Джон Кэмпбелл – Острова в космосе (страница 11)

– Знаете, – медленно проговорил Уэйд, – я все думаю о том, какого прогресса в науке могли бы достигнуть местные обитатели. Я имею в виду вот что: предположим, у одной из этих одиноких звезд есть планеты, и предположим, на одной из этих них развилась разумная жизнь. Я думаю, что их развитие будет намного медленнее нашего.

– Понимаю, что ты имеешь в виду, – отозвался Аркот. – Для нас, землян, звезды – это гигантские печи в нескольких световых годах от нашей планеты. Это титанические пробирки природы с автоматическими считывающими устройствами, подвешенные в небе, чтобы мы могли наблюдать за ними. Мы узнали о космосе от звезд больше, чем из всех экспериментов земных физиков, когда-либо проведенных. Именно изучая атомы звезд, мы впервые подсчитали скорость вращения электронов вокруг их ядер.

– А разве местные жители не могут изучать свое собственное солнце? – спросил Фуллер.

– Конечно, но с чем они могут его сравнить? Отсюда нельзя увидеть другие звезды-карлики. Местные обитатели не могут измерить параллакс до ближайшей звезды, так что у них не может быть никакого представления о звездных расстояниях. Они не могут узнать, насколько ярко сияет Дорадус. Или насколько тускло тлеет звезда ван Маанена.

– Тогда, – задумчиво произнес Фуллер, – им придется подождать, пока кто-нибудь из их ученых не изобретет телектроскоп.

Аркот покачал головой.

– Без знания ядерной физики изобретение телектроскопа невозможно. Отсутствие возможности наблюдать за звездами, которые могли бы научить их чему-то, задержало бы их познание атомной структуры. Они могли бы многое узнать о химии и ньютоновской физике, а также неплохо освоить математику, но даже в этих науках они были бы ограниченными. Мори, например, никогда бы не разработал автоинтегральное исчисление, не говоря уже о тензорном и спинорном исчислении, которые были разработаны двести лет назад, без знания теории тензора. Боюсь, что местная разумная раса сильно отстала бы от нас в науке. С другой стороны, предположим, мы встретим расу, которая намного опередила нас в развитии. Нам будет лучше не задерживаться там надолго – подумайте, что они могут с нами сделать. Они могут решить, что наш корабль слишком опасен, и просто уничтожить нас. А может быть, они даже настолько продвинулись вперед, что мы для них вообще ничего не значим – как муравьи или маленькие визжащие младенцы, – при этой мысли Аркот рассмеялся.

– Не очень-то лестная картина, – возразил Джон. – С нашими замечательными достижениями о нас вряд ли можно сказать, что мы такие маленькие.

– Фуллер, ты меня удивляешь! – воскликнул Ричард. – Сегодня мы только открываем глаза на мир науки. Наша раса развивается всего несколько тысяч лет, а впереди у нас еще сотни миллионов. Как может любой современный человек, с его свежеоткрытыми на науку глазами, увидеть могучую пирамиду знаний, которая будет построена за эти долгие-долгие годы в будущем? Она слишком велика, чтобы ее охватить, мы не можем представить себе то, что откроет постоянно расширяющийся разум человека. – Речь Аркота замедлилась, и в его глазах появилось отсутствующее выражение. – Ты можешь сказать, что не существует большей энергии, чем энергия аннигиляции материи. Но я в этом сомневаюсь. Я видел намеки на что-то новое – энергию настолько огромную, настолько трансцендентно гигантскую, что это меня пугает. Энергии всех могучих солнц всех галактик – всего космоса – в руках человека! Энергия миллиарда миллиардов солнц! И каждое из этих солнц каждое мгновение изливает свою энергию со скоростью квинтиллионов лошадиных сил! Но она слишком велика для человека – и я собираюсь забыть о ней, чтобы человек не был уничтожен своей собственной мощью.

Запинающийся голос Ричарда свидетельствовал о напряженной работе его мысли – он явно представлял себе такие ужасные энергии, с какими человек никогда прежде не сталкивался. Его невидящие глаза смотрели на черный бархат космоса с редкими рассеянными звездами.

– Но мы здесь для того, чтобы решить, в какую сторону идти, – добавил он с неожиданной живостью, расправляя плечи. – Время от времени у меня появляется новая идея, и я… я вроде как мечтаю. Именно в такие моменты я, чаще всего, нахожу решение. И я думаю, что теперь тоже найду решение, но если только не возникнет необходимость им воспользоваться, я никогда этого не сделаю. Это слишком опасная игрушка.

На мгновение воцарилась тишина, а потом послышался тихий голос Мори:

– Я наметил для нас курс. Мы покинем нашу Галактику под крутым углом – около сорока пяти градусов от ее плоскости – чтобы получить хороший обзор всех ее звезд. И мы можем направиться к одной из галактик местного скопления. – Что скажете?

