Его терзают ужас и сомненье,
Внутри его бушует бездна Ада:
Он носит Ад в себе и вкруг себя
И, как бы место ни переменял он,
Уйти от Ада может так же мало,
Как убежать от самого себя.
Теперь в нем совесть снова пробуждает
Заснувшее отчаянье; проснулось
Воспоминанье горькое о том,
Чем был он, чем он стал и что в грядущем
Грозит ему: всегда ведь злое дело
К страданью только злейшему ведет.
То он направит на Эдем прекрасный
Печальный взор свой, то опять посмотрит
На Небеса и пламенное солнце;
И, прерывая вздохами слова,
Так начал он, перебирая думы:
«О ты, в венце своей великой славы,
Одно в своих владеньях, как Господь,
На этот мир взирающее новый,
Ты, пред которым все тускнеют звезды
И преклоняют голову свою, –
К тебе взываю, но не зовом друга,
Тебя зову по имени, о Солнце,
Чтоб рассказать, как ненавижу я
Твои лучи, которые мне скорбно
Напоминают, как я страшно пал,
Хоть прежде был твоей славнее сферы!
Ах, гордостью и честолюбьем злым
Я увлечен был на борьбу с великим,
Необоримым Властелином Неба;
И для чего? Ничем не заслужил
Он от меня подобного поступка, –
Он, Кем я сотворен в моем блестящем
Достоинстве, Который никого
Не попрекал своим благодеяньем!
Ему не трудно было и служить:
Какой был меньше труд, чем воздаянье
Хвалы Ему, какая плата меньше,
Чем благодарность должная Творцу?
Но все добро во мне лишь зло рождало
И лишь к коварным мыслям привело.
Быв столь возвышен, мысль о подчиненьи
Стал отвергать я: показалось мне,
Что шаг еще – и стану я всех выше
И сразу сброшу с плеч огромный долг
Безмерной благодарности – то бремя,
Которое, сколь ни платил бы я
Свой долг, – всегда на мне бы тяготело;
Забыл я все, что от Него имел;
Не понял я, что благодарность платит
Сама собой и что сознанье долга
Есть в то же время и платеж за долг;
Какое ж для меня тут было бремя?
О, если б, по Его могучей воле,
Одним из низших Ангелов я был,
Счастливей был бы я и честолюбье
Не знало бы несбыточных надежд!
Но почему же нет? Иная сила,
Великая, как я, тогда могла б
Их возыметь, и был бы я, хоть слабый,
Быть может, ею увлечен. Однако ж
Другие силы, крупные, как я,
Не пали, а спокойно устояли
Внутри себя и вне, вооружись
