Джон Миллер – Затерянное племя ситхов (страница 7)

— Мы говорим об огненных камнях, — напомнила Адари старейшине Нештовар.

— Ты говоришь, — резко возразил Изри Даж. — Я ни о чем подобном понятия не имею.

Старый наездник и член высшего совета ковылял по кромке Круга Вечности — площади с высокой колонной в центре, служившей огромными солнечными часами.

Адари огляделась. Еще один чудесный вечер, и все в том же чудесном месте. Погода здесь, в сердце плато, не радовала разнообразием: недолгий, но обильный дневной дождь сменялся вечером холодным ветром, дующим всю ночь.

Сейчас здесь, бросив все дела, собралась половина деревни, чтобы посмотреть, как лысый тощий старичок будет втаптывать в грязь женщину в два раза моложе и сильнее себя.

— Огненных камней нет, — продолжал Изри, указывая на пару темно-красных булыжников, лежащих на постаменте центральной колонны. — Я вижу здесь только обычные камни Кеша, которые можно найти где угодно.

Адари кашлянула.

— У тебя есть возражения?

— Я лучше оставлю их при себе. — Адари посмотрела на песок, устилающий площадь, потом огляделась, натыкаясь лишь на злобные взгляды. Бессмысленно. Никто ее не слушает. Зачем усугублять ситуацию…

Она снова посмотрела на Изри. Эта бледная тень — один из тех, кто восхищался Жари. Да что он знает? Какое право имеют Нештовар диктовать людям, что думать, только лишь потому, что смогли оседлать нескольких ленивых крылатых тварей. «Ладно, — решила она, вставая, — зато эти два камня в меня точно не полетят».

— Я… ученые Кеша собирают камни со всех уголков континента. Мы детально описываем образцы пород и сравниваем их. Этот камень был найден у подножия пика Сессал, на южном побережье.

По толпе прокатился гул. Все знали дымящийся Сессал, грохочущий в ярости где-то на краю обжитых земель. Надо совсем не ладить с головой, чтобы отправиться туда. И зачем? Подобрать парочку камней?

— Сессал создал этот камень из пламени, бушующего внутри его. А этот, — Адари подняла второй булыжник, — был найден прямо здесь, за деревней, на дне реки.

Камни друг от друга не отличались.

— Сейчас горы вокруг деревни не дымятся, как те, что мы зовем вулканами. Но этот камень доказывает, что когда-то и здесь были вулканы. Вся земля, возможно, создана ими.

— Отступница!

— Моя мама тоже здесь? — Адари демонстративно вытянула шею, шаря взглядом по толпе.

Кто-то хихикнул. Изри, забрав у нее камни, суетливо заковылял по периметру площади.

— Ты говоришь, что эти камни снизу, из… подземелья, — старик с отвращением вытолкнул с языка жуткое слово, — создали Кеш.

— И создают. Дымящиеся горы все время создают новые земли.

— Но разве ты не знаешь, что Кеш создали Дети Небес?! — тыча в ее сторону тростью, закричал Изри. — Ничто больше не может создавать земли.

Она знала. Даже маленькие дети знали. Дети Небес были великими существами со звезд. Они были богами Кеша, обитающими где-то в недоступной вышине. Правда, нашлись божки и пониже: Нештовар — Сыны Детей Небес, как они сами себя называли, — обладали почти божественной властью на Кеше. Вера кешири была строго вертикальной: высота означала могущество. Чем выше ты поднимешься над землей, тем больше будут тебя почитать. Именно наездники из клана Изри, его предки, века назад принесли с высоких приморских хребтов знание о Великой битве творения. Восседая на исполинских уваках из чистого хрусталя, Дети Небес сражались с Иными где-то среди звезд. Битва длилась много эпох. В конце концов, получив много ран, Дети Небес одержали победу. И капли крови, пролившиеся из ран Детей Небес, упали в черные мутные воды океана и стали землей, что дала жизнь всему народу кешири.

Адари очень интересовало, что это за гигантская раса с кровью из песка, но Нештовар мало что могли прояснить. Немногочисленные кеширские карты были похожи на кляксы, которые ее дети умудрялись творить часто и на самых неподходящих поверхностях. Длинные щупальца полуостровов змеились во всех направлениях от центрального плато, образуя протяженную, часто непроходимую береговую линию и фьорды, дающие местным жителям пропитание. На самом плато многочисленные реки и богатые почвы обеспечивали фермеров обильными урожаями. Кешири было много, и они не голодали.

К природе Иных Нештовар относились равнодушно. То, что противостояло Детям Небес, могло означать смерть, болезнь, пожар, восстание — все, что угодно толкователю. Иные пришли «снизу, из подземелья» — кирпичик в основании вертикали веры — вот и все, что о них известно. Учитывая древность культа Детей Небес, довольно странно, что Нештовар ничего не знали об их врагах. Впрочем, скудность данных давала широкие возможности для толкования: как удобнее здесь и сейчас, так и назовем.

