Ничуть: алеет роза у калитки,
10 К ней пчелы льнут и ластятся ветра,
И спеет слива в дымчатой накидке,
И озеро незыблемей сапфира;
Зачем же славу вымогать у мира
За благодать и веры, и добра?
«ДВА БУКЕТА ПРИЛИЧНЫХ...»[190]
Два букета приличных
И три сорных травки,
Два-три носа античных
И две-три бородавки.
5 Два-три знатока
И два-три дуралея,
Два-три кошелька
И одна гинея.
Два-три раза чуть-чуть
10 В две-три стукнуть калитки,
Две минуты вздремнуть
Две-три попытки.
Два-три рыжих кота
И два серых мышонка,
15 Два щенка без хвоста
И два-три котенка.
Две селедки соленых,
Две-три звездочки в небе,
Два-три франта влюбленных
20 И две миссис — тсс! — Эбби.[191]
Две-три милых усмешки,
Два-три вздоха примерно,
Две-три мили в спешке
И две-три таверны.
25 Два гвоздя, очень длинных,
Для двух шляпок изящнейших,
Два яйца голубиных
Для сонетов приятнейших.
ОДА ПРАЗДНОСТИ[192]
Они не трудятся, не прядут.
Однажды утром предо мной прошли
Три тени, низко головы склоня,
В сандалиях и ризах до земли;
Скользнув, они покинули меня,
5 Как будто вазы плавный поворот
Увел изображение от глаз;
И вновь, пока их вспомнить я хотел,
Возникли, завершая оборот;
Но смутны, бледны силуэты ваз
10 Тому, кто Фидия[193] творенья зрел.
О Тени, я старался угадать:
Кто вас такою тайною облек?
Не совестно ль — все время ускользать,
Разгадки не оставив мне в залог?
15 Блаженной летней лени облака
Шли надо мной; я таял, словно воск,
В безвольной растворяясь теплоте;
Печаль — без яда, радость — без венка
Остались; для чего дразнить мой мозг,
20 Стремящийся к одной лишь пустоте?
Они возникли вновь — и, лишь на миг
Явив мне лица, скрылись. День оглох.
Вдогонку им я прянул, как тростник,
Взмолясь о крыльях — я узнал всех трех.
25 Вожатой шла прекрасная Любовь;
Вслед — Честолюбье, жадное похвал,
Измучено бессоницей ночной;
А третьей — Дева, для кого всю кровь 
