Джон Киган – Великая война. 1914–1918 (страница 26)

Сражение при Монсе

О ситуации на левом фланге Ланрезак не упомянул. А между тем там его британские союзники весь день 23 августа храбро сражались с немцами и добились гораздо больших успехов в защите канала Монс-Конде, чем 5-я армия французов на Самбре. Британские экспедиционные силы, состоявшие из одной кавалерийской и четырёх пехотных дивизий, 11 дней назад высадились в Гавре, Булони и Руане и вечером 22 августа сосредоточились на намеченных для них позициях. На следующее утро они развернулись на фронте шириной 30 километров. На правом фланге английской армии сосредоточился 1-й корпус, а на левом — 2-й. С севера на них надвигались 14 дивизий 1-й немецкой армии фон Клюка. Командующий британскими экспедиционными силами сэр Джон Френч предполагал начать наступление в Бельгии вместе с 5-й французской армией. Известие о поражении Ланрезака на Самбре не только сделало этот план невыполнимым, но и поставило под угрозу правый фланг англичан. Тем не менее, когда незадолго до полуночи 22 августа из французского штаба поступила просьба о помощи, Френч пообещал продержаться на своих позициях в течение суток, дав тем самым союзникам возможность отступить организованно и не опасаясь атак с тыла.

Надо сказать, что французы вообще не смогли понять суть немецкого плана, иначе они не просили бы атаковать части фон Клюка с фланга — к этому времени его войска растянулись по всей линии фронта 5-й французской армии и британских экспедиционных сил. И всё равно британцам пришлось проверить, выполнима ли вообще идея Шлифена, недаром он чуть ли не на смертном одре напутствовал своего преемника: «Укрепляйте правый фланг».

Для Френча решение этой задачи не было невозможным. Британская армия — единственная в Европе — комплектовалась из наёмников. Все солдаты и офицеры имели боевой опыт — империя постоянно вела войны в своих колониях. Многие из них участвовали в Англобурской войне 1899–1902 годов и помнили, какой урон им наносил противник, ведя залповый и прицельный ружейный огонь из траншей на своих позициях. Англичане этот урок усвоили, и их пехота тоже стала окапываться. Русские ветераны войны с Японией поступали так же, но в Западной Европе британцы были единственными, кто в полной мере использовал силу укрытий при обороне. Получив приказ держаться на занятых позициях, они начали копать траншеи и к утру 23 августа буквально зарылись в землю по всей линии фронта. Район канала Монс-Конде промышленный, на его берегах расположено много шахт, и это позволило оборудовать превосходные позиции для обороны — прибрежные постройки превратились в укреплённые пункты, а отвалы породы — в наблюдательные, с которых корректировался огонь артиллерии по наступающему противнику[166].

Части фон Клюка — у него было шесть дивизий против четырёх британских — оказались не готовы к шквальному огню, обрушившемуся на них. «У немцев сложилось впечатление, что они столкнулись с каким-то новым противником — невидимым, укрывшимся за брустверами и в траншеях, более глубоких, чем те, что могли вырыть неопытные французы или бельгийцы»[167]. В сражениях около водопада Тугела и на реке Моддер, а также в битве за Спион-Коп буры показали пехоте её величества королевы Виктории, какую цену приходится платить за атаку на стрелков, укрывшихся в глубоких окопах, так что 23 августа 1914 года британцы не преминули воспользоваться возможностью самим преподать этот урок. Их десятизарядная винтовка «ли-энфилд» превосходила немецкую винтовку системы братьев Маузер, а британские солдаты были отличными стрелками. Со стандартом — 15 выстрелов в минуту — справлялось подавляющее большинство, к тому же за меткую и быструю стрельбу их поощряли доплатами, так что в свободное время многие совершенствовали своё искусство[168]. Вот воспоминания капитана Блома из 12-го Бранденбургского гренадерского полка, солдатам которого пришлось одними из первых попасть под прицельный винтовочный огонь с большого расстояния: «Перед моей ротой простирался очень длинный, плоский, похожий на болото луг. В его левой части виднелись отдельные дома и сараи, а справа в него вдавалась узкая полоска леса. В дальнем конце, приблизительно в километре, прямо впереди, были ещё какие-то строения. На лугу безмятежно паслись коровы»[169]. Мирный деревенский пейзаж оказался иллюзией. Вскоре выяснится, что британцы превратили каждый дом, каждую стену в маленькую крепость. «Вне всяких сомнений, они воспользовались опытом старых солдат, приобретённым в постоянных колониальных войнах»[170]. Утром, когда немцы оказались на открытом пространстве, скрытая опасность внезапно стала реальностью. «Как только мы вышли из леса, раздался залп. Пули, просвистев мимо нас, ударили в деревья за нашими спинами. Рядом со мной кто-то закричал. Пять или шесть моих парней рухнули на землю. Похоже, стреляли с большого расстояния. Спереди и слева… Мы были перед ними как на плацу. <…> Огонь вели залпами, но вдруг на мгновение они смолкли. Потом раздался частый перестук… Пулемёты!»[171]

