Джон Миллер – Затерянное племя ситхов (страница 54)

– Вряд ли ситх может судить меня.

– Ох, я и не сужу, – отозвался Эделл, его золотистые глаза блеснули. – Только это говорит о том, что у вас с ситхами больше общего, чем вы думаете.

Две судоходные линии канала были разделены белой пешеходной дорогой.

– Широкий, – оценил Эделл. – Почти река.

– Когда-то это и была река. Мы ее перестроили.

Эделл смотрел, как пакетботы и баржи спешат вверх и вниз по каналу, запряженные животными, которых Куарра назвала мунтоками.

– Как лодки могут двигаться так быстро? – поинтересовался он. Эделл обдумывал идею создания системы транспортных каналов на Кеште, когда взялся за починку навесного водопровода, но в конце концов сдался. Облицовка не выдержала бы.

– Посмотри ближе.

Опустившись на колени, Эделл ощупал гладкий берег канала:

– Бетон!

Кешири на Кеште были знакомы с цементом – как сухой смеси, так и воды было в избытке, – но редко работали с ним, предпочитая полированный камень. Они не выставляли его напоказ, когда все-таки использовали. Но кешири Аланциара именно с его помощью выстроили внутреннюю речную систему.

– Это, должно быть, заняло века!

– У нас было время.

Эделл вслед за Куаррой пересек мост, вытерпев еще один загадочный разговор с часовым. Высший повелитель так и не выяснил, о чем они говорили, но и обмана со стороны Куарры не чувствовал. Она должна была привести Эделла в столицу и, кажется, выполняла свою часть сделки. Путешественники зигзагами двигались на северо-восток – к основной части континента. Куарра непринужденно рассказывала ему о своем мире, возможно надеясь, что это произведет на него впечатление.

Эделл старался быть осторожнее, чтобы не дать ей повода так считать; в конце концов, его народ пришел со звезд. Он годами изучал «Знамение», но так и не смог понять устройства его механизмов. Однако с водяными колесами, кирпичными крепостями и реками в бетонных берегах он разобрался быстро. Суть в том, что все это здесь было. Сложно поверить в то, что все это создали те же кешири, что и народ Кешты. Почему они стали такими?

– Мы пришли, – объявила Куарра. – Керебба. На сегодня все.

Керебба оказалась большим городом, и таких городов он еще не видел – тусклых и скучных. Бетон здесь использовали не только для строительства каналов; аланциари жили в мрачноватых коробах, построенных из него же. Когда солнце скрылось за серым горизонтом, давящая тьма затопила улицы. И, как обычно, раздался проклятый вой – еще громче, чем всегда.

– Не хочу ночевать в городе, – заявил Эделл, повысив голос, когда они вышли на городскую площадь.

– Мы далеко не уйдем. Дороги перекрыты.

– Они не были перекрыты прошлой ночью! О чем ты говоришь…

Эделл удивленно замолчал, увидев трубы на ближайшей крыше. Вой прекратился. Заинтересовавшись, он попытался подтащить Куарру поближе, но оказался в толпе кешири, молодых и старых, высыпавших на улицу. Большинство в форме, похожей на ту, что он видел во время пути, но не все. Некоторые были одеты довольно празднично, в яркие цвета. Кешири двинулись по проспекту, болтая и смеясь. На секунду ему показалось, что это люди…

– Вот он! – закричала Куарра, сдернув с Эделла капюшон.

Высший повелитель ошеломленно замер, пока все кешири вокруг поворачивались к нему. Рука потянулась к оружию, прикрепленному к тунике под плащом. Но когда он уже практически ухватил рукоять, толпа засмеялась.

Они хохотали. Кружа вокруг, они гикали и улюлюкали, указывая на беззащитную физиономию чужака – бледную, розоватую. Куарра нанесла немного самодельной краски на лицо Эделла, не скрытое очками, добавив черные полосы, призванные придать ему угрожающий вид. Сейчас, сорвав плащ, она стянула его вниз, выставляя на обозрение тунику и меч.

– Он великолепен! – крикнули из толпы. – Посмотрите, какого он цвета!

– У него даже есть световой меч!

Восторженные восклицания все чаще раздавались в толпе, но вскоре сменились насмешками. Обращенными не только к нему. Эделл, сбитый с толку, смотрел, как на улице появились одетые в черное кешири, их лица были окрашены в различные цвета; только сиреневых оттенков не встречалось.

Толпа обезумела:

– Ситхи! Ситхи!

Ряженые побежали к темной площади, где был установлен большой помост. У подгоняемого толпой Эделла не было выбора – он последовал за ними. И был ослеплен, когда наверху вспыхнул свет. Это зажглись огромные шары, установленные на мощных опорах. Они ярко горели благодаря какой-то люминесцентной субстанции, отраженной и усиленной в десятки раз. Сразу же осветилась вся Керебба.

«Огни, – думал Эделл, глядя вверх. – Корсин видел землю в огнях».

Он огляделся, сообразив, что потерял Куарру. Но нет, она была здесь, пробиралась к нему, самодовольно улыбаясь. Между тем кешири карабкались на помост, что-то затевая.

