Джон Китс – Стихотворения (страница 17)

И Уну нежную — в тиши лесной, И Арчимаго,[38] сгорбившего плечи Над книгой мудрости сверхчеловечьей; Кто исходил все области мечты, 40 Изведал все оттенки красоты — От зыбких снов Титании прелестной До стройных числ Урании небесной; Кто, дружески гуляя, толковал С Либертасом опальным — и внимал 45 Его рассказам в благородном тоне О лавровых венках и Аполлоне, О рыцарях, суровых как утес, О дамах, полных кротости и слез, — О многом, мне неведомом доселе. 50 Так думал я; и дни мои летели Или ползли — но я не смел начать Тебе свирелью грубой докучать, И не посмел бы, — если б не тобою Я был ведом начальною тропою 55 Гармонии; ты первый мне открыл Все тайники стиха: свободу, пыл, Изящество, и сладость, и протяжность, И пафос, и торжественную важность; Взлет и паренье спенсеровых строф, 60 Как птиц над гребнями морских валов; Торжественные Мильтона напевы, Мятежность Сатаны и нежность Евы. Кто, как не ты, сонеты мне читал И вдохновенно голос возвышал, 65 Когда до высочайшего аккорда Доходит стих — и умирает гордо? Кто слух мой громкой одою потряс, Которая под грузом, как Атлас, Лишь крепнет? Кто сдружил меня с упрямой 70 Задирою — разящей эпиграммой? И королевским увенчал венцом Поэму, что Сатурновым кольцом Объемлет все? Ты поднял покрывало, Что лик прекрасной Клио затеняло, 75 И патриота долг мне показал: Меч Альфреда, и Кассия[39] кинжал, И выстрел Телля, что сразил тирана. Кем стал бы я, когда бы непрестанно Не ощущал всей доброты твоей? 80 К чему тогда забавы юных дней, Лишенные всего, чем только ныне Я дорожу? Об этой благостыне Могу ль неблагодарно я забыть И дани дружеской не заплатить? 85 Нет, трижды нет! — И если эти строки, По-твоему, не слишком кривобоки, Как весело я покачусь в траву! Ведь я давно надеждою живу, Что в некий день моих фантазий чтенье 90 Ты не сочтешь за времяпровожденье Никчемное; пусть не сейчас — потом; Но как отрадно помечтать о том! Глаза мои в разлуке не забыли Над светлой Темзой лондонские шпили; 95 О! вновь увидеть, как через луга, Пересекая реки и лога, Бегут косые утренние тени, Поеживаться от прикосновений Играющих на воле ветерков; 100 Иль слушать шорох золотых хлебов,