Джон Маррс – Code. Носители (страница 16)
Переведя дыхание, Бруно усадил убитого на крышку унитаза и достал из кармана две фунтовых монетки – пережиток эпохи наличности. Следом вдавил их в глазницы с такой силой, что глаза полопались двумя виноградинами. Монеты плотно засели в черепе.
Он размотал с руки лоскут, из которого торчали два зуба его жертвы.
– Сочно ты его отделал! – послышался голос. – Жалко только, он не узнал, за что.
Бруно резко крутанулся: за спиной стоял тот же самый старик с седыми дредами. Захотелось схватить его за плечо, но рука прошла насквозь.
– Он все знал, – процедил Бруно. – Раз ему и таким, как он, кроме денег ничего не нужно, я позабочусь, чтобы напоследок деньги как следует намозолили им глаза.
С минуту он стоял на месте, переваривая в уме свои действия. Первое имя в списке, который Бруно готовил несколько месяцев, вычеркнуто.
Пора переходить ко второму.
Глава 18
Шинейд, Эдзелл, Шотландия
Шинейд проснулась в испуге. Не шум был тому виной – напротив, уши заполняла поразительная тишина. Она поднялась на локтях и несколько раз вздохнула полной грудью.
– Кто здесь? – Звук собственного голоса несколько успокоил.
И не вспомнить, когда последний раз она так крепко спала. Шотландский лесной воздух явно шел ей на пользу. Восемь ночей в деревеньке Эдзелл – и урывочный сон под боком у Дэниела казался теперь пережитком далекого прошлого. Обычно, бывало, подскочит среди ночи, а в голове одно: что ляпнула, что забыла сделать? Из-за чего любимый наутро будет ругаться?
Пришел конец его самодурству.
Выбравшись из спального мешка, Шинейд расстегнула палатку. Под бело-голубой простыней неба разлилось на многие километры море зелени. Вчера ветки балдахином укрыли палатку от грозы, стук редких капель по ткани приятно убаюкал. Далеко впереди виднелись черепичные крыши домов и магазинов, тянулись к деревне извилистые дороги.
О суетной цивилизации здесь напоминали лишь огромные белые ветряки на склонах холмов, питающие всю округу.
Вдалеке слышалось тихое журчание – это река Эск катила свои воды в сторону соседней деревни Брихин в пяти милях. На реке, среди камней под старинным мостом, Шинейд вчера спрятала комплект со всем необходимым на случай бегства.
Для той, кто раньше не представлял отдыха без гостиницы, ночевка в лесу оказалась встряской для всего организма. Приятной, впрочем. Вдвойне – от мысли, что она попирает всю свою прежнюю жизнь.
Учебным наставлениям – в первую неделю ей велели изучить местность от и до – Шинейд следовала неукоснительно. В Шотландии, да еще и сельской, она была впервые и поначалу чувствовала себя не в своей тарелке. Хотя, конечно, был и плюс: раз тут не мегаполис по типу Глазго или Эдинбурга, незачем усиленно выискивать преследователей на каждом углу. Если и сядут на хвост, долго в тени не останутся.
Время от времени Шинейд ночевала в камуфляжной палатке в лесу, хотя вообще-то снимала номер в деревенской гостинице. Утром она как раз вернулась туда помыться, переодеться и позавтракать.
За едой ее взгляд скользил по интерьеру гостиницы. Кирпичные стены, неровная побелка, дубовые стропила под потолком – от гостиницы веяло духом прошлого века, когда ее и построили. Не чета модерновой конуре с дорогой мебелью и техникой – очередной каприз Дэниела, лишивший дом всех намеков на самобытность. Добро с блошиных рынков, которые Шинейд покупала с целью отреставрировать, ему не нравилось. Пришлось перестать.
В ресторан вошла пожилая пара с одинаковыми обручальными кольцами из розового золота. Вчера они в беседе за своим столом поделились, что приехали в Шотландию отметить тридцатую годовщину свадьбы. Кольнула зависть. И все же в одиночестве можно обрести счастье, ведь так?
Сегодня времени говорить не было. Шинейд поздоровалась со старушкой по пути в номер, где ждал телефон с «ReadWell». Полагалось проверять сайт раз в неделю, но из осмотрительности Шинейд не пропускала ни дня.
В такие минуты в голову заползали вопросы. Много ли еще нейроносителей? Это волевые люди или они из ее племени? Кого еще пришлось переделывать чуть ли не с нуля? Тоже, наверное, с отклонениями, позволяющими мозгу хранить и обрабатывать огромные объемы данных… Синестезия? Какая форма? В детстве одноклассники не верили, что звуки музыки Шинейд видит цветными. Дразнили. Как же она теперь гордилась, что ее отличительная черта послужила на благо родины!
