Джон Коннолли – Неупокоенные (страница 66)
Они были здесь. Полые Люди.
И будь даже Коллектор один (что, разумеется, не так), без характерного ощущения тянущихся за ним полузримых фигур, напоминающих фрагменты его самого, то и тогда вступить с ним в схватку решился бы разве что конченый сумасшедший. Коллектор источал глухую темную угрозу. Он был убийцей, стопроцентно. Киллером, подобным Меррику, — с той разницей, что Меррик приканчивал за деньги, а теперь из мести, никогда не строя иллюзий насчет праведности или оправданности своих деяний, в то время как Коллектор лишал людей жизни из убеждения, что ему дано на это высшее соизволение. Общей у этих двоих была святая уверенность в ошибочности земного существования тех, кого они решили отправить на тот свет.
Я сделал глубокий вдох, чуть подавшись при этом вперед. Затем откинулся на спинку, и раскрепощенность позы несколько сняла напряжение в плечах и руках. Коллектор, судя по всему, был слегка разочарован.
— Думаешь, ты хороший человек? — спросил он. — Как можно отличить добро от зла, если методы у них, по сути, одни и те же?
— Чего ты хочешь? — спросил я вместо ответа.
— Я хочу того же, что и ты: разыскать насильников Эндрю Келлога и иже с ними.
— Они убили Люси Меррик?
— Да.
— Ты знаешь это наверняка?
— Да.
— Откуда?
— Живые помечают этот мир на свой лад, мертвые на свой. Надо просто уметь считывать знаки вроде… — Коллектор поискал сравнение поудачней и, найдя, щелкнул пальцами, — вроде письмен на стекле или отпечатков на пыли.
Он подождал моей реакции и, не дождавшись, несколько огорчился.
А вокруг нас двигались, колыхались тени.
— И ты решил использовать Меррика, чтобы он высветил для тебя тех людей? — спросил я так, как будто не он навеял мне эту мысль и не он знал того, что, вероятнее всего, чувствовал.
— Я думал, это может оказаться полезным. Нет нужды говорить, что мистер Элдрич на этот счет не разделял моего оптимизма, но, как всякий добрый поверенный, он делает то, что желает его клиент.
— Похоже, Элдрич оказался прав. Меррик отбился от рук окончательно.
Коллектор в невеселом признании цокнул языком:
— Казалось бы, так. Но может обернуться, что как раз он меня на них и выведет. Впрочем, в настоящее время мы уже не оказываем ему содействия в поисках. Мистеру Элдричу стали с каких-то пор поступать достаточно щекотливые вопросы от полиции. Это его беспокоит. Он был вынужден открыть новое досье, а у него, несмотря на любовь к бумаге, папок и без того многовато. Любит он эдак… по старинке.
Коллектор, смакуя, раскатывал слова по языку и гортани.
— А Дэниела Клэя ты ищешь?
Собеседник лукаво улыбнулся.
— А зачем мне, спрашивается, искать Дэниела Клэя? — с жеманной игривостью тона спросил он.
— Потому что насилие претерпевали вверенные ему дети. Потому что информация, приведшая к тому насилию, вероятно, исходила от него.
— Так ты полагаешь, что если его ищу я, то он должен быть однозначно виновен? А? Несмотря на твою ко мне неприязнь, ты все-таки, похоже, доверяешь моему суждению?
Он прав. Осознание этого меня коробило, но правдивость слов Коллектора невозможно отрицать. Почему-то я считал, что если Клэй и впрямь виновен, то Коллектор как раз по этой причине пустится на его розыски.
— Вопрос тот же: ты его ищешь?
— Нет, — ответил Коллектор. — Не ищу.
— Из-за того, что он не был причастен, или из-за того, что тебе уже известно, где он?
— Какой ты! Это означало бы все раскрыть. Зачем мне проделывать за тебя всю твою работу?
— Так что теперь?
— Я хочу, чтобы ты оставил Элдрича в покое. Он не знает ничего, что составляло бы для тебя пользу, и не может ничего сказать даже при желании. Я хотел выразить сожаление по поводу того, что произошло между тобой и Мерриком. Добавлю лишь, что я здесь ни при чем. Наконец, я хотел тебе сказать, что в данном конкретном случае мы с тобой идем попутным курсом. Я желаю выявить этих людей. Узнать, кто они.
— Зачем?
— Чтобы иметь с ними дело.
— Делами занимается суд.
— Перед высшим судом отвечаю я.
— Я не хочу препоручать их тебе.
Собеседник пожал плечами:
— Я терпелив. И умею ждать. Их души, так или иначе, обречены. Все остальное неважно, а важно единственно это.
— Как ты сказал?
Коллектор чертил на столешнице узоры, похожие на буквы некоего непостижимого алфавита.
— Бывают грехи столь тяжкие и ужасные, что прощения совершившему их нет. Душа его утрачивается. Она возвращается к Тому, кто ее создал, чтобы Он распорядился ею по своему усмотрению. Остается лишь пустая оболочка, неприкаянное сознание без благодати и снисхождения.
— Полая, — вырвалось у меня, и что-то в сумеречной мути будто откликнулось на произнесенное мной слово, как бывает собака откликается на кличку, брошенную незнакомцем.
