Джон Коннолли – Неупокоенные (страница 78)
— Торговля запрещенным товаром, — высказал мнение Луис. — Потому они и убрали с улиц азиаток и прочих, а на их место выставили наших дорогих соотечественниц. Этих ребят что-то тревожит, и это как-то связано с Демаркьяном.
Аппетиты тех людей неутолимы — так, кажется, говорил доктор Кристиан. А потому остановиться в насилии они не могли, но могли отыскать какой-нибудь иной, альтернативный выход своей ненасытной тяге: скажем, мальчиков и девочек им поставляли за деньги через Бостон; быть может, к этому наряду с прочими был причастен Демаркьян. Что тогда? Могло быть так, что они снимали изнасилования на видео для дальнейшей продажи Демаркьяну и иже с ним — эдакое взаимное фондирование, симбиоз? Не было ли это сущностью их пресловутого «Проекта»?
К этому имел отношение и Казвелл, но он слаб и уязвим. Сразу после стычки с нами он наверняка связался с кем надо, на предмет помощи за былые услуги. Давление на них с каждым часом росло, вынуждая на встречные действия. Оставалось лишь ждать, когда они объявятся.
Энджел с Луисом сели в машину и отправились к жилищу Казвелла, чтобы, встав в стороне от дороги и от его дома, занять наблюдательную позицию. Так сказать, первая вахта. Уходя к себе в номер вздремнуть перед дежурством, я их наглядно себе представлял. Вот их машина, темная и притихшая; может быть, тихонько играет музыка по радио. Энджел подремывает, а Луис сидит тихо и чутко, приглядывая за дорогой, а некая сокровенная часть его блуждает по неведомым внутренним мирам.
Во сне я пробирался по Галааду и слышал, как где-то там плачут дети. Я повернул к церкви и увидел там унылых мальчиков и девочек, тесно спеленатых ядовитым плющом. Нагие тела хищно обвивали ползучие побеги, норовя умыкнуть детишек к себе в зеленый мир и там поглотить. На земле виднелась кровь, а в лоскут сочащейся красными пятнами мешковины было завернуто безжизненное тельце младенца.
А снизу из земляной норы выползал тощий костлявый старик с облезлым, обезображенным тленом лицом; сквозь дыры в щеках виднелись зубы.
— Старый Галаад, — выполз и произнес Дэниел Клэй. — Он входит в душу…
На прикроватной тумбочке грянул телефон. Звонил О’Рурк. Так как сотовая связь до Джекмена не доходит, было предусмотрительно с моей стороны оставить координаты на случай, если дома на востоке что-нибудь стрясется, так что и у О’Рурка, и у Джеки Гарнера был на руках телефон этого постоялого двора. Да и пистолет мой, коли на то пошло, все еще находился невесть где, и я, так или иначе, нес ответственность за то, что мог им вытворить сорвавшийся с цепи киллер.
— Меррик убит, — сообщил Бобби.
Я неловко сел. Во рту все еще стоял привкус еды, но теперь он ощущался как грязь, и совсем свежим было дурное воспоминание сна.
— Как?
— Уделан на парковке твоего отеля. Похоже, последний день у него выдался насыщенным. Дел до вечера он проделал немало. Вчера двумя пулями — десятимиллиметровыми, — был убит Мейсон Дубус. Баллистическая экспертиза еще не сделана, но людей здесь, сам понимаешь, стреляют не каждый день, и уж, во всяком случае, не из «десятки». Это только начало. Пару часов назад помощник шерифа в округе Сомерсет наткнулся у обочины под Бингемом на два трупа. Судя по всему, русские. Затем поступил звонок от женщины: в пяти километрах к северу оттуда взаперти в подвале сидел ее отец, старик. У него там ветеринария — лечение животных, сам понимаешь, а не боевых ранений. И вот кто-то с приметами Меррика к нему туда ворвался и приказал срочно обработать огнестрельное ранение, да еще и указать проезд к дому Дубуса. А затем старика запер. Со слов ветеринара, рана была довольно серьезной, но он ее обработал и заштопал как мог. После этого Меррик, судя по всему, поехал дальше на северо-восток, шлепнул по дороге Дубуса, а затем остановился у гостиницы. К той поре он, должно быть, потерял уже много крови. Свидетели сообщают, что он сидел в углу, пил виски, не сказать, чтобы много, о чем-то с собой невнятно разговаривал, а затем пошел на выход. Вот там его и ждали.
— Сколько их было?
— Двое, оба в птичьих масках. Слышишь звон? Забили его до смерти; во всяком случае, почти. По крайней мере, так они думали, когда от него отходили.
— Сколько он еще протянул?
— Не только протянул, а еще и вынул из-под водительского сиденья твой пистоль и грохнул одного из нападавших. Я рассказываю с чужих слов, но копы на объекте прямо-таки голову ломают, как ему это удалось. Они сломали ему все что можно и нельзя — не тело, а мешок с перебитыми костями. Уж очень, видно, у Меррика на того парня душа горела. Он его сначала повалил выстрелом в левую лодыжку, а затем угостил в голову. Тот, второй, пытался мертвого товарища оттащить, но у трупа нога попала в слив, и он его бросил.
— Убитого как-то звали?
