Джон Кэмпбелл – Сборник Забытой Фантастики №6 (страница 41)

Есть много пищи для размышлений или предположений в мысли о том, что существуют звуковые волны, которые не слышит ни одно ухо, и цветовые волны, которые не видит ни один глаз. Для нас длинное, темное, беззвучное пространство между 40 000 и 398 триллионами и бесконечность диапазона за пределами 764 триллионов, где свет прекращается во вселенной движения, позволяет предаваться размышлениям о том, что могут существовать создания, которые живут на других планах, отличных от нашего, и которые наделены сенсорными органами, подобным нашим, только настроенным на то, что бы слышать и видеть в другом диапазоне частот."

Я перестал читать и задумчиво отложил книгу.

– Очень интересно! – прокомментировал я. – Но в чем заключается идея?

Профессор повернулся и вопросительно посмотрел на меня.

– Вы обратили внимание на часть, напечатанную заглавными буквами?– спросил он.

Я кивнул.

– Да, на самом деле я прочитал эту часть дважды.

– Ну, что вы об этом думаете?

Я с сомнением покачал головой.

– Я склонен думать, что у выдающегося ученого разыгралось воображение.

Профессор Винтер улыбнулся как-то по-особенному, и его глаза ослепительно заблестели сквозь очки.

– Ах! Итак, вы думаете, что нет никакой возможности существования невидимого мира вокруг нас?

– Я бы не сказал, что это невозможно, потому что прогресс современной науки, похоже, демонстрирует, что мы вряд ли можем позволить себе провести грань между возможным и невозможным, но, по крайней мере, я бы счел это предположение в высшей степени невероятным и вообще непостижимым.

Несколько минут профессор молча возился со своим химическим аппаратом. Затем он снова повернулся ко мне, и в его манерах и голосе, когда он заговорил, присутствовало сильное чувство:

– Мой дорогой друг, что бы вы сказали, если бы я поведал вам, что я нахожусь на грани превращения кажущегося невозможным в реальность, то есть я сказал бы вам, что я собираюсь усовершенствовать машину, которая позволит мне проникнуть в тот мир вибраций и материи, который, я уверен, существует ниже уровня инфракрасного излучения?

Я весело рассмеялся.

– Если бы вы мне сказали это, я бы, без сомнения, принял бы это за шутку.

Он улыбнулся с серьезным выражением на лице и кивнул.

– Я бы вряд ли стал винить вас в этом.

Затем он сел на стул рядом и, наклонившись ко мне, продолжил:

– Тем не менее, таковы факты! Мои эксперименты почти закончены, и я собираюсь шагнуть в этот неизвестный мир! Более того, я хотел бы, чтобы такой скептик, как вы, разделил со мной этот опыт.

Я в оцепенении уставился на него. Я не мог поверить, что не ослышался. Наконец у меня вырвалось:

– Бог мой! Я так понимаю, что вы говорите серьезно? И что вы на самом деле вполне научно открыли способ видеть, слышать и иным образом ощущать невидимое и неосязаемое?

Он спокойно кивнул.

– Да, я имею в виду именно это. Минутку! – Он поднял руку, когда я собирался снова возразить. Он указал на все еще открытую книгу, которую я положил на стол, и продолжил:

– Как вы прочитали в этой книге, самая высокая скорость вибрации, которую способен зарегистрировать слуховой аппарат человека, составляет сорок тысяч колебаний в секунду. Выше этого ухо неспособно что-либо слышать. Почему? Потому что вибрации становятся слишком быстрыми, чтобы воздействовать на барабанную перепонку и цепочку костей среднего уха. Другими словами, они перестают быть звуковыми для человеческого уха.

– Итак, это хорошо известный факт, что некоторые животные могут ясно слышать звуки, которые тончайший человеческий слух не в состоянии уловить. Что это доказывает? Это, очевидно, доказывает более тонкую настройку, называйте это как вам будет угодно.

– Но на другом, более высоком конце шкалы мы обнаруживаем, что самые низкие вибрации света, которые способен воспринимать человеческий зрительный аппарат, это красный цвет, самый глубокий его оттенок, который вибрирует со скоростью 398 триллионов в секунду. Ниже этого глаз не в состоянии различить движение любого рода.

– Вы должны признать, что диапазон между сорока тысячами и 398 триллионами непостижимо огромен. Можете ли вы действительно поверить, что этот огромный диапазон в природе лишено какого-либо движения или вибрации? Кажется ли вам разумным или логичным, что в природе может быть такая расточительность?

– Природа не терпит пустоты. Ты знаешь это так же хорошо, как и я. Насколько наука смогла определить, что-то есть везде. Нигде во вселенной нет пустоты.

