернуться и избежать основной силы удара, но рухнул на пол. Спустя мгновение Джесс снова оказался на ногах. По виску его сбегала струйка крови, однако зияющий третий глаз остался нетронутым.