Джон Маррс – Code. Носители (страница 42)
Макияжа не было, волосы убрала в хвост, одежда выглядела помятой. Вид домашний. От этого у Бруно зачастило сердце.
– Я ведь не спутал, ужин сегодня? – спросил он.
– Сегодня, но договаривались позже.
– Ох, простите, ради бога! Мне покзалось, Нора сказала в пять… Я еще тогда подумал, что рановато.
– Она сказала в семь, – стыдливо поправила Уотсон, хотя стыдиться ей было нечего. – Нора еще в школе, я как раз собираюсь за ней ехать.
– Давайте я тогда пойду домой и вернусь в семь, как положено.
– А вы не на машине?
– Погода приятная, решил прогуляться… Мне всего полчаса идти. Или схожу в паб пропустить пинту-другую до семи.
– Нет-нет, что вы… Заходите. Тем более что вино нагреется.
Уотсон отступила в сторону, приглашая. Бруно прошел за ней в просторную кухню с двойными стеклянными дверями на задний двор с английским газоном. Интерьер ничуть не уступал по красоте фасаду.
– Придется вам здесь побыть одному, пока я отъеду за Норой.
– Давайте хотя бы с ужином помогу…
– Все уже готово. Гостиная – по правую руку. Чувствуйте себя как дома. Захотите выпить – холодильник к вашим услугам. – Уотсон повесила фартук на крючок.
– Меня все равно к вашему приходу не будет. Смоюсь со всем ценным.
– А-а… Ну, золотые слитки у меня в подвале, а бриллианты за Пикассо закатились. Вернусь через полчаса.
Закрыв за ней, Бруно прошел в гостиную и осмотрелся. Просторная, обставлена с уютом и душой, прямо как их старый семейный дом – дом, отнятый Уотсон и ей подобными. Полки прогибались под тяжестью книг, у камина стояли два больших мягких дивана, на стене висел огромный телевизор. Им с Луи здесь замечательно жилось бы.
Бруно следил из-за шторы, как машина Уотсон катит прочь. Он нарочно объявился на пороге так рано – прекрасно знал о субботней учебе Норы, и что отзывчивая Карен не посмеет его прогнать. Вера в человеческую доброту сыграла с ней злую шутку.
Бруно спешно обшаривал комнату за комнатой в поисках компьютера или другого девайса. На кухне ему на глаза попался примагниченный к холодильнику тонюсенький планшет. Пользуясь сведениями из мозга, он обошел проверку биометрики, и доступ в систему открылся. Первым делом Бруно отыскал банковские счета – влезть в них оказалось ничуть не труднее. Счетов было три: накопительный, для уплаты за дом и один на имя Норы. Сумма на всех набегала под два миллиона фунтов.
– Мои деньги! – Бруно скрипнул зубами.
Именно Уотсон и О’Салливан с Графом – две его первых жертвы – позаботились, чтобы после смерти Зои он не получил ни пенса. А вот двоим, обвинившим ее в домогательствах, компания щедро заплатила за молчание. Как-никак, пятые на британском рынке по делам о выплатах персоналу, меньше всего им хотелось потерять лицо.
Интрижка Зои с мужем Уотсон означала, что и его семье не полагалось выплат, но Карен наравне с теми двумя успела состряпать иск о домогательствах. Муж-де не раз упоминал, что, если пойдет на попятную, прощай работа. Бруно никак не мог понять, почему компания молча это съела. Ведь запись из машины все видели, и он там очевидно находился не по принуждению. И все-таки нет, приняли слова Уотсон на веру и отсчитали ей за то, чтобы держала язык за зубами…
Расходы компенсировали очень просто – отсудили у Бруно дом. Лишили последнего, стаей стервятников дочиста исклевали труп его жизни. Он стал круглым банкротом.
Уотсон не могла знать, что сегодняшний гость в ее доме собирается вернуть украденные деньги до последнего фунта. К вечеру пара миллионов осядет на прорве иностранных счетов, и отследить их уже не удастся. Скоро Уотсон на своей шкуре ощутит, каково это – в одночасье лишиться всех средств и надежды на будущее.
Глава 57
Флик, Олдборо, Саффолк
Флик подскочила на кровати и вцепилась в скомканную простыню. Комната вертелась каруселью, а перед глазами стояло окровавленное лицо Шинейд.
Ни с того ни с сего подступила дурнота – поздно легла. Задремала самое большее на час, а затем пышным цветом распустились кошмары, вырвав ее из сна в холодном поту. Флик прижалась затылком к изголовью, успокаивая головокружение.
Вопросы об убийстве Шинейд не давали покоя ни днем, ни ночью. Кто убийца? Зачем дал знать другим носителям, что нашел одного? Думает, в панике ошибутся и обнаружат себя? Шинейд ошиблась? Если так, нельзя наступать на ее грабли. И почему о смерти Карчевски в Сети больше ни слова?
Достав телефон из-под подушки, Флик шатко поплелась в ванную и осторожно прикрыла за собой дверь, чтобы Элайджа не услышал из студии. Затем присела перед унитазом и как можно тише дала волю рвоте, после чего положила на горящий лоб мокрое полотенце. Помогло слабо. Тогда, раздевшись, она встала под чуть теплый душ.
