Джон Литтлпейдж – В поисках советского золота. Генеральное сражение на золотом фронте Сталина (страница 23)

Я посетил участок, выделенный этому кооперативу, после того, как они начали добычу, и обнаружил, что рядовые его члены зарабатывали в среднем около шестисот золотых рублей в месяц, что эквивалентно 12 000 бумажных рублей. Это означает, что эти люди зарабатывали за один месяц примерно в четыре раза больше, чем опытный шахтер мог бы заработать за год.

Неудивительно, что слух о возможности разбогатеть на золотых приисках быстро распространился, и за очень короткое время появились сотни таких кооперативов, как тот, что я описал, и тысячи старателей, все глубже продвигавшихся в незаселенные районы.

Трест «Главзолото» разработал целый ряд мероприятий, чтобы держать старателей и арендаторов под пристальным наблюдением. Он имел штат инспекторов и геологов, которые постоянно находились на местах, переезжали из одного района в другой, изучая каждый разрабатываемый участок, чтобы убедиться, выполняются ли оговоренные условия. Компания обучала инженеров, которых могли консультировать группы арендаторов, как наиболее эффективно эксплуатировать разрабатываемые участки, соблюдая предписанные законом меры безопасности. Те, кто не придерживался закона, подвергались крупным штрафам, и дешевле было перестраховаться, наняв инженера. Эти инженеры обычно являлись наемными работниками, и довольно любопытно, что им тоже платили в золотых рублях, а не в обычной бумажной валюте страны.

Если концессионеры разрабатывают россыпи, то они промывают выкопанный на своих участках грунт; если же работают с рудой, то отправляют ее на мельницу золотоизвлекательной фабрики, предоставленную трестом, и обеспечивают всю необходимую рабочую силу для обработки привезенной ими руды. Добыв золото, они сдают его в одно из специальных хранилищ, где получают денежную сумму или сертификаты.

Советская золотая лихорадка несравнима ни с каким другим подобным движением, потому что всегда находилась под жестким контролем властей. В период до 1927 года, когда советское правительство обращало мало внимания на золото, на золотых приисках, как мне говорили, были распространены преступность и насилие. Повсюду орудовали контрабандисты, которые также торговали оружием и привозили опиум, продукты питания и одежду из Китая и Маньчжурии в периоды наибольшего дефицита в России. Наряду с этим действовали злоумышленники, которые подстерегали контрабандистов или старателей и иногда убивали их ради золота или товаров.

Вспоминаю одно происшествие из моего собственного опыта в 1928 году. Мне случилось быть в маленьком городке в районе золотых приисков в то время, когда старатели еще не были объявлены вне закона. Артель из трех человек как раз прибыла туда с большим количеством золота. Они сдали золото в государственное хранилище, а взамен получили крупную сумму денег.

После этого они пошли прямиком в винный магазин, где закупили весь имеющийся в наличии запас водки. Нагрузились бутылками и направились вдоль единственной здешней улицы, торжественно расставляя бутылки с водкой на расстоянии фута или около того одну от другой по обе стороны, в то время как жители с удивлением наблюдали за происходящим. Выставив наконец все свои бутылки, они закричали: «Подходите, подходите все! Пейте с нами, сколько хотите!» Вскоре все в поселке изрядно напились.

Позже любые подобные инциденты трест не допускал. «Главзолото» продает спиртное в своих собственных магазинах и ресторанах, но азартные игры там не допускаются, и большинство женщин на золотых приисках работают вместе с мужчинами, копают и промывают золото. Старатели, как и другие советские граждане, ведут себя хорошо и, скорее всего, будут наказаны, если станут слишком шумными или грубыми. Повторные правонарушения обычно приводят к изгнанию с золотых приисков и занесению в черный список, что не позволяет нарушителям получить дальнейшую работу старателей или арендаторов.

Я проехал тысячи миль по районам золотодобычи с тех пор, как в 1933 году была введена нынешняя система разведки и аренды месторождений, и жена часто сопровождала меня. Я никогда не носил с собой никакого оружия и порой отправлялся в лагери старателей совершенно один. Советские старатели, как и их собратья в большинстве других стран, чрезвычайно гостеприимны и хлебосольны даже по отношению к незнакомым людям.

