Джон Коннолли – Страна потерянных вещей. Книга 2 (страница 35)
– Гарпии, – сказала Церера. – Я права?
– А ты вроде оживилась, – заметил Лесник. – Даже довольна… Хотя вряд ли ты будешь настолько уж рада познакомиться с Выводком, если они вздумают полакомиться тобой.
Они проехали вдоль края пропасти на юг еще около мили – по мере их продвижения промежуток между склонами все больше сужался, – пока не приблизились к мосту. Тот был построен из дерева и металла, с опорами, встроенными в скалы по обеим сторонам, и накрыт железной сеткой, защищающей от нападения с воздуха проходящих по нему пешеходов и всадников. Над входом возвышалась высокая арка, и с нее головой вниз свисало высохшее тело гарпии, пронзенное гарпуном, древко которого все еще торчало у нее из груди.
– Предостережение, – сказал Лесник.
– Кому?
– Полагаю, остальным гарпиям. Раньше это тролли охотились на них с гарпунами, но троллей, похоже, здесь больше нет. Тем не менее кто-то явно обратил внимание на их методы.
На шее у гарпии висела табличка, которая гласила: «По приказу Балвейна, лорда-протектора».
– «Лорд», говоришь? – пробормотал Лесник. – Кто внушил ему такие идеи, что он так зазнался?
– Вы его знаете?
– Знавал я одного Балвейна, но он не был ни лордом, ни протектором, ни кем-то еще.
Слева от себя Церера заметила нечто похожее на пару небольших каменистых холмиков. Направив к ним своего пони, она обнаружила две уродливые статуи, распростертые на земле. Их лица, и без того гротескные и обезображенные природой, были еще и искажены болезненной гримасой. Странно, но руки и ноги у них были прикованы цепями к кольям, вбитым глубоко в землю.
– И что же они должны изображать? – спросила она, когда Лесник присоединился к ней.
– Это мостовые тролли, – ответил тот, – или, вернее, были ими. По крайней мере, теперь мы знаем, что с ними стало.
– Вы хотите сказать, что когда-то они были живыми существами?
– И еще какими живыми – хотя, видать, жилось им ничуть не лучше, чем сейчас гарпиям при новом правлении Балвейна. Наверняка это он распорядился их сюда пришпилить, зная, что солнечный свет сделает все остальное. Тролли могут выдержать пребывание на солнце, но только совсем недолго. Оно превратило этих двоих в камень.
– До чего же ужасный поступок! – возмутилась Церера.
– Если тебя это хоть как-то утешит, Балвейн наверняка потерял при этом много своих людей. Троллей не так-то легко усмирить.
– Готова поспорить, что сам он при этом рук не замарал.
– Если это тот самый человек, которого я имею в виду, сомневаюсь, что он вообще потрудился при этом присутствовать. Для него это был чисто практический вопрос – проблема, которую требовалось решить как можно быстрей и эффективней.
Оставив окаменевших троллей, они двинулись по мосту. Под тяжестью лошадей тот тревожно застонал, и у Цереры возникло нехорошее чувство, что доски под ними сейчас провалятся, а сами они сверзятся в пустоту. Впрочем, они вряд ли погибли бы, ударившись о дно, поскольку гарпии подхватили бы их задолго до этого, что вряд ли можно было считать большим утешением. Церера старалась смотреть строго перед собой, сосредоточившись на такой же арке на противоположной стороне – как она могла видеть, тоже украшенной мертвой гарпией. Церера решила, что этот лорд Балвейн ей не нравится. Какую бы опасность ни представляли собой гарпии, они, как и тролли, были разумными существами. Подвешивать эту пару на мосту для устрашения прочих представлялось ей излишне жестокой мерой – равно как и неразумной, поскольку страх всегда очень близок к ненависти.
Вскоре у Цереры появилась возможность понаблюдать и за живой гарпией, причем с близкого расстояния – когда одна из них поднялась в воздух, чтобы взглянуть на путников. У нее были крылья летучей мыши и чешуйчатое тело рептилии, но черты лица были женскими, если только у женщины могут быть змеиные глаза и змеиные же клыки. Руки и ноги гарпии заканчивались черными когтями, которыми она уцепилась за обтянутый железной сеткой каркас моста, опустившись на него прямо над головой у Цереры и накрыв ее своей тенью. Ее длинные серебристые волосы развевались на ветру. Пахло от нее, как от птичьей клетки, которую годами не чистили.
– Что это она делает? – спросила Церера.
– Пытается напугать тебя, – ответил Лесник. – В качестве прелюдии к тому, чтобы съесть тебя.
– Что ж, первая часть вполне удалась, но я не собираюсь позволить ей перейти ко второй, так что не затруднит ли вас сказать ей, чтобы она летела дальше по своим делам?
– Думаю, что лучше просто не обращать на нее внимания.
