Джон Миллер – Затерянное племя ситхов (страница 8)
Увак проснулся, когда Адари неуклюже, но старательно карабкалась на него. Может, ящер спросонья вспомнил о старой дрессировке, почувствовав груз на своей спине. А может, его испугали шум и отсветы факелов с улицы. Так или иначе… он взлетел.
Остаток ночи Адари провела, то замирая от страха, то визжа от ужаса. Преследовавшие ее Нештовар отстали на удивление быстро, когда Нинк, достигнув океана, не повернул вдоль берега, а упрямо полетел дальше — в бескрайние морские просторы. Полет над океаном стал для Адари серьезным испытанием: она помнила о том, как погиб предыдущий наездник Нинка. Но ящер не отправил ее вслед за Жари. Может, ему просто стало любопытно? На рассвете Нинк наконец приземлился на небольшой площадке, с одной стороны отгороженной отвесной гладкой скалой, а с другой — отвесным же обрывом, под которым — далеко-далеко внизу — белела пена прибоя. Адари немедленно рухнула от усталости. Удивительно, но, когда она проснулась, увак все еще был рядом. Он обрывал клювом чахлые листики с кустов, растущих над обрывом. Дома, несомненно, он таким кормом побрезговал бы.
Осмотревшись, Адари обнаружила, что бесцельный ночной полет привел ее к той самой горе, которая чуть больше суток назад устроила фейерверк, обеспечив ей незабываемую ночь. Кетаджанский хребет, если смотреть на него с плато, закрывал полнеба, вздымаясь цепью скалистых исполинов. Но как бы хорошо ни просматривался хребет, пробраться к нему было не легче, чем к невидимому и практически недоступному западному побережью. Экспедиции собирателей камней принесли отсюда слишком мало материала, и это вынудило Адари попросить помощи у одного нештовари, которому она, кажется, нравилась. Наездник согласился приносить ей камни из дальних полетов. Адари смотрела на гору, и ей все больше и больше хотелось подобраться ближе, чтобы узнать, что же произошло. Если вулкан не виноват во взрыве, то кешири не в чем будет ее обвинять. А если гора все-таки вулкан? Это тоже весьма любопытно. Что там происходит?
Ученые ошиблись в своих выводах о строении хребта? Или наездник уваков напутал с камнями?
«Что ж, вполне возможно». Эта мысль разозлила Адари. Злость поднималась в ней горячей волной, пока Нинк поднимался в воздух, легко взмывая над хребтом и разворачиваясь к океану. «Очаровательно, — думала Адари. — Стоило один раз довериться кому-то из нештовари — и что же? Полный провал. Образцы с Кетаджанского хребта, как же. Идиот, должно быть, притащил камни с близлежащей горы». Она вздрогнула, и холодный ветер был тут ни при чем. Почему она должна страдать от их грандиозной…
Внезапно склон нырнул вниз, и Адари обнаружила наконец причину своих злоключений. Она едва не свалилась с Нинка. Женщина почти ожидала увидеть открытую кальдеру[2], испускающую пар, как курильщик. Она видела дымящие кальдеры на юге — неправильно было бы называть это дымом. Вместо этого в яме на склоне горы, над самым обрывом, срывающимся к морю, лежала огромная блестящая раковина. Это слово первым пришло ей в голову, несмотря на невероятность размеров: вытянутые рифленые линии напоминали очертания раковин древних моллюсков, которые поднимали рыбаки со дна моря. Но эта ракушка была размером с Круг Вечности!
И раковина эта испускала не пар, а дым, вырывающийся из нескольких трещин. За громадной раковиной тянулись глубокие борозды, будто она свалилась под сильным углом с большой высоты. Огня не было видно, но, судя по подпалинам и покореженным частям, еще недавно пожары полыхали вовсю. «Взрыв, поднявший видимый с плато столб дыма, должно быть, случился при приземлении», — подумала она.
Приземление?
Додумать у Адари не получилось — из трещины в раковине что-то вывалилось, подняв тучу пыли. Адари заставила увака подлететь ближе. Вспышка алого цвета мелькнула в пылевом облаке, и за ней… человек.
Адари находилась слишком близко — человек ее увидел. Бледный, с кожей более светлой, чем даже у тяжелобольных кешири. И в его левой руке был стержень блестящего красного света размером с трость Изри.
Что это в его руке — или это часть его руки? Адари запаниковала. Нинк, будто почувствовав, взмыл вверх. Подхваченные мощным восходящим потоком, они неслись обратно к морю. Как только Нинк, набрав высоту, выровнялся, Адари зажмурилась и яростно замотала головой. Что она видела? Похоже на человека. Волосы темнее, чем у любого кешири. Но что за красный свет? Что это был за свет? Там еще что-то шевелилось на горе — она заметила лишь краем глаза. Эта громадная раковина что-то вроде гнезда? Женщина тяжело сглотнула — от влажного высотного ветра в горле накопилась слюна. Экспедиции, обвинения Нештовар — все прошлые проблемы казались ничем по сравнению с тем, что она увидела. Адари открыла глаза и направила Нинка обратно к берегу. Гигантская раковина громоздилась на самом краю зубчатого обрыва, далеко вверху. В этот раз они подлетят снизу, нужно взглянуть поближе.