— Как-то, разумеется, звали, только бумажника при нем не оказалось. Или не взял с собой, или товарищ вытащил, перед тем как убежать. Следы прятал. Если есть желание, могу кое с кем связаться, устроить, чтобы ты на него взглянул. Его сейчас переправили в Огасту. Утром медэксперт будет делать аутопсию. Как тебе там Джекмен? Я никогда не думал, что ты охотник. На зверей, во всяком случае. — О’Рурк сделал задумчивую паузу. — Н-да, Джекмен, — повторил он со вздохом. — Гостиница «Олд Мус», она вроде как на пути к Джекмену, верно?
— Верно, — эхом отозвался я.
— А Джекмен в двух шагах от Галаада. А Мейсон Дубус был в Галааде большой шишкой, когда там все это варилось.
— Ну да, — ответил я нейтрально.
Я не знал, в курсе ли Бобби насчет погрома, учиненного Мерриком у Джоэла Хармона; не знал он, скорее всего, и об описаниях Энди Келлога. Нежелательно, чтобы копы запрудили сейчас всю площадку, во всяком случае пока. Казвелла мне хотелось расколоть самому. Теперь это мой долг перед Фрэнком Мерриком.
— Я так думаю, — сказал О’Рурк, — скоро все копы это тоже для себя уяснят. Ты там, наверное, сейчас не один, а в компании. Знаешь, мне обидно будет осознавать, что ты от меня что-то утаил. Но ты же так не сделаешь, правда?
— Я просто на ходу подстраиваюсь под обстановку, — пояснил я. — И еще не хочется отвлекать тебя по пустякам, пока я не разузнал все досконально.
— Да ладно тебе, — с ревнивой ноткой отмахнулся Бобби. — В общем, как съездишь взглянуть на то тело, сразу мне позвони.
— Позвоню.
— Смотри не забудь, а то я в самом деле могу принять близко к сердцу.
Он положил трубку.
Ну что ж, самое время. Я набрал телефон Казвелла. Трубку взяли только с пятого гудка. Голос у Казвелла был какой-то квелый (немудрено, учитывая час моего звонка).
— Кто это?
— Это Чарли Паркер.
— Я же говорил, никогда…
— Заткнись, Отис. Заткнись и слушай. Убит Меррик.
О том, что Меррику удалось убить одного из нападавших, я говорить не стал. Об этом ему лучше не знать, по крайней мере пока. Если Меррика накануне убили возле «Олд Мус», это подразумевает одно: те, кто планировал затем удар по Джекмену, уже здесь, и они бы уже успели столкнуться с Энджелом и Луисом. Но мы ничего о них не слышали, а это означает, что гибель товарища их несколько отпугнула, спутала карты.
— Они смыкаются, Отис. Смыкаются вокруг тебя. На Двести первой автостраде двое напали на Меррика. Видимо, они уже ехали сюда, но он им там случайно попался. Следующая их остановка точно здесь. Не исключено, что они попытаются кинуться на меня и на моих друзей, хотя не думаю, что у них хватит на это смелости. На Меррика они налетели сзади, с битами и ломиками. А у нас как-никак пистолеты. Может, и у них тоже, но с нами им не тягаться, это я гарантирую. Отис, я тебе уже сказал: ты у них слабое звено. Избавившись от тебя, они смогут таким образом укрепить свою цепочку. А сейчас я у тебя единственная надежда, что ты дотянешь до рассвета.
На том конце стояла тишина, а затем послышался какой-то сдавленный всхлип.
— Я знаю, Отис, ты не желал ей зла. Ты не похож на того, кто мог бы обидеть девчушку.
Всхлипывание послышалось отчетливей. Надо поднажать.
— Те, другие, что убили Фрэнка Меррика, они же тебе не чета. Ты не такой, как они, Отис. Не позволяй им опускать себя до их уровня. Ведь ты не убийца, Отис. Ты не убиваешь людей, а уж тем более маленьких девочек. Я этого в тебе не вижу. Ну вот не вижу, и все.
— Я бы сам ребенка сроду не обидел, — слезливо выговорил Казвелл. — Я так люблю детишек.
От тошнотной приторности, с какой он это сказал, я почувствовал себя так, будто извалялся в грязи, изнутри и снаружи. Захотелось искупаться в ванне с кислотой, а то, что останется, еще и выплеснуть в себя, очистить внутренности.
— Я знаю, — выдавил я через силу. — Спорим, это ты ухаживаешь за теми могилками у реки, разве нет? Ведь так?
— Да, — признался он. — Им не надо было так поступать с младенчиками. Не надо было лишать их жизни.
Я предпочел не думать, отчего он решил, что им надо было оставить жизнь, дать им вырасти хотя бы в детей. Проку от этого нет, во всяком случае на данный момент.
— Отис, а что случилось с Люси Меррик? Ведь она была там, в том доме, разве не так? А затем исчезла. Что произошло, Отис? Куда она делась?
Я слышал, как он шмыгнул носом и, судя по всему, вытер его рукой.
— Это случайно вышло, — промямлил он. — Ее туда привели и…
Казвелл умолк. У него не было названия тому, что он проделывал до этого с детьми, во всяком случае в разговоре с теми, кто был не из его круга. Не надо давать ему над этим задумываться.