– Так вот почему они называли меня исполнителем. – Он взглянул на женщину. – Я туда не собираюсь.

– Тебе не обязательно, – махнула она рукой. «Ситхи» были и среди толпы; они рычали на гуляющих, а возбужденная, одетая в форму ребятня их освистывала. – Просто будь таким же противным, как и всегда.

Кешири поднимали на помост реквизит. Скалы. Раскрашенные волны. Большой парусный корабль. К ним присоединились двое в костюмах уваков.

– Вы вроде как находитесь в осаде, – произнес Эделл. – Но при этом устраиваете представления?

– Здесь и в каждом городе Аланциара. Это Ритуальный день. Его нельзя отменить из-за вашего вторжения. – Куарра надулась от гордости. – Особенно из-за этого.

– Это мне и в голову не приходило, – признался Эделл.

Кешири Кешты ставили сложные пьесы, одевались в роскошные одежды и выступали в мраморных залах. Меценаты не переводились, ведь театр использовали для пропаганды. Столичные труппы были на высоте, даже когда все вокруг пришло в упадок. Выступления прервались только во время беспорядков четверть века назад. Театр стал важной частью Реконструкции, распространяя вести о том, что обнаружил Хилтс в горном Храме. Но этот уличный театрик на помосте казался дилетантским, а такие костюмы были неприемлемы для Тава.

Эделл уже готов был все это озвучить, когда на помосте внезапно закачался игрушечный корабль, – изображали шторм. Фальшивые скалы преградили кораблику путь, и из-за них появилась женщина-кешири. Зрители зааплодировали. Она была одета в кожаную броню, а в руке держала светящийся стеклянный жезл, увенчанный сияющим шариком, – миниатюрная версия огней над площадью. Трясущийся корабль внезапно замер, его задняя часть упала на помост, открыв актеров, одетых так же, как команда «Невезения». Посмотрев на жезл, они съежились. Толпа примолкла.

– Я – Адари Вааль, и я – Рок Кеша!

– Адари! – Эделл не успел вовремя закрыть рот.

Кешири, стоящие рядом, повернулись к нему. Он замер, поймав сердитый взгляд Куарры. Эделл смолк и все внимание обратил на помост. Он спрашивал себя, правильно ли он расслышал.

С помоста прозвучал ответ:

– Я – Адари, Рок и Вестник. Спасительница и Потерянная Дочь. Союзник Сияющего Тоша, легендарного крылатого носителя милосердия, – декламировала актриса, исполняющая роль Адари. – Унесенная от дальних берегов, я вышла из океана с вестями страшными и удивительными. Я – Рок, восставший из моря, и я расскажу вам о грядущем потопе!

Эделл уставился на помост. Адари Вааль. Наперсница Яру Корсина. Или его игрушка – смотря кому верить. Женщина, которая пыталась поднять восстание кешири и нашла свою смерть в океане. Он осмотрелся. Зрители, казалось, слышали это и раньше. Некоторые беззвучно проговаривали слова вслед за актрисой.

– Народ Аланциара, за вашим горизонтом есть враги. Вы не видите их – ваши парусники не смогут доплыть до тех далеких берегов. Вы не слышите их, но они говорят о своем зле опасным шепотом, и слова их разносит ветер.

– Это все общие слова, – проворчал Эделл Куарре на ухо. – Она должна яснее излагать смысл.

– Это церемония, – прошептала Куарра. – Мы проводим ее каждые десять лет.

Десять лет Адари тайно сопротивлялась Племени, объяснила Куарра. А на помосте актриса рассказывала об этом самом Племени и о зле, которое оно несет. Тут из-за фальшивых скал появились актеры-ситхи. Зрители зашикали и застонали.

Адари подняла свой жезл к небу:

– Да, ситхи – Разрушители из предсказания, но не бойтесь! Ваш Аланциар одарен природой щедрее, чем Кешта! – Она пошла по краю помоста, указывая вдаль. – Гуще ваши леса – хорошие, крепкие деревья для кораблей. Джунгли Кешты дают лишь слабую древесину. У вас есть сильные звери – могучие шумшуры, быстрые мунтоки. Кешта знает только уваков.

– Остальных мы съели, – вставил ряженый ситх, заработав взрыв хохота. Выставив руки перед собой, он изобразил огромный живот и поковылял по сцене под унизительные крики и гиканье.

– Дурачье, дурачье!

Актриса, изображающая Адари, улыбнулась:

– Да, и это тоже. Народ Аланциара умнее. Из огненного киселя и зеркал вы создали сияющие сферы, осветив свои дома и дороги. Корабли по вашим каналам несут неподъемные грузы. Многого достиг Аланциар!

Эделл смотрел на зрителей, пока с помоста вещали об их успехах. До этой минуты он решительно не желал восхищаться Аланциаром, несмотря на высокий уровень его развития. Но сейчас, в окружении врагов, он почувствовал сильное волнение. Эделл рос в Племени, потерявшем свой путь. Все подвергалось сомнению. Потому он еще подростком увлекся архитектурой и техникой – там существовали правила, неизменные и неоспоримые.