Джон Маррс – Последняя жертва (страница 4)

Рискованно — но Джо готов был рискнуть. Одной рукой придерживая ремень сумки на плече, а другой прижимая к потному уху телефон, он задыхающимся голосом сообщил в диспетчерскую о своих предположениях и о том, куда, вероятно, следует направить подкрепление. Потом резко свернул с Чаринг-Кросс-роуд направо, на Шафтсбери-авеню, бегом промчался по улице, миновав Сохо и Чайнатаун, пока не увидел впереди мемориальный фонтан на площади Пикадилли. Если б, покидая офис, он знал, что ему предстоит такая погоня, то надел бы кроссовки «Найк», которые стояли у него под столом, а не громоздкие ботинки.

Джо казалось, будто в мышцы ног вонзаются раскаленные острые иглы, легкие горели. Но теперь он не мог сдаться. Он продолжал держать прежнюю скорость, внимательно всматриваясь в каждого человека, возникающего впереди, и молясь о том, чтобы его решение срезать путь оказалось правильным.

Неожиданно вдали он заметил другого бегущего — единственного из всех. В тот же самый миг Браун оглянулся через плечо и — очевидно, убедившись, что за ним больше не гонятся, — слегка замедлил бег, следуя по Риджент-стрит.

Их разделяли какие-то тридцать метров, когда Браун перешел на ленивую трусцу. Джо, приближавшийся к нему под углом, воспользовался благодушием подозреваемого и вложил всю оставшуюся энергию в то, чтобы нагнать его.

Услышав, как подошвы ботинок Джо ударяются о тротуар, Браун осознал, что его по-прежнему преследуют. Он быстро обернулся, но Джо настиг его отчаянным прыжком, обхватив за пояс, — и оба они повалились наземь, беспорядочно молотя руками и ногами.

— Алистер Браун, — прохрипел Джо, — вы арестованы…

Его фраза оборвалась резким приступом тошноты.

Будучи на несколько лет моложе Джо, Браун в этой погоне сохранил больше сил. Поэтому все, на что был способен детектив, — это обхватить своего противника руками и ногами и держать мертвой хваткой. Браун резко откинул голову назад, ударив Джо затылком прямо в переносицу. Джо услышал, как что-то хрустнуло, и ощутил жгучую боль в центре лица. Он закричал, когда кровь потекла по губам в приоткрытый рот, которым он жадно хватал воздух. И все же продолжал держать Брауна, в отместку умело ткнув его локтем в кадык, заставив, в свою очередь, захрипеть и подавиться воздухом.

Браун продолжил дергаться и метаться, словно рыба, пойманная в сеть, но вырваться ему так и не удавалось. Потом, когда Джо решил, что больше не выдержит, словно ниоткуда появились два полицейских в форме. Они схватили Брауна и вздернули на ноги, а Джо перекатился на бок и попытался перевести дыхание, утирая кровь с губ и подбородка.

— Алистер Браун, вы арестованы по подозрению в изнасиловании, — выдавил он. — Вы имеете право хранить молчание, однако если вы не упомянете… — Он прервался, закашлявшись, и ощутил во рту привкус рвоты. Морщась, сглотнул ее и продолжил: — …во время допроса о том, что позже используете в суде, это может повредить вашей защите. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас.

Джо не слушал протестов Брауна и даже не смотрел, как на того надевают наручники. Вместо этого медленно поднялся на ноги, доковылял до ближайшего металлического ограждения, повис на нем, и его стошнило за край тротуара.

Глава 3

Детектив-сержант Бекка Винсент провела карточкой-пропуском, висевшей у нее на шее, по вмонтированному в стену считывателю и отворила двойные двери, ведущие в Вестминстерский отдел уголовных расследований лондонской полиции.

В не слишком просторной комнате стояли пятнадцать металлических столов темно-серого цвета — они не менялись с девяностых годов прошлого века и резко контрастировали с современными эргономичными креслами. На каждом столе — лотки для документов; в некоторых громоздились стопки из шести или семи папок, напоминающие пластиковые сталагмиты. Бекка считала, что есть некий странный комфорт в том, чтобы в постоянно меняющемся мире с «облачными» хранилищами и невидимыми каталогами работать со старомодными бумажными документами. Куда меньше ей нравился бордовый ковролин, покрывающий пол и прилипающий к подошвам.

Кампания начальника уголовного розыска по замене компьютеров — или, по крайней мере, по более регулярному обновлению программного обеспечения — провалилась потому, что все воззвания наталкивались на директивы о сокращении бюджета. В результате под каждым столом торчали массивные корпуса, значительно сужая свободное пространство.

В этом помещении размещались двадцать четыре офицера уголовного розыска. Оно располагалось поблизости от прежней штаб-квартиры Нового Скотланд-Ярда — до того, как его перенесли на набережную Виктории. Но суть их работы была такова, что они не всегда находились в офисе. К тому же редко присутствовали здесь одновременно, так что рабочие места каждый из них делил с кем-нибудь другим. Все, кроме Бекки. С тех пор как восемь лет назад поступила на службу в полицию, она привыкла держать все необходимое для работы в буквальном смысле под рукой — так, чтобы не нужно было за чем-либо ходить. Для нее это было проявление здравого смысла и организованности. Для всех остальных ее стол представлял собой гору хаоса, которую никто не желал делить с Беккой.