Решить было легче, чем сделать. Маневр с подлетом снизу к отвесному обрыву оказался слишком сложен для Адари, второй раз в жизни сидящей на спине увака. Нинк, наплевав на ее попытки управлять им, устремился вверх по крутой спирали. У Адари скрутило живот. Сбитая с толку, ошеломленная, она пыталась разглядеть вершину скалы. Ей удалось заметить существо из раковины, в его руках больше не было красного света, но он что-то нес…
Внезапно мимо них со свистом промчался предмет достаточно большой, чтобы дико испугать не маленького, в общем-то, ящера. Увак, схлопнув крылья, метнулся в сторону. Адари соскользнула назад, беспорядочно замолотив в воздухе руками. Ей повезло: удалось уцепиться за когтистую лапу Нинка. Собрав все силы, Адари подтянулась, обхватывая конечность ящера уже двумя руками.
— Нинк! — Она посмотрела вверх, но увака болтающаяся под его брюхом женщина не интересовала — он летел так быстро, как мог, прочь от места, где творились такие странные, пугающие вещи.
Продолжая висеть, Адари увидела, что Нинк возвращается к уступу, на котором они провели ночь. Видимо, ящер считал это место безопасным. Да, день у Нинка выдался непростой.
У Адари, впрочем, тоже. Но, кажется, она начинает привыкать к внезапным сюрпризам судьбы.
Солнце катилось в темные воды Западного моря; Адари наблюдала, как последние струйки дыма тают над вершиной. Вряд ли ей удастся уговорить Нинка слетать туда еще раз. А вода в единственной фляге на исходе. И запас сушеной брекка-свеклы совсем невелик. Побег получился столь стремительным, что засунуть в походный рюкзак какую-нибудь еду, пополнив всегда имеющийся там небольшой запас, она не успела, да и не подумала об этом.
Сейчас, сидя на обрыве и любуясь закатом, рисуя пальцем на своей коленке прихотливо изогнутые очертания Кеша, Адари думала о том, как далеко ей придется улететь, чтобы найти уголок, где ничего не знали бы о ней. А ведь такого места может и не оказаться. Нештовар, объединив Кеш под своим началом, не только устанавливали законы и следили за их исполнением, но и обеспечивали связь между самыми отдаленными селениями. Гонцы-наездники, скорее всего, уже распространили вести о ней по самым глухим деревушкам. Она сбежала, но свобода не означала спасения.
Слово принес ветер. Даже не слово — ничего похожего она раньше не слышала. Странные, мелодичные сочетания звуков, почти музыка, не значащая ничего для ее уха. Но до ее разума дошел смысл: спасение.
Инстинктивно она оглянулась в сторону таинственной горы, уже погруженной в тень. Свет мелькнул во тьме у ее подножия. Огонь — не бесконтрольные пожары, которые, быть может, еще бушевали на вершине, а костры.
Адари вскочила на ноги, обронив флягу с водой, и остатки жизненно необходимой влаги исчезли в пене прибоя где-то далеко внизу. Но Адари едва заметила потерю. Нештовар! Они нашли ее, они охотятся за ней. Сейчас ночь, темно, и они разбили лагерь. А утром, когда рассветет, ее найдут! И никто не заинтересуется тем, что она видела на вершине. Особенно теперь, когда ко всем ее проступкам прибавился еще один: она — женщина — посмела оседлать увака.
Ветер с гор усилился. Прохладный, успокаивающий.
Адари сморгнула выступившие на глаза слезы и медленно двинулась к спящему уваку. И снова: слова-неслова в пении ветра.
Нет, все-таки прийти сюда было ошибкой. Небо позвало ее, обещая спасение, но никакого спасения пока не наблюдалось.
А вот запах! Жуткое зловоние. В овраге невозможно было ничего разглядеть, но нос подсказывал, что недавно здесь жгли что-то мерзкое. Даже сернистые ямы на юге так не воняли. Она оглянулась на Нинка. Ящер разлегся среди деревьев и зевал во всю пасть. Никакого желания идти за ней он не проявлял. Мудрое животное.
Впереди, сквозь деревья на склоне, просвечивали отблески огня. Выбравшись из оврага, Адари всей грудью, с наслаждением, вдохнула. Ночной воздух был свеж и чист. Что бы ни горело в кострах, это явно не та мерзость, которую жгли в овраге.
Она увидела их на поляне, внизу: люди. Не меньше, чем на достопамятном собрании в Таве, только они не сидели все вместе, как на площади, а небольшими группками собрались вокруг нескольких костров. Если это ищущие ее Нештовар, то отсутствие Нинка к лучшему. Адари, прислушиваясь к голосам и стараясь не шуметь, кралась к кострам. Один из голосов показался ей знакомым, но разобрать слова было невозможно. Она подобралась ближе и, внезапно запнувшись, врезалась грудью в дерево с такой силой, что весь воздух из легких выбило. Из тьмы почти бесшумно к ней бросились тени — легкие и быстрые. Развернувшись, Адари увидела их, освещенных не отблесками костров, а алым светом, исходящим от стержней в их руках. Она уже видела нечто подобное раньше, на горе. Попятившись, молодая женщина споткнулась о корень.