– Итак, теперь, имея в виду эти факты, я хочу, чтобы вы внимательно выслушали, что мы собираемся делать, вы и я.

В течение нескольких минут, пока я зачарованно смотрел на него, он сидел в глубокой задумчивости. Наконец он продолжил:

– Принимая во внимание все эти факты, мне довольно давно пришла в голову идея, что, если бы было возможно в достаточной степени усилить чувствительность слухового аппарата человека, то поле слышимых вибраций могло бы быть значительно расширено.

– На крайнем другом конце, на плоскости цветовых вибраций, аналогичным образом я предположил, что если бы было возможно настроить органы зрения так, чтобы они реагировали на большую длину волны, тогда можно было бы воспринимать вибрации ниже инфракрасного диапазона и, естественно, также предметы, принадлежащие к этому плану.

– Исходя из этого, я начал экспериментировать, пока моя идея не приняла конкретную форму и я задумал устройство, частично электрическое, частично химическое, с помощью которого как слуховые, так и зрительные органы человека можно было бы заставить вибрировать искусственно таким образом, чтобы стать чувствительными к требуемой длине волны.

– После многих экспериментов и больших затрат терпения, энергии и денег я, наконец, добился нужных результатов. Моя машина уже почти готова, и скоро я буду иметь удовольствие пригласить вас разделить со мной самое невероятное приключение, которое только можно себе представить.

Он взволнованно вскочил на ноги.

– Я знаю, что такой невидимый мир существует! – воскликнул он с лихорадочным блеском в глазах. – Я чувствую это… моя интуиция подсказывает мне это. И, клянусь небом! Я собираюсь это доказать! – закончил он с яростным жестом.

Я сидел там, словно в трансе. Передо мной открывался огромный фантастический мир возможностей. Логическая манера, с которой профессор Винтер сопоставлял факты, разрушила барьер предрассудков и скептицизма в моем сознании до такой степени, что я почти признал возможность, какой бы абсурдной и фантастической она ни казалась, теории ученого.

Неужели такое действительно возможно? Могут ли органы зрения и слуха быть настроены таким образом, чтобы сделать видимым и слышимым доселе неизвестный мир во вселенной материи? Идея постепенно увлекла меня, до такой степени, что я с явным усилием пришел в себя.

Я очнулся и обнаружил, что мой хозяин смотрит на меня с насмешливым огоньком в глазах.

– Я вижу, что скептик не совсем уверен в своей правоте, – прокомментировал он.

Я рассмеялся.

– Признаю, что ваша логика очень убедительна и правдоподобна. Но все равно – я из Миссури, и вам придется показать мне.

Он энергично кивнул.

– И я уверяю вас, вы все увидите, как только моя машина будет завершена.

***

Это было примерно десять дней спустя, ранним утром; телефонный звонок зазвонил, как мне показалось, немного резко. Профессор Винтер был на другом конце провода, и я заметил сдержанное волнение и напряжение в его голосе, когда он заговорил.

– Вы можете приехать немедленно? – спросил он.

– Я думаю, что смогу. Это важно?

Его смех, немного натянутый, донесся до меня.

– Важно! Приезжайте скорее. И вам лучше быть готовым к тому, чтобы остаться на весь день и ночь, я предполагаю.

Когда я повесил трубку, внезапное волнение овладело мной, и мои руки задрожали, когда я упаковывал свои вещи в сумку. Я знал, что великое приключение ждет впереди.

Саммер снова впустила меня, когда я приехал в дом профессора, но на этот раз я заметил, что на его лице было очень обеспокоенное выражение. Не говоря ни слова, он взял мою сумку и повел вперед.

Я нашел профессора в его лаборатории, расхаживающим взад-вперед. Его лицо просветлело, когда я вошел.

– Ах! Мистер Бартон, вы действительно пришли – я немного боялся, что вы можете передумать.

Я немного нервно рассмеялся.

– Ну, по правде говоря, профессор, у меня действительно была мысль извиниться и отказаться. Но… мое любопытство взяло надо мной верх, и вот я здесь.

Он улыбнулся.

– Я был бы очень разочарован, если бы вы не пришли.

Я испытующе оглядел лабораторию.

– Вы хотите сказать, что действительно готовы совершить эксперимент прямо сейчас? И что вы готовы проникнуть в тайны гипотетического мира, находящегося ниже вибраций инфракрасного излучения?

Он серьезно кивнул и повернулся к библиотеке с кратким:

– Пожалуйста, пройдите сюда!

Теперь, когда все действительно приближалось к кульминации, я чувствовал себя очень похожим на маленького мальчика в приемной дантиста, когда ему собираются вырвать зуб. Однако я последовал за своим хозяином в просторную библиотеку, примыкающую к лаборатории, и увидел странное зрелище.