Два дня и две ночи Флик пыталась делать вид, будто в ее сумасшедшем мире не случилось ничего из ряда вон. Если она не была с Грейс или в пабе, так обязательно ехала к Элайдже. О пробежках пришлось забыть, встречать рассветы в одиночестве тоже было опасно. Да, отчасти стала затворницей – зато живой затворницей.
Закрыв воду, Флик вытерлась и спустилась на кухню за клюквенным соком.
Головокружение прошло, но тошнота вскоре снова дала о себе знать – Флик вывернуло прямо в раковину. Она прополоскала рот, и в эту секунду ее как громом поразило осознание.
– Нет, нет! – застонала она. – Господи, только не это!
Глава 58
Бруно, Аундл, Нортгемптоншир
Навскидку до возвращения Карен Уотсон у Бруно в распоряжении было минут двадцать. Он уже собирался подтвердить перевод, как в этот миг его внимание приковала папка с названием «семья». Любопытство пересилило. Среди прорвы фотографий нашлось видео маленькой Норы в первой электроколяске. Тело в то время еще сравнительно ее слушалось. Она с заливистым смехом нарезала круги, не слыша родительских предостережений.
Второе видео было сравнительно недавним. На нем Уотсон показывала девочке новый дом, «построенный специально без единого порожка» – здесь ее кресло не встретит препятствий. В кадр на секунду попало лучащееся счастем лицо Карен, любующейся, как Нора бок о бок с собакой Луной изучают сад. Гордый взгляд родителя Бруно везде узнает. Он с таким же выражением раньше наблюдал даже за тем, как сын бездельничает. В эту секунду тоска по Луи достигла такой силы, что грозила захлестнуть с головой.
Фото мужа Уотсон застало Бруно врасплох. Он нарочно избегал лица мужчины, с кем жена изменяла и вместе погибла. Видел этого Марка только сверху в машине на той злополучной записи и, надо признать, не таким его представлял. Тут и не пахло мистером Дарси из «Гордости и предубеждения», сражающим горемычных жен наповал своей дьявольской красотой. Мужик оказался довольно заурядный, невысокий и с брюшком.
– Неужто передумал? – раздался голос.
Скопище Отголосков незаметно проникло с заднего двора на кухню. Вперед шагнул юноша в полусгоревшей синей униформе британских королевских ВМС с лоскутами на месте рукавов и штанин. Руки и ноги зажарились до черной корки, кое-где кожа вообще слезла.
– Колеблешься, ведь правда? Этот нормально. Дело-то задумал нехорошее…
Бруно замотал головой, хотя и впрямь колебался.
– Если сдам назад, то для чего тогда все затевал?
– Скажи-ка, убийства вернули тебе жену и сына? Хоть приблизили к этому?
– Нет.
– А удовлетворение после каждого случая долго длилось?
– Недолго.
– Зачем тебе рушить мир Уотсон и Норы? Чего ты этим добьешься?
– Справедливости для Луи.
– Да ничего подобного! Ты с Луи, Уотсон и Норой в одной лодке. Вам пришлось расплачиваться за чужую глупую оплошность. Да, Зои ранила тебя в самое сердце, но ты просто помешался на этом. Отпусти прошлое, живи новой жизнью!
– Да как, если рядом не будет двух самых близких людей?
Вернувшись к планшету, Бруно просмотрел остальные папки и под конец открыл одну с названием «юр». В ней хранилась переписка Уотсон с адвокатами… и другая, Зои с Марком, которую откопали частные ищейки и о которой Бруно понятия не имел.
В ней не оказалось ни одного признания в чувствах и намеков на уход из семьи. Связала их на деле не похоть, а общее на двоих горе – недуги детей. На фоне партнера оба мнили себя никудышными родителями. Зои сетовала, что ей в «мужской клуб» Бруно и Луи путь закрыт, а Марк считал себя в доме третьим лишним. Домогательствами с ее стороны тут и не пахло. У них были настоящие отношения.
Дата создания папки не оставила сомнений: Уотсон с самого начала знала правду и все равно выдвинула обвинения в домогательствах. Выплат добилась, чем пустила Бруно по миру. Только узнав ее поближе, он понял: это было сделано из добрых побуждений, чтобы беззащитной дочке никогда не пришлось печься о деньгах. Поступил бы он сам ради Луи иначе?
Уотсон не имела цели разлучать Бруно с сыном – то был случайный побочный эффект. Внезапно его озарило. Завеса тумана развеялась, будто выключили дымовую машину. Да и презрение к Зои с Марком медленно сменилось чувством жалости. Бруно-то живой, имеет ребенка, а они уже покойники…
Тут и родилось окончательное решение. Отменив перевод, Бруно закрыл банковское приложение и вытер глаза. Плевать, что Отголоски видели его слезы.
Уотсон должна была вернуться минут через десять – уйма времени, чтобы улизнуть. Бруно с ней уже никогда не увидится. Одного только захотелось напоследок: через ее вай-фай зайти в сеть интерната, через камеры полюбоваться сыном.