Советская золотая лихорадка широко развернулась в то время, когда отношения между Россией и Японией особенно обострились и России было важно как можно быстрее заселить пустые пространства в своих дальневосточных регионах населением, которое согласилось бы на местные условия. В том же 1933 году власти пошли на ряд уступок мелким фермерам в восточных регионах, включая Сибирь, что поставило их примерно в один ряд с кулаками, которые были так жестоко наказаны за несколько лет до этого. Когда встал выбор между целесообразностью и социалистическими принципами, коммунистические власти остановились на мерах, которые казались практичными. Угроза со стороны Японии сделала их более склонными к компромиссу со своими теориями.

И золотая лихорадка оказалась успешной. Продвижение на восток и на юг, в Казахстан, продолжалось без перерывов. Армия бесстрашных мужчин и женщин продвигалась все дальше в неизведанные просторы Восточной Сибири, Алтайских гор и севернее – в Якутск. Старатели работают в слепящие метели и тропическую жару и проникают в районы, где, возможно, никогда прежде не бывали люди. И среди них – мужчины и женщины всех советских народов: русские, украинцы, грузины, монголы, китайцы, корейцы, казахи, киргизы, армяне и многие другие.

Независимо от того, умеют они читать и писать или нет, выезжали они когда-либо за пределы своей малой родины или нет, эти мужчины и женщины получали равные возможности стать состоятельными за одну ночь. Решают дело только удача, выносливость и мужество.

Глава 12

Ссыльные при Советах

В течение всего периода моей работы в России я поддерживал хорошие отношения с властями, не проявляя любопытства к вопросам, которые непосредственно меня не касались. Меня наняли для внедрения современных методов в советской горнодобывающей промышленности, и я полностью отдавался этой работе. Я никогда не старался собирать информацию по таким темам, как лагеря, система ссылок и принудительный труд, хотя большую часть времени проводил в регионах, куда отправляли политических и других преступников. Но принудительный труд и ссылка играют такую важную роль в советской системе, что любой, кто работал в России так долго, как я, невольно много о них узнает.

Я уже упоминал, как лишенных земли и имущества мелких фермеров, которых окрестили кулаками, заставляли работать на шахтах и в других отраслях промышленности. На некоторых шахтах мне поручили обучать этих людей горному делу, и я нашел их довольно способными учениками. Доля их была тяжелой, но те, кто преодолел трудности, через некоторое время освоились в новой жизни. Если им сопутствовала удача и они попадали на шахты или в районы лесозаготовок, где руководство было компетентным, а условия жизни достаточно приличными, им жилось не так уж плохо. Но те, кому выпало оказаться на предприятиях, которые плохо управлялись или находились в регионах, где наиболее серьезно ощущалась нехватка продовольствия, пережили тяжелый период. Они были подконтрольны и не могли уйти, когда условия становились почти невыносимыми, как это делали тысячи свободных рабочих в этот период. Временами текучесть кадров оказывалась ужасающей, и сотни тысяч бывших кулаков и других подобных им людей, которым приходилось оставаться на рабочем месте, где бы предприятие ни находилось, стали настоящим благом для советской промышленности, и особенно для горной добычи.

Я никогда не считал нужным выносить суждения о действиях, предпринимаемых советскими властями; они, несомненно, полностью оправдывали лишение имущества и ссылку на принудительные работы мелких фермеров и, конечно, никогда не старались скрывать свои действия. Коммунистические власти всегда представляют себя создателями нового мира, а потому готовы оправдать любые страдания, которые причиняют каждой группе, угрожающей встать на пути их многочисленных реформ.

Но я действительно чувствовал, что они зашли слишком далеко в преследовании этих мелких фермеров и их семей на протяжении многих лет после раскулачивания. Какой смысл был, например, в существовавшем в течение нескольких лет запрете властей на поступление в высшие учебные заведения детям бывших кулаков, снятый только в 1936 году. И в мелких спорах любого рода, судебных или иных, кулак или родственник кулака, скорее всего, проигрывали, так как судьи имели указания, не сомневаясь, решать дело не в их пользу. Такое отношение было распространенным вплоть до того времени, когда я покинул Россию в августе 1937 года.

Власти используют принудительный труд не только мелких фермеров, но и любой другой группы, которая была распущена, потому что считалась нежелательной. На шахтах у меня часто работали бывшие православные и мусульманские служители культа. Некоторые из них стали отличными шахтерами. Мусульманские муллы пытались воспрепятствовать разрушению старой социальной организации кочевников, а также коммунистическим выступлениям против религии, стараясь удержать людей в мечетях. Поэтому власти задержали их и отправили работать в шахты, прокладывать каналы и строить железные дороги или заготавливать лес в северных районах.