Джон Китс – Стихотворения (страница 52)

280 Сон девы затенен завесой пышной, Свисающей с лепного потолка. Над Маделиной Порфиро неслышно Склоняется — и робкая рука К подушке прикасается слегка. Но полночь властно чувства чаровала — И, словно скованная льдом река, Во сне оцепенев, она молчала, А лунный свет играл на кромке покрывала. 289 Взял лютню он — и песня полилась, Полна печали и надежды страстной: «La belle dame sans mercy»[84] она звалась, Ее отчизной был Прованс прекрасный. Но Маделина в дреме безучастной — Недвижна словно статуя — и вдруг Глаза открыла. В их лазури ясной, Как туча налетевшая, испуг... Он, смолкнув, ниц упал — лишь сердца слышен стук. 298 Но широко раскрытыми глазами Блуждая в царстве сладостного сна, Наполнив их туманными слезами, На Порфиро глядит, глядит она. Не узнает его, потрясена Случившейся нежданно переменой. Внезапная страшна ей тишина: Недвижен он, обняв ее колена; И сердце полнится тревогою смятенной. 307 «Ах, Порфиро! Мгновение назад Твой дивный голос, клятвенно-влюбленный, С напевами сливался в стройный лад; Сиял твой взгляд, восторгом озаренный — И вдруг ты побледнел, тоской сраженный, И, лютню уронив, поник, скорбя... Молю: стань прежним, песней окрыленной Утишь тревогу, успокой, любя: Знай, нету на земле мне места без тебя». 316 И Порфиро воспрянул упоенно: Как тонет метеор в пучине вод, Звездой слепящей канув с небосклона, Как с розой заодно фиалка льет На утренней заре дыханья мед, Так с Маделиной Порфиро... Все смолкло, И только ветер в окна яро бьет Колючим снегом, сотрясая стекла. Померкла ночь: луна в прорывах туч поблекла. 325 «Темно: буянит ветер ледяной. Нет, то не сон: в твоем тону я взоре». «Темно: разбушевался ветер злой. Увы, не сон — о горе мне, о горе! Теперь меня покинешь ты в позоре. Жестокий! кто привел тебя сюда? Обманута тобой, погибну вскоре, Как горлица, лишенная гнезда. Но все прощаю — и прощаюсь навсегда!» 334 «О нежная невеста — Маделина, Мечтательница милая моя! Нет для меня другого властелина, Твоим вассалом верным буду я — И, преданность священную тая, Твоим щитом багряным буду ныне. Доверься мне: заброшенный в края Мне чуждые, я мнил себя в пустыне — И вдруг, как пилигрим, приблизился к святыне. 343 Бушует вьюги безобразный бред, Но нам она должна быть добрым знаком.