Джон Киган – Великая война. 1914–1918 (страница 83)
С такой уверенностью отвечать на призыв к окончанию военных действий после 28 месяцев ужасной войны могли только страны, сохранившие высокую степень политического единства. Во Франции и Великобритании оно было, несмотря на радикальные перемены в правительствах обеих стран. В начале войны Национальное собрание Франции одобрило политику священного единения ради сохранения страны и достижения победы. Теперь министерские посты занимали другие люди, но этот союз партий сохранился. Правительство Вивиани ушло в отставку в октябре 1915 года, но новый премьер-министр Аристид Бриан был членом предыдущего кабинета и поддержал коалицию. В мае 1915-го партии, представленные в британском парламенте, также образовали коалицию — после обвинений в адрес правительства либералов, не обеспечившего должное снабжение британских войск во Франции, однако Герберт Асквит сохранил пост премьер-министра и весь следующий год успешно поддерживал видимость единства. Как бы то ни было, в лице Ллойд Джорджа, министра вооружений, он имел коллегу, который был постоянно — и справедливо — недоволен его вялым стилем руководства. В начале декабря 1916-го Асквит обнаружил, что лишён возможности маневрировать в сложившейся схеме перестановок высшего военного руководства. Ему пришлось согласиться с собственным исключением из Военного комитета, который наделялся беспрецедентными полномочиями, но затем Асквит отказался принять новое назначение и стал настаивать на отставке Ллойд Джорджа. Во время последовавшего за этим кризиса он предложил свой состав комитета, ошибочно надеясь на поддержку парламента. Признавая способность Ллойд Джорджа руководить страной в столь сложной для неё ситуации, лидеры и либералов, и консерваторов пересилили свои антипатии к его эгоизму и согласились войти в коалиционное правительство под руководством Военного комитета, который пользовался почти неограниченными правами. Кабинету Ллойд Джорджа суждено было оставаться у власти до конца войны.
Политические перестановки сохранили партийные коалиции, однако они не разрешили проблему, которая была причиной недовольства деятельностью правительств Вивиани и Асквита, — их отношения с Верховным командованием. В Германии военачальники сменялись по желанию кайзера, являвшегося Верховным главнокомандующим, назначавшего на все посты в армии и снимавшего с них. К концу 1916 года он уже отправил в отставку двух начальников Генерального штаба — Мольтке и Фалькенхайна. В Британии смена Верховного главнокомандующего теоретически проводилась по решению одного субъекта власти — правительства, но не монарха. На практике подобным переменам мешало общественное мнение, свидетельством чего была невозможность отправить в отставку сэра Джона Френча, хотя его неспособность руководить операциями во Франции уже давно стала очевидна кабинету. Во Франции сложилась ещё более трудная ситуация. Жоффр, будучи Верховным главнокомандующим, по конституции получал высшую власть в прифронтовой зоне. Даже члены парламента не имели права появиться там без его разрешения, тогда как Жоффр не только командовал армиями на французской земле, но и обладал теми же полномочиями на всех других военных театрах. В результате командующие армиями и группировками во Франции, Великобритании, а вскоре и в Италии могли не беспокоиться о том, что их положение будет поколеблено из-за тяжёлых потерь или отсутствия успехов на полях сражений.
В Британии Хейг оставался на своём посту до конца войны, несмотря на то что к концу 1917 года почти полностью утратил доверие Ллойд Джорджа. Во Франции недовольство Жоффром, усиливавшееся после начала битвы под Верденом, привело к его почётной отставке в декабре 1916 года. Тем не менее отношения между политическим руководством страны и военным командованием нисколько не улучшились — генералу Луи-Жуберу Лиоте, проконсулу Марокко, назначенному военным министром после отставки Жоффра, были даны расширенные административные полномочия без права командования во Франции. Найти адекватную замену Жоффру не удалось. Нивель, на которого пал выбор политиков, был умён и красноречив. Ему удалось переломить ход боёв под Верденом, как только немцы прекратили наступление, а вершиной его стремительного, всего за два года, восхождения по служебной лестнице от простого полковника — одного из многих — стало возвращение форта Дуомон. Однако последующие события показали, что уверенность Нивеля в собственных способностях была преувеличенной, а доверие, оказанное ему правительством, необоснованным. Конечно, сейчас нам судить легко, а как в то время было признать, что и правительство, и Генеральный штаб могут ошибаться? Главная причина неудовлетворённости и самой системой, и отдельными людьми заключалась в тщетности попыток найти что-то или кого-то лучше. Проблема командования в условиях Первой мировой войны оказалась неразрешимой. Генералы походили на слепоглухонемых — они не могли видеть, как разворачиваются начатые ими операции, не могли слышать доклады, не могли разговаривать с теми, кто отдавал приказы перед началом боевых действий. Война переросла тех, кто её вёл.