По крайней мере, Изри отсутствие знаний об Иных не смущало. Он поминал их неоднократно, пока кричал на Адари:

— Твои слова прославляют Иных, Адари Вааль. Вот почему ты здесь. Ты здесь, чтобы проповедовать…

— Преподавать!

— …эту ложь о Великой битве своим последователям.

— Последователи?! Они ученики.

Она искала в толпе знакомые лица. Ее ученики, конечно, исчезли еще днем ранее, когда дело стало принимать крутой оборот, но кое-кто из их родителей был здесь.

— Ты, Ори Гарран! Разве не ты отдал своего сына в науку, когда понял, что из него выйдет никудышный помощник на мельнице? Бертрам, а твоя дочь? Все вы здесь, в Таве, неужели вы думаете, что провалитесь под землю только из-за того, что я рассказываю вашим детям о горных породах?

— А почему нет? — Изри, подняв трость с постамента, вновь принялся трясти ею. — Эта земля — часть Детей Небес. Неужели ты думаешь, что они не слышат тебя? Когда трясется земля, когда горят дымящие горы — это их недовольство нашими словами, нашими поступками. Мы должны чтить их и ненавидеть Иных.

Старая песня.

— Я знаю, что вы думаете. — Адари старалась говорить медленно и спокойно. — Мне, конечно, неизвестно, что за силы движут миром…

— Конечно неизвестно.

— …но если плохие слова заставляют трястись мир, Кеш должен по швам трещать каждый раз, когда муж с женой ссорятся. — Она глубоко вдохнула. — Несомненно, у Детей Небес есть более важные дела, чем наблюдать за нашими мелкими грехами. Я уверена в этом.

Тишина. Адари огляделась. Большинство кешири, только что злобно пялившиеся на нее, отводили взгляды. Она все же одержала крохотную победу. Маловато, чтобы сохранить учеников, но достаточно, чтобы продолжать исследования.

Бабах!

Лиловые лица повернулись на запад, в сторону Кетаджанских гор. Закаты, расцвечивающие небо яркими красками над вздымающейся далеко, у самого океана, горной грядой, были великолепны, но сейчас самый высокий пик охватило пламя. Столб огненного пепла поднимался с вершины.

Это было невозможно. Адари помогла Изри подняться на ноги.

— Это… это гранитная вершина! — воскликнула она в отголосках эха от грохота. — Это не вулкан!

2

Камни — простая вещь. Но, как говорил ее дедушка, «мы познаем мир благодаря простым вещам». Адари никогда не было стыдно за то, что она проводила дни напролет, собирая камни на склонах и в руслах ручьев. Или за то, что осколки скал волновали ее больше, чем первые слова ее детей. Она учила своих детей, но камни — камни учили ее.

И сейчас, именно из-за простых камней, она смотрела на мир сверху, крепко держась на широкой спине Нинка, и видела больше, чем должна была когда-либо увидеть. Правда, особого счастья ни ей, ни ящеру эта ситуация не приносила. Но они летели и летели — сквозь ночь… Ее первый полет на уваке. О таком она точно не мечтала.

После взрыва Адари ожидала мгновенной расправы, но ночь прошла спокойно. Люди разбежались по домам, и, проводив взглядом Дажа и его людей, покидающих площадь в яростном споре о знаках и предзнаменованиях, Адари тоже побрела домой.

О ней вспомнили наутро. Далекий Кетаджанский хребет еще дымился, но стало ясно, что Кеш разваливаться не собирается и никакой опасности для Тава или селений ниже по реке нет. Так что кешири смело вышли на улицу и собрались во дворе Адари. Они жаждали расплаты — столб дыма на горизонте молчаливо подтверждал греховность ее слов. Дети Небес услышали. Какие еще нужны доказательства? Если кешири не могли заставить Адари Вааль замолчать, они могли, по крайней мере, перекричать ее.

Получалось у них отлично. Адари отправила Эвлин с детьми к дяде. Растущая толпа, уже примерившаяся забрасывать дом камнями, расступилась, пропуская их. Дождь не разогнал толпу, а к закату народу собралось еще больше. И Нештовар пожаловали, привязав уваков в отдалении, на безопасном расстоянии. Когда Изри Даж проковылял вверх по ступенькам крыльца и заколотил в дверь, Адари увидела отсвет первого факела.

Факелы — это уже слишком. Их могли зажечь лишь для того, чтобы разогнать наступающую ночь. Но огонь может нести не только свет, но и смерть. Судя по всему, она теперь окончательно вне закона. Закона не особо жестокого, но и большого разнообразия в способах кары не предлагающего. Адари в отчаянии кинулась на задний двор, где обитала худшая часть ее наследства — Нинк. Ее взлет над крышей стал сюрпризом как для нее самой, так и для собравшейся у дома толпы. Но больше всех удивился увак. Приручить повторно крылатых ящеров было невозможно, и, лишившись наездника, уваки оставались запертыми в загонах навсегда. Так что, отправив Жари в одиночный полет над морем, Нинк закрыл себе дорогу в небо. То есть так должно было быть…