Цена, впрочем, оказалась серьезной. Гостайны, как и необходимость их оберегать, вызывали крайне противоречивые чувства. За сотни лет страна скопила уйму скелетов в шкафу: рабство, геноцид, гражданские войны, разграбление чужих территорий. Труднее всего оказалось сдержать в себе правду о мумбайском цунами, унесшем жизни ее родителей плюс еще тысячи. Отчеты в мозге гласили, что цунами было чуть ли не самой крупной техногенной катастрофой в истории – донный гидроразрыв, проведенный британской госкомпанией, спровоцировал землетрясение. Замять правду стоило очень внушительных вливаний в индийскую экономику. Предать бы огласке, какие выводы вынесла Британия – если вообще вынесла, – но Шинейд поклялась держать рот на замке. За новую жизнь нужно было платить.
Вообще же, в уме постоянно крутился вопрос, почему выбор пал на нее. Шинейд не успокоилась даже после разговора с Карчевски.
– Я так часто оступалась в жизни, ошибалась в людях, – открылась она как-то на тренировке. – Вдруг история повторится и я всех подведу?
– Вы оказались необычайно целеустремленной и сильной, – ответил он. – Я в вас верю. Даже, наверное, больше, чем в других кандидатов. Тренировки раскроют ваш потенциал. А ошибки прошлого… Отбросьте их. В нашем деле нужны отвага, холодный ум и умение вернуться к самому началу. И в вас это есть, кто бы что ни говорил.
Шинейд проверила собранный рюкзак у ног: компас, бумажная карта, фальшфейер, шоколадные батончики и дождевик. Всё в сборе. Точно такой же комплект лежал в багажнике, еще один – в палатке, и последний – под мостом на реке. И в каждом ждал своего часа охотничий нож с четырехдюймовым, зазубренным с обуха клинком из нержавейки. Прежняя Шинейд в жизни никого бы пальцем не тронула, даже в минуту опасности, но теперешняя она за свои тайны убьет на месте. Отныне никому не отнять у нее знания, новую жизнь и уверенность в собственных силах.
Глава 19
Эмилия
Эмилия выбросила руки вперед, готовая обороняться. Затем окинула взглядом палату. Если здесь находится враг, то разве что невидимый. Наверное, опять наваждение.
Миг назад на нее шла безликая женщина с ножом в руке. Лезвие с шумом рассекало воздух и плоть всех, кто пытался преградить ей путь. В конце она пропорола и Эмилию – холод стали на горячей коже, – из поперечного разреза на животе хлынула теплая кровь.
Видения являлись все чаще и чаще, с каждым разом становясь все более реалистичными. Эмилия несколько раз глубоко вздохнула, сбрасывая остатки не то образов на подкорке, не то своей интерпретации слов Теда, что сотрудница от нагрузки якобы помешалась и напала с ножом на коллег. Ну, или же просто дал о себе знать мандраж перед сегодняшней выпиской.
Шла вторая неделя в больнице, синяки после аварии понемногу сходили. Раны же на сердце и не думали заживать. Рассказ Теда о случившемся поразил ее до глубины души. Сам же он с виду не унывал и готовил Эмилию к возвращению домой, знакомя с домом по видеосвязи. В надежде отвлечь и разбудить воспоминания муж исходил с телефоном комнату за комнатой. Словом, его искренность не оставляла сомнений.
Сегодня она сослалась на якобы последнее обследование и просила не приезжать. На деле же хотелось почитать в интернете про резню – причину ее срыва и амнезии.
Посыпались запросы в «Гугл». Через какое-то время поиск увенчался успехом.
СЕМЬЯ СОТРУДНИЦЫ БАНКА, УБИВШЕЙ ЧЕТЫРЕХ КОЛЛЕГ, ВИНИТ ВО ВСЕМ «РАБОЧИЙ СТРЕСС».
Старший менеджер по работе с клиентами, работавшая в инвестиционной компании, убила четверых коллег и тяжело ранила пятую. Нападавшую опознали как Эмили Синкин.
Утром понедельника Синкин (выпускница Оксфорда, 27 лет) пошла с охотничьим ножом в офис фирмы «Барнетт-Винсент» на берегу Темзы и напала на трех мужчин и одну женщину.
Прошлым вечером родители Синкин заявили, что буйство было «временным помешательством из-за алчности начальства, которому пет дела до подчиненных».
«Мы потрясены и скорбим наравне с семьями погибших, – сказал отец Эмили. – В то же время не валите всю вину только на Эмили. Она неоднократно жаловалась начальнице и в отдел кадров на неуемную нагрузку, но об нее вытирали ноги. Отчасти к этой чудовищной трагедии причастно и руководство».
А ведь начальница – Эмилия, она пропускала жалобы мимо ушей. Спасибо хоть по имени не назвали. Психически здоровый человек на людей не кинется, конечно, но эта мысль утешала слабо.
Эмилия оттянула резинку тренировочных штанов и провела пальцами по гладкому шраму поперек живота, где в нее вонзился нож. «Чудом выжила», – так сказал Тед. По его словам, на время внутреннего расследования Эмилию вынудили уйти в отпуск – тут и не заставила себя ждать тяжкая депрессия. Затем ее вообще захотели сделать козлом отпущения, и пришлось согласиться на уход с щедрыми отступными. Путь в фирму теперь был закрыт.
Пособие, впрочем, не могло успокоить душевную боль. Спустя пару недель депрессии Тед из страха нанял Эмилии регулярного психолога – сама искать помощь она, конечно, отказалась.