Джон Маррс – Code. Носители (страница 14)
– Вспомнила еще что-нибудь? – Тед ободряюще улыбнулся.
Она помотала головой. Почему-то ей вдруг стало на редкость совестно.
– Нет, извини.
– Да брось, всё в порядке. – Он погладил ее руку, будто все это пустяки, которыми лучше не забивать себе голову.
Пустяки, как же… Только этими размышлениями сейчас и стоило «забивать голову».
Тед нес от кассы самообслуживания больничного кафетерия тосты, черничный кекс и кофе для Эмилии – сказал, ее любимый завтрак, – и банан с апельсиновым соком для себя. Сев, потянулся к ее рукам. Вчера подобная интимность застала ее врасплох, сегодня же Эмилия успела убрать руки под стол.
– Что самое давнее помнишь? – начал он.
– Говорила уже: как прихожу в себя непонятно где.
– И не знаешь, как там оказалась?
– Не знаю. Помню только, что нужно было бежать, но от кого, зачем?.. А еще мне почему-то были известны коды для дверей, так что я была там не первый раз. – Перед глазами замелькали образы, и сердце подскочило. – Тед, умоляю, расскажи обо мне, что знаешь!
– Солнце, сама понимаешь, врач запретил вот так с ходу – перегрузим нервную систему… Просто будем вдвоем, а там от знакомых картинок и память вернется, вот увидишь.
– Да ты подумай: открываешь глаза невесть где, а в голове – пустота! На слово веришь, что замужем, хотя мужа не узнаешь, и о прошлом он упорно молчит. Знаешь, каково мне?
– Представляю. Честное слово.
– Нет, не представляешь.
– А мне, что ли, легко? Не каждый день с женой такая беда случается. Но доктор Чаудари сказал нам…
– Да не нам он сказал, а тебе одному, потому что я спала. Пришлось опять поверить на слово.
– А какой смысл мне врать? По-твоему, я рад твоей амнезии?
Эмилия устало вздохнула. Глотнув кофе, она потупила глаза.
– Не рад, конечно… Не обижайся. Просто мы ходим, ходим кругами, а память никак не возвращается. Туман в голове!
Она с силой сглотнула – напрасно, ком в горле как был, так и остался. По щекам покатились слезы. До чего неприятно было расклеиться на глазах чужого человека, но удержать себя в руках не вышло. Тед вновь потянулся к ее рукам – на этот раз беспрепятственно. Нежное прикосновение его теплых пальцев на удивление утешило. Близкая они, интересно, пара?
– Слушай, а может, не все так мрачно? – осторожно продолжил он. – Кто-то вообще убить готов за возможность начать жизнь с чистого листа, без груза прошлого. Ты ее получила не нарочно. Живи как хочешь, будь новой. Скажи, заманчиво?
Ответ нужно было подобрать с осторожностью. Если согласится нажать кнопку перезагрузки, что же муж? Оставить его за спиной или взять с собой в новую жизнь? Эмилия с минуту поразмыслила, прежде чем твердо ответить:
– Нет.
Тед несколько поник и отпустил ее руки с задумчивым видом, будто тщательно искал слова.
– Ну ладно, если ты настроена твердо, я расскажу.
Эмилия затаила дыхание.
– Ты родом из Сент-Неотса, Кембридж, – продолжил он. – Четвертого ноября тебе будет тридцать семь. Твои родители, Элисон и Ричард, умерли с разницей в два года, когда тебе было под тридцать; отец – от рака поджелудочной, мать – из-за осложнений после операции на сердце. Нас с тобой свели общие друзья двенадцать лет назад; притянуло нас, прости за штамп, как магнитом. Пару лет спустя мы тихо расписались в Нью-Йорке, единственным свидетелем был фотограф. Детей нет – не для нас это, мы оба согласились. По работе меня часто заносит в Европу, а ты сама раньше работала в банке «Барнетт-Винсент». Живем мы с собаками: Райли Блю и Пегги. Дом выстроен по нашему личному проекту.
Эмилия вытянулась по струнке, жадно ловя каждое слово. Только вот ни одно не находило отклика в душе, будто Тед говорил о ком-то другом. В ответ на ее явное сомнение он достал из кармана мобильник и открыл «облако» с фотографиями. Вот со свадьбы, а-ля репортаж, на заднем плане видны пестрые бруклинские фрески. Вот еще, и видео, – совместные и до знакомства. Эмилии вручают диплом, она с родителями в детстве; а вот фото с пляжей по всему миру. Жизнь по всем признакам насыщенная, полная приключений.
Только вот в памяти ни мгновения не сохранилось.
Перед глазами вдруг поплыло. Отложив телефон, Эмилия поспешила в общую уборную и поплескала холодной водой на раскрасневнееся лицо. Затем вытерлась бумажным полотенцем и тут поймала в зеркале свое отражение. Ее длинные белокурые волосы лежали на голове птичьим гнездом, развалиться которому не давали карандаш и канцелярская резинка. На ногах были тренировочные штаны, а сверху – неказистая толстовка, которую Тед привез из дома вместе с бельем и туалетными принадлежностями. Вид до ужаса неряшливый, смотреть противно. Неужели она всегда такая? Простой вопрос, который, однако, вместил в себя все ее нынешнее состояние.