В Германии, Великобритании и даже во Франции, горько скорбевшей о тех, кто погиб, защищая родную землю, воля народа тем не менее оставалась несломленной. Главным в жизни немцев стало слово «стойкость». Несмотря на ужасные страдания, люди не допускали даже мысли о поражении[509]. Вера в блестящую победу могла ослабеть, но уступки казались такими же немыслимыми, как и поражение. В Британии, узнавшей, что такое большие потери, только в 1916 году, решимость держаться оказалась ещё сильнее. В 1916-м массовое добровольческое движение, когда в армию записались миллионы мужчин, стало затухать и был принят закон о воинской повинности, согласно которому гражданские лица впервые в британской истории призывались на службу в армию. И всё-таки газеты бесстрастно констатировали:
Французские бунты
В ноябре 1916 года на встрече представителей союзников в Шантийи, где находился французский Генеральный штаб, было запланировано большое наступление на 1917-й — аналогичное совещание состоялось в декабре прошлого года, и его результатом стали битва на Сомме и Брусиловский прорыв. Как и годом раньше, итальянцы планировали возобновить наступление на австрийцев на реке Изонцо. Русские также обещали весеннее наступление. Детали они не сообщали, но были настроены оптимистически, поскольку их промышленность выпускала как никогда много оружия и боеприпасов[512]. Союзники главные силы планировали сосредоточить в центре Западного фронта, на старом поле боя у Соммы. Затем французы и британцы предполагали перейти в наступление во Фландрии, чтобы очистить бельгийское побережье и захватить базы подводного флота Германии, действия которого против британских кораблей становились всё эффективнее.
Реализации этих планов помешали два обстоятельства. Во-первых, командовал теперь не Жоффр, а Нивель, чьи взгляды на проведение операций не соответствовали планам возобновления битвы на Сомме. Сражение превратилось в бои на обескровливание и разрушение. Теперь кругом были разбитые дороги, длинные полосы изрытой снарядами земли, искорёженные леса, затопленные водой низины, лабиринты брошенных траншей, блиндажей и опорных пунктов. Местность в районе Соммы не подходила для внезапного удара, который, по мнению Нивеля, и являлся ключом к успеху. К 1917 году главным средством окопной войны стала артиллерия, и Нивель — сам артиллерийский офицер — полагал, что новая артиллерийская тактика обеспечит прорыв. Эта тактика заключалась в следующем: артиллерия — вся, до последнего орудия — должна была обрушить на немецкую оборону огонь на
Даже если бы Нивель не изменил разработанный на 1917 год план, действия немцев всё равно помешали бы новому наступлению на Сомме. 15 марта выяснилось, что противник оставляет свои позиции на всём фронте между Аррасом и Эной. Это было второе обстоятельство. Его ни Жоффр, ни кто-либо другой в ноябре, когда проходило совещание в Шантийи, никак не могли предвидеть. Да и вообще на войне планы противников редко совпадают. Пока союзники договаривались о возобновлении атак на участке, за который уже шли бои, немцы готовились оставить эту территорию. В сентябре 1916 года они начали работы по оборудованию «окончательной» линии обороны позади поля битвы на Сомме с целью сократить протяжённость фронта и таким образом высвободить до 10 дивизий — их можно будет перебросить на другие участки[514]. В январе новая линия обороны, или линия Гинденбурга, участки которой получили названия в честь героев скандинавских саг — Вотан, Зигфрид, Хундинг и Михель, — была завершена, а 18 марта полностью занята войсками. Когда британцы и французы поняли, что перед ними никого нет, им оставалось сделать только одно — выдвинуться вперёд по разбитой боями местности и окопаться напротив мощных оборонительных сооружений, с какими им ещё не приходилось сталкиваться.