Джон Пассарелла – Холодное пламя (страница 23)

– Нападающий запрыгнул на автомобиль, – проговорил Кастиэль, – пробежал по крыше и капоту, а потом прижал жертву к двери гаража.

– Какой грациозный медведь, – заметил Дин.

Сэм хотел привлечь внимание судмедэксперта к новым уликам хотя бы для того, чтобы посмотреть, как тот превратит их в доказательство своей теории. Смотреть, как старик выкручивается, было забавно, но бесполезно. К тому же, если полиция поверит в версию о звере-людоеде, Кастиэль и Винчестеры смогут беспрепятственно вести свое расследование. Едва Сэм решил не рассказывать об отпечатках, как в кухне поднялся шум.

– Пожалуйста, накройте его чем-нибудь! – умолял расстроенный мужской голос. – Нельзя его так оставлять.

Кастиэль и Дин вернулись в кухню. Бросив последний взгляд на следы на крыше автомобиля, Сэм поспешил за ними. Джесс Веттер, тот самый муж, мог что-то увидеть или услышать… Остальные три жертвы во время нападения находились далеко от других людей: Холкомб – на заднем дворе, Эйдан – за зданием закрытого торгового комплекса, а Грин – в машине.

Полицейский не позволял Джессу Веттеру – тому тоже было около тридцати пяти, но одет он был не в деловой костюм, а в белый комбинезон, забрызганный зеленой краской – войти в гараж. Джесс прижимал к груди голубое одеяло, полицейский придерживал его за плечи.

– Пожалуйста, ждите здесь, мистер Веттер, – говорил полицейский. – Как только судмедэксперт закончит, обещаю, мы накроем те… мистера Перро.

– Это недостойно, – с отчаянием возразил Джесс Веттер. – Люди смотрят…

– Они профессионалы, мистер Веттер, – проговорил Сэм. – Они делают свою работу.

– Мы поймаем того, кто это сделал, – подхватил Дин. – Обещаю.

Джесс повернулся к открытой двери спиной, как будто ему нужно было исключить ее из поля зрения, чтобы сосредоточиться на происходящем. Он взял себя в руки, чтобы помочь расследованию.

– Не понимаю, как это могло случиться. Я весь день провел в доме. Как сюда мог кто-то забраться… спрятаться… так, чтобы я не заметил?

– Вы слышали шум при нападении? – спросил Кастиэль.

– Нет, – ответил Джесс. – Он ушел, а я остался наверху красить. Я слышал, как хлопнула дверь, когда он вошел в гараж, и… Вроде, она хлопнула еще раз, но… не знаю… Я думал, он забыл ключи, или купон, или еще что-нибудь. Но потом меня появилось такое чувство… Как будто что-то не так. Но я не понимал, в чем дело. Потом сообразил, что не слышал, как открывается или закрывается дверь гаража, – он глубоко вздохнул. – В доме было тихо, а дверь не очень хорошо сбалансирована. Всегда слышно, как она грохает. Но я ничего не слышал.

– И тогда вы вызвали 911? – спросил Кастиэль.

– Нет, – мрачно ответил Джесс. – Я спустился проверить… Узнать, нет ли проблем с машиной или дверью. Я не знал… Мне бы такое и в голову не пришло. Это хороший район. Ничего подобного…

– Вы нашли тело? – спросил Дин.

– Да. Но не сразу. Я увидел машину. Она стояла на месте, пустая. Но потом я увидел пятна… крови на двери, я обошел машину, и он… он был… Он там сидел, но… Наверное, у меня был шок. Я думал, что закричу, но начал давиться желчью, горло обожгло…

– И за все это время вы не видели и не слышали нападающего? – уточнил Дин.

– Ничего не слышал, – подтвердил Джесс. – Только хлопок двери… и больше гаражная дверь не открывалась. Он… тот, кто это сделал, наверное, пробрался в дом позже… Убежал через переднюю дверь или окно. Первым делом полицейские проверили весь дом. Сказали, что следов взлома нет. Но кто-то забрался в наш дом. Кто-то сделал это, – его передернуло. – Видеть то, во что превратился… Брэндон, само по себе ужасно. Слава богу, я спустился один.

– А кто мог спуститься с вами? – осведомился Сэм.

– Оливия, конечно, – отозвался Джесс, будто говорил о чем-то само собой разумеющемся. – Но учитывая ее положение, она ходит по лестницам только в случае крайней необходимости. Поэтому я был один.

Дин с недоумением повернулся к Кастиэлю:

– Оливия?

Тут, будто по заказу, послышался напряженный женский голос:

– Джесс, я собрала вещи. Можем ехать.

– Она здесь на ночь не останется, – пояснил Джесс. – Я не могу с ней так поступить. – Он прижал к груди сложенное одеяло. – Не думаю, что сам смогу остаться. Закрываю глаза, и вижу его там. Недавно мы шутили, смеялись, а теперь… его нет. Понятия не имею, что теперь делать. Все наши планы… Без Брэндона все теряет смысл. Ребенок вот-вот появится на свет. Я буду отцом-одиночкой. И вдовцом. Он никогда не увидит… Боже, что мне делать?..

Сэму показалось, что это не просто риторический вопрос. Мужчина казался совершенно растерянным.

