Кто колыбель певца сумел на севере найти.
Но краток срок, недолог взлет за грань тщеты земной,
30 Из жизни горькой и благой, в надзвездный мир иной;
Недолог взлет и краток срок, — там больше быть нельзя:
Не то забудется твоя скудельная стезя.
Как страшно образ потерять, запомненный в былом,
Утратить брата ясный взгляд, бровей сестры излом!
35 Вперед, сквозь ветер! И вбирай палящий колорит;
Он жарче и мощней того, что на холстах горит!
Виденья прошлого живят былую смоль кудрей,
Седины скудные ярят и гонят кровь быстрей.
Нет, нет! Не властен этот страх! И, натянув канат,
40 Ты счастлив, чуя, как рывком тебя влечет назад.
Блажной, на водопад воззрев, ты в следующий миг
Заметы памяти своей уже почти постиг;
Ты их читаешь в царстве гор, пристроясь на углу
Замшелой мраморной плиты, венчающей скалу.
45 Хоть прочен якорь, но всегда паломник в путь готов,
Он мудрость в силах сохранить, бредя в стране хребтов,
И зыбку гения сыскать средь голых, черных гор,
И не сомкнуть глаза души, не замутить свой взор.
НА ВЕРШИНЕ БЕН НЕВИС[161]
О Муза, преподай мне свой урок
Здесь, на вершине, затканной туманом!
Взгляну ли вниз — там в пропастях залег,
Клубясь, туман. Таким же смутным, странным
5 Нам ад рисуется. Взгляну ли ввысь —
И там седой туман. О небе знаем
Ничуть не больше мы. И гложет мысль,
Когда вовнутрь мы взоры обращаем,
Что и себя нам видеть не дано...
10 И вот, ничтожный, я достиг вершины,
Но что глазам предстало? Лишь одно:
Что я стою здесь, а кругом — теснины.
Кругом густой туман. Туман и тьма
И здесь, и в царстве мысли и ума.
«ЗДРАВСТВУЙ, РАДОСТЬ, ЗДРАВСТВУЙ, ГРУСТЬ...»[162]
Здравствуй, радость, здравствуй, грусть,
Дудка Пана, ряска Леты,
Нынче пусть, и завтра пусть,
Я люблю и то, и это:
5 Хмурый взгляд в погожий день,
Смех — под ливнем разливанным;
Все мне любо: свет и тень,
Драма вместе с балаганом!
Яркий луг над тленьем скрытным,
10 Смех над чудом беззащитным,
Вздох над площадным шутом,
Гроб — и колокольный гром,
Отрок с черепом в руке,
Бриг разбитый на песке,
15 Волчьи ягоды с малиной,
В красных розах шип змеиный,
Клеопатра в царском платье
С черным аспидом в объятье,
Хороводы на полянах
20 Бледных муз и муз румяных,
Сумасшедший и здоровый,
Резвый Мом и Крон суровый,
Смех и вздох, и смех опять,
О, как сладко горевать!
25 Так входите, лиц не пряча,
Музы пения и плача,
Одарите вдохновеньем,
Чтоб и мне забыться пеньем, 