Гренадерам Бранденбургского полка противостояли солдаты 1-го батальона Королевского уэсткентского полка, и именно их винтовки нанесли немцам наибольший урон. Впрочем, два имевшихся на вооружении батальона пулемёта тоже не стреляли мимо… К концу дня от роты Блома мало что осталось. Полк потерял 500 человек убитыми и ранеными, в том числе трёх из четырёх командиров рот (Блому повезло — он уцелел и даже не был ранен). Таким же плачевным было положение и в других частях.

Все британские батальоны удержали свои позиции. Артиллерия, в частности 48 и 108-я батареи тяжёлых орудий, вела непрерывный огонь, поддерживая пехоту. Немцы потеряли в сражении на Монсе около 5000 человек убитыми и ранеными. Только в одном 75-м пехотном полку из Бремена, атаковавшем позиции Королевского шотландского полка и корпуса королевских стрелков, но так и не сумевшем прорвать оборону, недосчитались 381 человека. Потери британцев были существенно меньше — 1600 человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести.

В тот вечер измученные солдаты армии фон Клюка спали там, где упали, на северном берегу канала — почти все попытки преодолеть водную преграду англичане отбили. Немцам всё-таки удалось захватить их один-единственный опорный пункт. Британские войска, тоже вымотанные, готовились отойти чуть дальше к югу — они простояли на своих позициях обещанные французам сутки. Британцы готовы были оборонять левый фланг своих союзников и весь следующий день, но, когда они начали устраиваться на ночь, поступил приказ отходить. Нужно ли говорить, что англичане ни за что не согласились бы — и не соглашаются! — с официальной версией немецких историков, что битва при Монсе закончилась победой армии Клюка[172]…

Поздно вечером 23 августа лейтенант Эдвард Спирс — британский офицер связи при 5-й армии французов — прибыл в штаб сэра Джона Френча и сообщил тревожные новости. Генерал Ланрезак предупредил Жоффра, что после немецкого успеха на Самбре он отдал приказ своим частям на следующий день отступить на юг. Френч был вынужден признать, что и ему необходимо отойти[173]. Утром 24 августа британские экспедиционные силы начали общее отступление. В 9:35 Жоффр отправил военному министру Мессими сообщение с объяснением, почему следует отодвинуть всю линию фронта:

«Наша армия, действующая между Самброй и Мёзом, равно как и её части, сражавшиеся на левом крыле всего фронта, по всей видимости, столкнулись с трудностями, о которых я ещё не полностью информирован. Тем не менее враг вынудил нас отступить. <…> Следует смотреть правде в глаза. Наши войска на поле боя не проявили необходимых качеств, на которые мы надеялись. <…> Мы вынуждены, используя рельеф местности и крупные естественные преграды, а также наши крепости, перейти к обороне, чтобы уступить как можно меньше территории. Теперь наша цель — держаться, пытаясь измотать врага, а затем, когда придёт время, снова пойти вперёд»[174].

Большое отступление

Общее отступление французской армии и британских экспедиционных сил, прикрывавших их левый фланг, продолжалось ещё две недели. Остановились союзники лишь в окрестностях Парижа. 21 августа Жоффр покинул свою штаб-квартиру в Витри-ле-Франсуа в департаменте Марна. Сначала главнокомандующий обосновался в Бар-сюр-Об, а затем, 5 сентября, переехал в Шатийон-сюр-Сен. Депеша Жоффра от 24 августа остаётся одним из главных документов того периода войны. Безусловно, военного министра она обрадовать не могла, хотя в ней говорится и о будущем наступлении. Верден — мощная крепость — оставался в руках французов. Естественные преграды, защищавшие Францию от Германии с востока, — Вогезы и реки бассейна Сены — враг пока не преодолел. Боевой дух французской армии тоже не был сломлен. Если бы её частям при отступлении к столице удалось восстановить взаимодействие, французы могли бы нанести контрудар. С каждым пройденным километром связь немецкой армии с тыловыми подразделениями, расположенными за Рейном, становилась хуже, тогда как французы пусть вынужденно, но приближались к своим базам снабжения. «Цель будущих операций, — писал Жоффр 25 августа в общей инструкции № 2, — состоит в том, чтобы сосредоточить на левом фланге силы, способные возобновить наступление. В них будут входить 4 и 5-я армии, силы Британского экспедиционного корпуса, а также новые части, переброшенные с Восточного фронта. Другие армии должны как можно дольше сдерживать врага»[175].