– Вы подавлены, – проговорил Сэм. – Сосредоточьтесь на том, что нужно сделать прямо сейчас. Позвоните другу, у которого можно провести ночь, или снимите номер в гостинице. Переживите вечер и ночь. А потом постарайтесь пережить завтрашнее утро.

По лестнице спустилась женщина в полицейской форме. Она несла мягкий чемодан на колесиках с выдвижной ручкой. За ней следовала беременная женщина в потертом джинсовом комбинезоне и шарфом на черных волосах. Ее лицо было красным, глаза опухли от слез.

Кастиэль кивнул в ее сторону:

– Оливия Крам. Суррогатная мать.

Глава 17

Прошло меньше десяти минут, после того как Гэри Атертон приглушил свет в просторной родильной палате 3С «Центра материнства Ловеринг» и сел в мягкий шезлонг, предназначенный для молодых отцов. Рядом в кровати с поднятой верхней половиной спала измученная жена, а на ее груди – их новорожденный ребенок. Свет проникал сюда только из коридора – дверь была приоткрыта совсем немного, чтобы молодая семья могла отдохнуть и набраться сил после утомительного дня. В глубине комнаты, вокруг кровати и шезлонга, стоял полумрак, звуки постоянно бодрствующего центра превращались в убаюкивающий белый шум.

Повернув голову к жене и ребенку, приятно утомленный Гэри улыбнулся и уснул. Им с женой – молодым родителям! – уже посоветовали выкраивать для сна каждую минутку. Плач голодного, испачкавшего подгузник или заскучавшего младенца не позволит наслаждаться спокойными ночами и долгими часами безмятежного сна. В лучшем случае через несколько часов юный Габриэль Атертон поднимет мать и отца криком – таков уж родительский долг, но пока все трое крепко спали.

За полупрозрачными тенями вокруг кровати и кресла, в дальнем конце комнаты, около шкафа, куда Гэри поставил сумку с одеждой, книгами и прочими нужными вещами, ждала темная неподвижная фигура.

Всклокоченные волосы скрывали бледное лицо. Она стояла в углу, слегка пригнув голову и сложив когтистые руки на выпуклом животе. Когда дыхание отца стало глубже, она неслышно и плавно скользнула вперед и остановилась между мягким креслом и больничной кроватью. Порыв наброситься на мужчину подавляла более насущная нужда. Вместо того, чтобы вонзить когти в его живот, она склонилась над кроватью и позволила свалявшимся волосам соскользнуть с задней поверхности шеи, обнажая скользкую пульсирующую дыру в затылке.

Странное отверстие собралось складками и набухло, выпустив тонкое подрагивающее щупальце. Оно безошибочно пробралось по одеялу к груди матери. Когда щупальце оказалось у цели, его кончик раскрылся, обнажив кольцо крохотных зубов, как у миноги, покрытых густой прозрачной жидкостью. В следующую секунду они аккуратно вонзились в шею младенца. Когда жидкость обезболила нежную кожу, узкие зубы глубже проникли в плоть новорожденного. А потом щупальце, пульсируя и сокращаясь, начало сосать, питаться…

Кто-то постучал в тяжелую деревянную дверь.

Убаюканная процессом питания, темная фигура отреагировала не сразу. Потом повернула голову к двери. Полоса света из коридора расширилась, прогоняя тени.

– Простите, ребята, – в комнату вошла молодая медсестра. – Я просто хотела узнать, не нужно ли вам?..

Забыв свой вопрос, медсестра застыла, таращась на фигуру, а ее разум пытался осознать, что она видит. Нечто, явившееся из ночного кошмара… Она пронзительно закричала, лихорадочно нащупывая выключатель.

Темная фигура перестала кормиться. Щупальце вернулось в отверстие в шее гораздо быстрее, чем покидало его. Если перед кормлением незваная гостья скользила вперед, то теперь она метнулась назад, стремительнее, чем позволили бы человеческие ноги, и скрылась в самом темном углу.

Когда медсестра нащупала выключатель и включила свет, фигура исчезла – дальний угол был уже не темным, но пустым.

Медсестра Мэгги О’Брайен стояла в дверях, прижав ладонь ко рту. Она не была уверена, что не закричит снова. Если бы в залитом светом углу что-то стояло, она бы закричала, это уж точно.

Но одного вопля было более чем достаточно, чтобы разбудить всю семью Атертонов – и мать, и отца, и ребенка. Гэри подскочил, будто его ударили током, готовый действовать. Дениз, однако, едва пошевелилась – только напряглась всем телом и обняла ребенка. Вслед за медсестрой малыш Габриэль решил, что крик – отличная идея, и завопил во всю силу младенческих легких.

Движимая материнским инстинктом, Дениз попыталась успокоить сына: обняла его и принялась покачивать, шепча ласковые слова на ухо.

– Что, черт возьми, стряслось? – спросил встревоженный Гэри, тряся головой, чтобы прогнать остатки сна.

Мэгги понимала, что он чувствует: он услышал, как кричит медсестра, но оказывается, ничего не случилось. Однако она все еще не пришла в себя и не могла объяснить, что именно видела. Прижав руку к груди, в которой отчаянно колотилось сердце, Мэгги пыталась восстановить дыхание. Свободной, все еще дрожащей рукой она указала в дальний угол комнаты.