Джон Маррс – Когда ты исчез (страница 39)
Я всегда боялся, что любимый мною человек найдет свою любовь с кем-то другим. Но поскольку Лючиана зарабатывала себе на жизнь сексом, изменой я это не считал. Это всего-навсего работа. Я ни секунды не сомневался, что бесплатно она приходит только ко мне. Так у нас сложились идеальные отношения – самые моногамные, что были в моей жизни.
Услышав, как двигается дверная ручка, я повернулся к двери лицом и с улыбкой откинул простыню. Однако Лючиана не спешила ко мне присоединяться, села в кресло у окна напротив кровати, закурила и принялась выпускать колечки сизого дыма.
На шестой месяц нашей тайной связи она наконец преодолела свои страхи.
– Меня зовут Лючиана Фиорентино Марканьо. Я родилась и выросла в Италии.
Я подвинулся к изголовью, внимательно слушая.
– Приехала в Мексику вместе с матерью, после того как отец пытался нас убить. Он был богатым человеком, но очень злым и всячески над ней издевался, считая, что она крутит романы с каждым встречным. На самом деле мама на него чуть ли не молилась, а он в своей паранойе и глупости этого не замечал. Матери не хватало сил от него уйти. Она старалась всячески угодить ему, завоевать доверие… Но когда каждый день слышишь в свой адрес обвинения, рано или поздно ломаешься. Фактически он сам толкнул ее в объятья своего партнера по бизнесу. В конце концов отец обнаружил измену и велел убить ее любовника, перед этим кастрировав. Мать обо всем узнала, найдя на туалетном столике в подарочной коробке его гениталии.
Я закурил сигарету и глубоко затянулся. Рассказ Лючианы меня завораживал.
– Когда мы с моей сестрой Катериной подросли, отец решил, что мы тоже, как и мать, обязательно станем шлюхами, – продолжала Лючиана. – Он следил за каждым нашим шагом. Нанял охрану. Нас возили в школу и обратно, чтобы мы ни в коем случае не общались с мальчиками. Катерина все равно сблизилась с сыном нашего садовника – он, пожалуй, был единственным ее другом, если не считать меня. Отец увидел однажды, как они разговаривают, и избил бедного парня так, что тот остался инвалидом. Катерина была в ужасе, причем во всем винила себя. Она решила, что у нее нет будущего – что дальше будет только хуже. Так жить ей не хотелось. Она дождалась дня рождения отца, ушла на виноградники и там перерезала себе вены. Тело нашла я.
Лючиана замолчала и уставилась под ноги.
– Разумеется, мы с матерью были вне себя от горя. Но у нее в голове словно вдруг щелкнуло. Потеряв одну дочь, она решила спасти хотя бы вторую. Поэтому мы взяли паспорта, немного денег у нашей экономки и сбежали.
Лючиана закрыла глаза.
– Человек, которого я убила, который напал на меня… он не первый, кто погиб от моих рук. Мы с матерью сперва уехали в Лондон, к ее двоюродной сестре. Жизнь понемногу наладилась. Мы жили, разумеется, совсем не так, как в Италии, в золотой клетке. Можно сказать, в нищете, зато были свободны. Однако нас выследили люди моего отца. К нам вломился мужчина; он застрелил сестру моей матери и ее сына. Хотел убить и маму – но не заметил, что я тоже дома, на кухне. Я воткнула ему в шею нож. Правда, он успел выстрелить маме в ногу. Я перевязала ее, и мы опять убежали. В конце концов добрались до Мексики, где отец не подумал бы нас искать. Начали работать. Продавали себя, чтобы выжить, и со временем это стало обычным делом.
– Тот мужчина, которого мы похоронили… – перебил я. – Его тоже прислал твой отец?
– Нет, он просто обычная тварь. Не заметил, что я еще хуже… В общем, я убивала уже дважды. И знаю, что ты убивал тоже.
Лючиана выразительно замолчала. Я окаменел.
– Я видела, как ты смотрел на меня в тот день. Большинство мужчин удрали бы без оглядки, а ты даже не дернулся. И влюбился ты в меня, потому что решил, что нашел родственную душу. Тогда я поняла: ты совершил нечто ужасное. Вынужденно, ради спасения. А самое страшное, что можно совершить, – это отнять человеческую жизнь. Поэтому ты меня понимаешь.
Я подумал, не рассказать ли ей о своем прошлом, но нынче был вечер ее откровений. Не моих.
– Что случилось с твоей матерью? – спросил я. – Она еще в Мексике?
– Да, – Лючиана улыбнулась. – Внизу. Ее зовут Лола Марканьо.
– Мадам Лола – твоя мать? – изумленно спросил я.
Она кивнула.
– Знаю, о чем ты думаешь. Как она допускает, чтобы ее дочь работала шлюхой? Ну, выбирать ей не приходится. Когда мы собрали средства, чтобы выкупить бордель у прежней мадам, мама уговаривала меня бросить ремесло и заняться вместо этого счетами. Но я не захотела. Да, я помогаю ей вести бухгалтерию – и сама по-прежнему беру клиентов. Может, назло отцу, а может, просто мне нравится, что я могу выбирать себе путь, потому что прежде все решали за меня. Не знаю… Так или иначе, я выбрала себе такую жизнь и такую профессию.