Как она ни старалась, редко успевала прийти утром на работу раньше всех. Ей препятствовали не зависящие от нее обстоятельства, такие как неполадки в работе общественного транспорта, и потому она часто появлялась в офисе позже, нежели намеревалась. Сегодняшний день был исключением — часы на стене показывали 7:38. Однако двое ее коллег уже присутствовали в кабинете.

— Что ты делаешь здесь так рано? — спросила она детектива-инспектора Нихата Одедру. Она отметила, что его обычно гладко выбритые щеки покрыты щетиной, а рубашка и галстук измяты. Белки его глаз, контрастирующие со смуглой кожей, стали розоватыми, как будто он не выспался. — Или ты явился на работу пешком прямо из дома какой-нибудь несчастной девушки, где провел ночь?

— Мне не настолько везет, — отозвался он и провел пальцами по своим коротким волосам, торчащим, словно иголки ежа. — Я всю ночь работал. В одиннадцатом часу вечера в квартире в Майл-Энде нашли труп — и вызвали, конечно же, меня. Из-за других расследований убойный отдел взял на себя общее руководство, но запросил помощи у районной команды.

— Что случилось?

— Соседи сочли, будто кто-то вломился в дом, потому что дверь оставалась нараспашку в течение нескольких часов. Два офицера из службы поддержания общественного порядка, которых туда вызвали, обнаружили внутри труп мужчины.

Бекка тихо порадовалась тому, что не ее вызвали на дело в такой поздний час. Дома она и так чувствовала себя, словно ступала по тонкому льду.

На личном уровне Нихат ей нравился. Он был умен, хорошо работал в команде и с уважением относился к Бекке. Но в профессиональном отношении она молча завидовала его достижениям. Ему было всего двадцать семь лет, а он уже прошел экзамены на повышение звания. Уже превзошел ее по службе, и ему понадобилось на это меньше времени. В его присутствии Бекка не могла не задумываться о том, что если б карты легли иначе… может быть, ей не предпочли бы новичков с честолюбивыми устремлениями, выпускников бизнес-школ. Может быть, она смогла бы подняться на следующую ступеньку карьерной лестницы. А вместо этого оставалась в нижней половине табели о рангах, чуть-чуть не дойдя до середины, и наблюдала, как те, кто поступил на службу позже нее, все чаще и чаще обгоняют ее в этом состязании.

— И что случилось с погибшим? — спросила Бекка.

— Ну-у, — ответил Нихат, — тут-то и начинается нечто интересное. Он был найден у себя в гостиной, связанный по рукам и ногам широкой клейкой лентой, с полотенцем на лице, привязанный к скамье для силовых тренировок. Одежда его была насквозь мокрой, и, судя по виду, его подвергли пытке водой.

— Пытке водой? — переспросила Бекка. — Ведь так пытают заключенных в тюрьме Гуантанамо, верно? Оранжевая тюремная форма, привязывание к доске и все такое…

Нихат кивнул и указал на монитор своего компьютера. Там красовался снимок: мужчины с лицами, закрытыми капюшонами, лежат на наклонных скамьях, в то время как им на лица из ведер льют воду.

Бекка прочитала вслух:

— «Пытка водой заключается в том, что на лицо человека, закрытое тканью, выливают жидкость — особенно на область рта и носа. Он испытывает ощущение удушья, как будто тонет на суше. Это может привести к мучительной смерти или может быть повторено несколько раз». — Она поморщилась. — Какой садизм!

— И к слову сказать, он был убит не водой, а алкоголем. Убийца явно не спешил, поскольку на месте преступления мы нашли семь пустых бутылок из-под водки, так что он, должно быть, намеренно тянул время.

— Это определенно звучит как заранее подготовленное преступление — и нечто личное, потому что он хотел, чтобы убитый страдал перед смертью. Есть какие-нибудь подозреваемые?

— Нет, мы все еще пытаемся узнать побольше о жертве убийства.

— Ты уже получил фотографии от экспертной команды?

— Я как раз собирался начать их просматривать.

Когда Нихат щелкнул по значку электронной почты на своем компьютере, Бекка подкатила к его столу кресло и всмотрелась в снимки, выведенные на экран. Первое, что она отметила, — это то, что лицо жертвы было красным и воспаленным, словно он слишком долго пробыл на солнце. Глаза его были открыты, кровяные сосуды в них полопались. По щекам тянулись багровые и алые прожилки. Темные волосы свалялись под затылком, рот все еще был завязан лоскутом ткани. По обеим сторонам жилистой шеи виднелась татуировка в каком-то этническом стиле. Она начиналась под самым подбородком и спускалась ниже ключиц. На покойнике был жилет, покрытый пятнами, и спортивные штаны, ноги босые — ни обуви, ни носков. Неожиданно Бекка заметила нечто знакомое.