Леснику-то легко было так говорить, поскольку это не на него смотрела гарпия сквозь железную сетку, которая больше не обещала такой безопасности, как раньше. И существо это было не просто голодным, но еще и злобным – ненависть буквально волнами исходила от него. Хотя Церера вновь поспорила бы с лордом Балвейном касательно того, насколько благоразумно столь бессердечное обращение с гарпиями, поскольку эта, похоже, не извлекла никаких уроков из судьбы своих сестер, не считая разве что стремления поквитаться.
Дальняя арка уже громоздилась впереди, и стоит им только миновать ее, как у них не будет вообще никакой защиты. Но когда они достигли конца моста, преследовательница Цереры взмыла в воздух и вернулась к своим сестрам, укрывшимся в пещере на склоне скалы. Церера увидела, как она метнулась в темную дыру, где была встречена отдаленными вопросительными криками.
– Почему она не напала на нас, как только мы миновали мост? – спросила Церера Лесника.
– Им принадлежит только ущелье, но ничего за его пределами, – объяснил Лесник. – Таково заклятье, которое связывает их. Бывали времена, когда для пересечения ущелья требовалась оплата пошлины в зависимости от размера группы – в основном едой. Когда власть в свои руки взяли тролли, то чтобы получить разрешение пройти, требовалось разгадать какую-нибудь хитроумную загадку, иначе прохожий рисковал стать жертвой Выводка. Теперь «лорд» Балвейн решил укрепить мост, а не позволять гарпиям получать то, что им причитается.
Лесник остановился, чтобы оглянуться на ту сторону моста, с которой они пришли.
– Смотри, – сказал он.
Дюжина изможденных гарпий теперь парила у противоположного края ущелья, удерживаемая одними лишь восходящими потоками воздуха. Выше остальных реяла седовласая сестра, которая преследовала Цереру. Она царапала когтями воздух, словно пойманное в ловушку животное, проверяющее прочность своей клетки.
– Балвейн нарушил старый договор, – произнес Лесник, – а значит, наверняка ослабил заклятье, привязывающее гарпий к этому ущелью. Их голод может довершить дело.
На сей раз, когда он тронул каблуками свою лошадь, та с ходу пустилась галопом, и маленькому пони Цереры пришлось приложить немало усилий, чтобы не отстать.
XXIX
VENERY (среднеангл.)
Охота, преследование – в том числе и по зову пола
Церера с Лесником строго придерживались дороги, ведущей от ущелья, избегая приближаться к краю леса, дабы не попадаться на глаза хищникам. Какие-то признаки жизни встречались им лишь изредка – например, когда в просвете между деревьями Церера углядела семь маленьких фигурок, каждая из которых несла на плече лопату или кирку. Последний из этих крошечных человечков остановился на вершине, чтобы посмотреть в их сторону и приветственно поднять руку, и Церера помахала ему в ответ. Потом малютка скрылся из виду, оставив ее с чувством необъяснимой грусти.
Церера знала, что Дэвид тоже некогда прошел этой дорогой – сначала один, а затем со странствующим рыцарем Роландом. Когда день уже клонился к вечеру, она получила этому дополнительное подтверждение, заметив в поле брошенный танк. Дэвид в своей книге описывал, как нашел танк времен Первой мировой войны, но этот был более современным и помечен написанной на башне буквой «Z», обозначающей его как российскую бронетехнику. Церере потребовалось всего несколько секунд, чтобы догадаться почему: Первая и Вторая мировые войны были событиями, близкими Дэвиду, – одна завершилась менее чем за десять лет до его рождения, а на другую пришлась часть его детства. В ее же собственных глаза война выглядела совсем по-другому.
– Кое-что еще из моего мира, – сообщила она Леснику. – Не хотите взглянуть поближе?
– Нет, – отозвался тот. – Как раз наоборот.
Из-за деревьев поднялась какая-то птица и описала круг – только для того, чтобы вновь опуститься в пределах их видимости. Церера почти ожидала увидеть одноглазого грача, но вместо этого на ветке бука сидела сова с мальчишеской головой. Опять-таки благодаря «Книге потерянных вещей» Церера знала, что эти леса некогда были вотчиной Охотницы, которая создавала для себя новую добычу, соединяя тела детей и животных – но только лишь для того, чтобы быть убитой своими созданиями после вмешательства Дэвида. Либо этот гибрид был очень стар, либо выжившие в экспериментах Охотницы произвели потомство.
Мальчик-сова покинул свой насест и скользнул к Церере, после чего выхватил поводья у нее из рук – явно пытаясь увести ее пони с дороги. Церера дернула их назад, и после короткой борьбы, напоминающей перетягивание каната, мальчик с совиным телом сдался и вернулся на прежнее место, чтобы жалобно ухнуть на нее.
– Он хочет, чтобы мы пошли с ним, – сказала Церера Леснику. Ее лошадка теперь стояла задними копытами на дороге, а передними на опушке – с таким безучастным видом, какой только может быть у сбитого с толку пони.