— Да, — кивнул Коллектор. — Слово как нельзя более уместное.
Он огляделся, словно бы вбирая в себя бар и его сиюминутных обитателей, но на самом-то деле фокусируясь не на людях и предметах, а на пространствах меж ними, улавливая движение там, где должна быть лишь ровная тишина; на очертаниях без подлинной формы. Когда он заговорил снова, голос его был проникнут задумчивой грустинкой.
— А даже и существуй эти вещи, кто бы их заметил? — спросил он. — Разве что брошенные отцами восприимчивые дети, в неизбывном страхе за своих матерей. Святые простаки да провидцы-юродивые, что чуют подобные вещи нутром. Но ты не из тех и не из других. — Глаза Коллектора лукаво мелькнули в мою сторону. — Как же ты видишь то, чего не видят другие? Будь я на твоем месте, меня бы эти вещи не на шутку тревожили.
Он облизнул губы, но язык был сух и не дал им влаги. Местами они были в глубоких трещинах; поджившие рубцы смотрелись темнее свежих.
— Полые, — повторил он, растягивая слово по слогам. — А вот ты полый человек, мистер Паркер? Ведь коли на то пошло, нищета с маетой ходят под руку четой. Для достойного кандидата в рядах всегда отыщется местечко. — Коллектор улыбнулся, при этом одна из трещин на нижней губе разошлась, и в рот ему, округлившись, скатилась рубиновая капелька. — А впрочем, нет, тебе недостает…
Он поднялся уходить, положив на стол двадцатку за коктейль (основной ингредиент, судя по запаху, бурбон «Джим Бим»), к которому за разговором и не притронулся.
— Дадим-ка на лапку нашей прислужнице, — усмехнулся он. — В конце концов ты ведь чувствуешь, что она этого достойна.
— А эти люди единственные, кого ты разыскиваешь? — внезапно спросил я. Хотелось знать, есть ли среди них и другие — может, и я в их числе.
Коллектор бочком накренил голову — ну прямо сорока-воровка, углядевшая блеснувший на солнце предмет.
— Я всегда в поиске, — сказал собеседник на это. — Сколько их еще ждут своей участи, и никого нельзя обойти вниманием. Ох, сколько их! — Он уже плавно отчаливал. — Может, свидимся снова, к добру или к худу. А сейчас мне пора, и мысль, что ты можешь невзначай цапнуть меня за пятку, вселяет легкое беспокойство. А вообще было бы лучше, если б мы изыскали какой-то способ ужиться в этом мире. Я уверен, что можно достичь какого-то компромисса. Заключить сделку.
Он тронулся к двери, а за ним по стенам шлейфом повлеклись тени. Я различал их в зеркале белесыми мазками на черном, как видел когда-то лицо Джона Грейди — тоже в зеркале, — волком воющего над своим проклятием. Лишь когда дверь открылась и в нее на секунду протянулся желтый клин света, я заметил на противоположной лавке оставленный Коллектором конверт. Я его взял. Конверт был тонкий, незапечатанный. Открыв его, заглянул внутрь. Там лежала черно-белая фотография, которую я вынул и положил на стол в тот момент, когда дверь у меня за спиной закрылась, так что теперь лишь мигающие отсветы фонаря освещали фото моего дома, густеющие сверху облака и машину у дорожки, возле которой стояли двое: высокий и мощный, сурового вида темнокожий, а рядом улыбчивый растрепа пониже ростом.
Фотографию я какое-то время пристально разглядывал, после чего упрятал обратно в конверт и сунул в карман куртки. Из дверей кухни появилась официантка, не замедлившая полоснуть меня заплаканными глазами. Бар я покинул, а заодно и Элдрича с его секретаршей и курганами старых бумаг, написанных на имя мертвых. Оставил их всех и больше не возвратился.
В то время как я ехал на север, у Меррика были свои дела. Он приближался к дому Ребекки Клэй. Позднее, когда все завершится кровью и пальбой, его присутствие припомнит сосед, но пока Меррик шел незамеченным. У него вообще был дар при необходимости рассеивать внимание, сливаться с пейзажем. Он увидел двоих верзил в слонином грузовике, а также авто третьего, припаркованное позади дома. В авто никого не было, то есть человек, по всей видимости, находился внутри. В том, что с ним можно совладать, Меррик не сомневался, но поднимется шум, а это привлечет внимание остальных. Их тоже можно грохнуть, но риск чересчур велик.
И Фрэнк решил отступить. Вместо этого он обзавелся новой машиной, выехав в ней на скорости из гаража летнего домика в Хиггинс-Бич, и проехал к складу обветшалого строительного участка возле Вестбрука, где застал в одиночестве за работой Джерри Лежера. Ему он сунул в рот ствол пистолета и проинформировал, что с выниманием оного Лежер должен будет выложить без утайки все, о чем они общались с женой насчет ее отца, а также все, что он знал или подозревал насчет событий, приведших к исчезновению Дэниела Клэя, иначе затылок будет снесен напрочь, со всеми волосами. Лежер был абсолютно уверен, что жить ему осталось всего ничего. И он во всех деталях — ложных и полуправдивых, надуманных и откровенно вымышленных — в красках поведал Меррику о своей шлюхе-жене. Была тут также и правда, что хуже любой лжи.