Лючиана затушила сигарету в пепельнице и уставилась на крыши тускло освещенного городка.
– Зачем ты рассказываешь мне это, причем именно сейчас? – спросил я.
– Наша экономка знает, где мы находимся. Сегодня я получила от нее письмо. Отец умер. Можно вернуться в Италию. Поедешь со мной?
КЭТРИН
Почерк, которым на конверте было написано «Николсон», выдал автора письма прежде, чем я вскрыла его.
Интересно, с чего бы мачехе Саймона нарушать пятилетнее молчание?
Внутри лежала белая карточка с фотографией Артура и записка: «Буду весьма признательна, если вы найдете возможность прийти».
Я выглянула в сад. Наши с Артуром дорожки разбежались после того дня, когда я вломилась к нему в дом, требуя рассказать о Кеннете Джаггере. Я уже давно не вспоминала о свекре.
И вот у меня в руках было приглашение на его похороны.
– Мне кажется, он умер оттого, что сердце его оказалось разбито, – тихонько призналась Ширли после кремации. – Пожалуйста, пойми меня правильно, я ни в чем тебя не виню. Но с твоего последнего визита он сильно сдал.
Дети, недовольные тем, что их притащили на церемонию прощания с дедушкой, которого они толком не помнили, сидели в углу гостиной, сгрудившись над мобильным телефоном с какой-то игрой.
Ширли отвела меня на кухню, подальше от чужих ушей.
– Он ведь жив, да? – спросила она, глядя мне в глаза. – Я про Саймона… Он жив?
Я замешкалась, не желая открывать ящик Пандоры, на котором и так еле держалась крышка. Втайне хотелось поделиться хоть с кем-нибудь.
Ширли разлила вино по бокалам.
– Через несколько дней после той вашей встречи с Артуром… – продолжила она. – Он сказал, что ты приходила спросить про Кеннета. Заодно объяснил, кто он, собственно, такой. Что он – отец Саймона. Я такого даже представить не могла… Ясно, почему Артур скрывал это – ведь он любил Саймона как родного сына. Когда пришлось опять ворошить прошлое, это его подкосило.
– Извини, но спросить было больше некого, – отозвалась я, гадая теперь, правильно ли тогда поступила.
– Артур понял, что ты приходила не просто так, поэтому попросил Роджера разыскать Кеннета. Наплел тому, что это его старый школьный приятель… Короче говоря, Роджер вывел Артура на тюрьму, и там сообщили то же, что и тебе, – что Саймон вскоре после исчезновения навещал заключенного.
– Дети не в курсе, – предупредила я. – Им этого знать не следует.
– И правильно, – твердо сказала Ширли. – Будет только хуже. Я видела, что случилось с Артуром. Он не мог понять, почему его все бросили: и Дорин, и единственный сын… Я старалась помочь, но так и не смогла убедить, что он ни в чем не виноват. Артур постепенно скатывался в депрессию. В глубине души он знал, что Саймон никогда не вернется, и в итоге его сердце не выдержало. Он просто сдался.
Что бы я ни думала про Артура, он всегда хотел для сына только лучшего – правда, одного желания оказалось мало…
– Ты так и не выяснила, почему он ушел?
– Нет, Ширли, даже не представляю.
– Кстати, давно надо было извиниться… Прости, – добавила Ширли, беря меня за руку. – Прости от имени нас обоих, что не оказали тебе должной поддержки. Прости за обвинения в твой адрес. Мы ужасно с тобой обошлись. Я, как и Артур, буду жалеть об этом до последнего вздоха.
– Спасибо, – ответила я.
Я знала, что она говорит искренне. Теперь, после осознания, что они с Артуром тоже пострадали по вине Саймона, горечь между нами понемногу рассеялась. Я ни в коем случае не позволю, чтобы он еще кому-то сломал жизнь.
Ширли искренне улыбнулась, взяла свой бокал и направилась в гостиную.
– У тебя есть какие-то планы на субботу? – спросила я.
Она молча покачала головой.
– Тогда приходи к нам к шести, – предложила я. – Поужинаем. Познакомишься с внуками как следует.
Она охотно кивнула.
Так началась новая глава в наших с ней отношениях.
Кэтрин не удалось скрыть ухмылку даже за нарочитым приступом кашля.
– Прости, – сказала она, прикрыв рот рукой.
Саймон испуганно на нее уставился. Что тут смешного?
– Не хочу показаться грубой. Правда не хочу. Но как еще реагировать, когда ты рассказываешь, что влюбился в проститутку?
Она вынула из кармана салфетку и промокнула глаза, посмеиваясь над происходящим. Кто бы мог подумать? Кэтрин в жизни не поверила бы, что ее пропавший муж вдруг возьмет и объявится, дабы поведать, чем занимался последние двадцать пять лет, колеся по всему свету. Как он расскажет, что прикончил ее лучшую подругу, а потом по уши втрескался в шлюху, которая безо всяких зазрений совести валила людей налево и направо.