– Я скажу, – ответил Фуллер, – что часть Великой Пустоты снаружи, кажется, просочилась в мое бедное «я». Прошло тридцать тысяч лет с тех пор, как я собирался поесть сегодня утром, что бы я ни имел в виду… и я хочу еще. – Он многозначительно посмотрел на Уэйда, официально считавшегося поваром в экспедиции.

Аркот внезапно расхохотался.

– Так вот чего я на самом деле хотел! – выпалил он. По корабельному времени прошло уже десять часов с тех пор, как друзья ели. Невесомость затрудняет распознавание обычных ощущений, в том числе и чувства голода. У исследователей было не так много работы, им не требовалось много пищи, а поскольку обычное чувство голода вызывается не недостатком еды, а пустым желудком, в невесомости оно почти не ощущалось.

Другой их проблемой был сон. В неудобном положении тело не позволяет усталому мозгу заснуть, и хотя друзья проделали очень много сложной умственной работы, отсутствие физической усталости сделало сон затруднительным. Их обычный «день» в космосе составлял сорок часов, с тридцатичасовыми периодами бодрствования и десятью часами сна.

– Давайте поедим, – решил Аркот. – Потом мы сделаем несколько фотографий, а потом подбросим этот корабль высоко в небо и опять обгоним время.

Через два часа путешественники снова сидели за пультом управления. Аркот протянул руку и нажал на красный выключатель.

– Я дам на двигатель половину мощности на десять секунд, – сказал он, и воздух вокруг них, казалось, внезапно схлопнулся с небывалой силой. А затем стало тихо – катушка полностью зарядилась. – Хорошо, что мы защитили эти реле, – пробормотал Ричард. Чудовищная волна тока создала магнитное поле, в котором закрутились ножи и вилки и, как к своему немалому возмущению, обнаружил Уэйд, остановились часы – кроме тех, что были защищены от магнитных скачков.

Пространство вокруг корабля было теперь совершенно черным, нигде не было видно ни малейшего намека на свет. Десять секунд, которые Аркот позволил двигателю работать на полную мощность, тянулись очень медленно. Затем, наконец, раздался тяжелый грохот огромных реле, ток потек обратно в катушки, и пространство снова стало нормальным. Но они по-прежнему были одни в темноте.

Мори быстро поплыл по воздуху в обсерваторию. Перед «Старым мореходом» по-прежнему почти ничего не было видно – только тусклое свечение других галактик в миллионах световых лет от звездолета было едва различимо невооруженным глазом, несмотря на полную прозрачность космического пространства.

Зато позади корабля друзья впервые увидели сияющий горизонт – огромную массу звезд Галактики.

Мори начал быстро подсчитывать расстояние, которое они преодолели, измеряя видимое изменение ее диаметра.

Аркот вплыл в обсерваторию следом за ним и стал смотреть на приближающиеся звезды. Роберт, тем временем, закончил наблюдения и принялся быстро что-то писать карандашом на бумаге.

– Что это ты делаешь? – поинтересовался его друг.

– Мммм. Давай посмотрим… – Мори занялся подсчетами на логарифмической линейке. – Мы хорошо провели время! Двадцать девять световых лет за десять секунд! Ты включил двигатель на половинную мощность, а скорость возросла в кубе – то есть, удвоение мощности дает нам в восемь раз большую скорость… Хммммм… – Он снова раздвинул логарифмическую линейку. – На полной мощности мы можем пролететь десять миллионов световых лет чуть меньше чем за пять дней. Но я предлагаю сделать еще одну остановку через шесть часов. Таким образом, мы окажемся примерно в пяти радиусах, или в полумиллионе световых лет от Галактики. Нам нужно будет сделать еще несколько фотографий, чтобы вернуться на Землю.

– Хорошо, Мори, – согласился Аркот. – Все зависит от тебя. Делай снимки, а потом двинемся дальше. Кстати, я думаю, когда мы полетим, тебе стоит следить за приборами в энергетическом отсеке – это будет наше первое испытание двигателей на полной мощности. Мы рассчитали, что будем пролетать двадцать световых лет в секунду, но похоже, что даже больше, ближе к двадцати четырем.

Через несколько минут Ричард уселся за пульт управления и включил интерком, соединяющий его с энергоблоком.

– Все готово, Мори? – спросил он. – Я просто подумал, что было бы неплохо выбрать другую галактику прямо сейчас и отправиться к ней.

– Не торопись, – отозвался Роберт. – Мы в любом случае, не можем сделать даже очень приблизительный выбор на таком расстоянии, потому что находимся за пределами увеличивающегося диапазона мощности телектроскопа. Еще через полмиллиона световых лет у нас будет гораздо лучший обзор, и это сравнительно небольшое расстояние не сильно собьет нас с пути.