– Ты упомянул о моей работе в банке в прошедшем времени, – начала Эмилия, вернувшись за стол. Тед выдохнул с заметным облегчением, словно опасался, что она снова исчезнет. – Поясни.
Он на долю секунды замялся и отвел глаза в явной нерешительности.
– Ты захотела отдохнуть от рабочей суеты и на время отошла от дел.
Лжет. Зрачки расширились.
– Неправда, – сказала она, и он заерзал на стуле.
– Может, хватит на сегодня?
Тед убрал телефон в карман и уже хотел встать, но тут уже Эмилия схватила его за руки.
– Что случилось?
Он поморщился. Только тогда она заметила, как вцепилась в него. Пришлось разжать хватку.
– Умоляю, расскажи.
– Ты ни в чем не виновата. Переработала. Иной раз оставалась в банке часов по двадцать без отдыха. Толком не спала, не ела, а нагрузка на тебя и твою команду все росла и росла. Долго так никто не протянет, вот ты и…
– Что?
– В общем, у тебя случился нервный срыв.
– Безо всякого повода?
И вновь в его глазах промелькнула мольба: не надо, не проси рассказывать.
Однако назад пути не было.
– Я выдержу, расскажи.
– У твоей подчиненной не выдержали нервы. Как-то утром она явилась в офис и зарезала четырех коллег. А потом набросилась на пятую. На тебя.
Глава 15
Флик, Олдборо, Саффолк
Флик со всех сторон рассмотрела свой мобильник-«раскладушку». Похож на отцовский, с которым она играла в детстве. На потертом серебристом корпусе отражались блики моря – только этим телефон и был хорош. Ни камеры, ни игр, сообщение не послать, а имейл и голосовое – и подавно. Доступ в «облако» отрезан, о навигаторе, приложениях и даже карте нечего и мечтать. Из всех сайтов открывался только один – «ReadWell». О своем интернете речи не шло – только присасываться к розданному с другого устройства, ну или к вай-фаю. Словом, находка для шифрующихся.
– Такой положен всем нейроносителям, – сказал при выдаче Карчевски.
– Нам ведь нельзя выделяться из толпы. А с таким-то раритетом…
– Будете говорить, что вы из неолуддитов[13], их как раз все больше из года в год. Скажете, что вы против шпионских технологий в смартфонах.
– А карточка? Подумают, лицемерю…
– Ссылайтесь на то, что наличные больше не в ходу и вам не оставили выбора.
В скором времени Флик уже дышала полной грудью, свободная от цифрового рабства. Запрещалось все, что могло поставить миссию под угрозу. Электронная почта, соцсети, онлайн-магазины, банки – на всем поставили крест. Расплачиваться только вживую, кредиткой, пополняемой с десятков неотслеживаемых зарубежных счетов.
О местонахождении Флик знал один лишь Карчевски, и то смутно.
Со скамейки у запруды она наблюдала, как отец с двумя детьми пускают бумажные кораблики. Поначалу хотелось завести тут приятелей, но ей категорически запретили подвергать себя рискам. И потом, дружба – дорожка двусторонняя, а кому охота сближаться с той, кто свою сторону перегородил?
В минуты покоя, как сейчас, ее мозг принимался расшифровывать вживленную информацию. Тоже дело запрещенное, но иной раз происходило само собой. Сегодня у Флик перед глазами возник политик, любимец публики – и губительный для его карьеры секс-скандал. Замятый, само собой. Дальше всплыли рапорты о тайных военных операциях и зашифрованные координаты скрытых по всему миру британских оружейных складов. Следом – почему на самом деле закрылась АЭС «Сайзвел» и что ущерб от нее тянул на экологическую катастрофу. Истеблишмент держал правду так крепко под замком, что становилось жутко.
Первые образы явились спустя пару дней после операции. На ум время от времени стали приходить как будто чужие воспоминания. Очень необычное ощущение. Карчевски уверил, что это норма и периодически будет повторяться. Вот как сегодня.
Случались эти приступы сами собой, и купировать их не составляло большого труда. Занимаешь мозг, отвлекаешься, и все проходит. Эмилия закрыла глаза и сосредоточилась на звуках: весело щебетали дети, игроки в петанк[14] плюхали шары в гальку, с криками носились над рыбацкими лачугами чайки. И вот прозрение уже стало медленно отползать в свой дальний темный угол.
Флик встала и неторопливо пошла по набережной в сторону Торпенесса, соседней деревеньки. Вот бы сюда Руперта, пса ее брата… На мгновение она и сама задумалась о собаке, но тут в ушах грянуло: «Вести одинокую жизнь!» И впрямь, если придется спасаться бегством, даже четвероногий друг станет обузой…
Недели не минуло с приезда, а Флик уже исходила эти восемь километров по набережной вдоль и поперек. Всякий раз, как и теперь, запоминала ландшафт, тропинки, дороги куда-то и в никуда, поля за воротами и низкими живыми изгородями, ручьи, болота. Местность выучила как свои пять пальцев и держала в уме с десяток путей отхода.