А вот вспорхнула из кустов синица.
Вот бабочка. Раскинула крыла,
Приникла к розе — и насквозь прожгла
340 Ее земная радость. Снова, снова
Я извлекаю множество такого
Из памяти — но не забыть бы мне
О маками увитом тихом сне.
Он рифмы мне подсказывает споро
350 И властен шумно-дружеские хоры
Блаженной тишиною заменить.
Я об ушедшем дне могу грустить,
О радостях его, в своей постели.
То был поэта дом[70] — ключи звенели
355 От храма радости. Из темноты
Чуть виделись знакомые черты
Поэтов прошлого. Мертвы и зыбки
Их мраморно-холодные улыбки.
Как счастлив тот, кто будущим векам
360 Свою вверяет славу. Были там
Сатиры, фавны — резвыми прыжками
Сквозь листья устремились за плодами
Созревшими. Вот храм передо мной,
Вот по траве беспечною гурьбой
365 Проходят нимфы — и рукою белой
Одна из них уже почти задела
Луч солнца. А на полотне другом
Склонились сестры — и глядят вдвоем
На робкие движения ребенка.
370 Вот нимфы вместе слушают, как звонко
Пастушья дудка на лугу поет.
Вот нимфа покрывало подает,
Чтоб вытерлась купальщица-Диана,
И кончик покрывала непрестанно
375 Трепещет и соседствует с водой:
Так океанский пенистый прибой
Бросает белизну свою на скалы,
Чтобы она вдоль брега трепетала,
А после, пенной влагой поиграв,
380 Ее развеет по ковру из трав.
Покорно Сафо[71] голову склонила,
Полуулыбка на устах застыла,
В чертах ее покой: давно сошла
Печать угрюмых дум с ее чела.
385 Вот рядом мраморный Альфред Великий
С сочувствием и жалостью на лике
К терзаньям мира. Вот Костюшко — он
Страданьем благородным изможден.
А вот Петрарка в рощице зеленой,
390 Явленьем Лауры вновь потрясенный.
Счастливцы! Мощных крыльев гордый взлет
Им виден. Лик Поэзии сверкнет
Меж ними — и пред ней такие дали,
Куда проникнуть я смогу едва ли.
395 Но мысль о них меня лишала сна,
И мысль о них, и лишь она одна,
Во мне питала вспыхнувшее пламя...
Рассвет своими ранними лучами
Коснулся глаз, врасплох застав меня, —
400 Я встал навстречу разгоранью дня.
Я за ночь отдохнул, стал разум светел.
Готов приняться я за строки эти,
И, как они ни выйдут, я — творец,
Они мне сыновья, я им — отец.
«ЛАМИЯ», «ИЗАБЕЛЛА», «КАНУН СВЯТОЙ АГНЕСЫ» И ДРУГИЕ СТИХИ[72]
ЛАМИЯ[73]
