Джон Кэмпбелл – Ледяной Ад (страница 5)
Однако он не мог купить свой новый рассказ по собственному желанию. Как редактор в то время Джон Кемпбелл был просто первым читателем и нуждался в одобрении Тремейна для всего, что шло в печать. «Стой, кто идёт?» не представлял проблем для Тремейна, и рассказ был куплен и внесен в график публикации в одном из первых номеров. Кэмпбелл вёл его не под своим именем, а под псевдонимом «Дон А. Стюарт»; но к тому времени личность "Стюарта" была практически открытым секретом среди читателей научной фантастики.
К тому моменту, когда «Стой, кто идёт?» был опубликован в журнале «Astounding» за август 1938 года, Кэмпбелл больше не контактировал с Орлином Тремейном. Тремейну было не по себе на новом руководящем посту, а «Street & Smith» - с ним, и к маю 1938 года он ушел якобы из-за отставки, но на самом деле его уволил новый президент «Street & Smith». Кэмпбелл писал об этом Свишеру:
Одним из первых шагов Кэмпбелла было изменение названия журнала с «Astounding Stories» на «Astounding Science Fiction» в мартовском номере 1938 года. Он ненавидел это яркое прилагательное «astounding» (поразительный), но не мог избавиться от него; это было лучшее, что он мог сделать в 1938 году. (В конце концов, он отказался от слова в 1960 году в пользу «Analog Science Fiction», название которого он носит до сих пор). Формат обложки был изменен, и появился новый великолепный художник Хьюберт Роджерс, который ежемесячно создавал образы сияющего будущего, соответствующие представлениям Кэмпбелла. Он унаследовал от Тремейна значительное количество накопившихся рассказов, что не являлось серьезной проблемой, поскольку Тремейн был отличным редактором.
Но Кэмпбелл, будучи более молодым человеком, твердо стоящим на ногах в двадцатом веке, хотел, чтобы фантастика в журнале имела более свежий подход, и изменение тона стало очевидным уже через несколько месяцев. Некоторые рассказы, которые он покупал, были написаны давними сотрудниками Тремейна, такими как Джек Уильямсон, Нат Шачнер и Раймонд З. Галлун, но месяц за месяцем на странице содержания появлялись новые имена - Лайон Спрэг де Камп, Лестер дель Рей, Теодор Стерджен, Роберт А. Хайнлайн, Айзек Азимов, А.Э. ван Фогт и многие другие, которые под редакционным руководством Кэмпбелла навсегда изменили представление о научной фантастике. Это была радикальная и запоминающаяся метаморфоза, и сегодня знающие читатели все ещё оглядываются на эпоху «Astounding Science Fiction» ранних лет Кэмпбелла как на золотой век.
Из всех классических произведений Золотого века ключевое место долгое время занимала повесть Кэмпбелла «Стой, кто идёт?», и те из нас, кто высоко ценит этот рассказ с момента знакомства с ним, обязаны Алеку Невала-Ли глубокой благодарностью за обнаружение ранней версии этого шедевра. «Ледяной ад» представляет большой интерес не только тем, что показывает, как великий фантаст становится мастером своего дела, каким был Джон В. Кэмпбелл в 1937 году, демонстрирует, почему журнал, в котором он в скором времени станет главным редактором, определил современную эру научной фантастики, но и тем, что сама оригинальная версия, при всех ее недостатках, захватывает, предоставляя развитие персонажей и детали предыстории, которые Кэмпбелл, ради более быстрого темпа повествования, исключил из своего окончательного варианта. Сама по себе эта версия является сокровищем. Нам повезло, что она у нас есть.
ЛЕДЯНОЙ АД
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Макриди окинул взглядом расстилающийся перед ним ландшафт, затем посмотрел на север. Солнце было тусклым диском света, едва висящим над горизонтом скованного льдом плато. Безумный ветер мчался от предгорий Южного полярного плоскогорья в 800 милях к югу и свирепо проносился через континент, не сбавляя скорости. Тридцать миль в час, да ещё при 75 градусах мороза.
Летящие острые льдинки напоминали Макриди о раскопках, прошедших три дня назад. Высокая голая равнина уже давно была очищена от снежного заноса; непрекращающиеся ветра образовали огромное пятно диаметром 10 миль, лысое, как горло канюка.
Мужчина ухмыльнулся за шарфом и поправил очки. Физики выбрали отличное место для ночлега. В четверти мили от стоянки из сумерек показались силуэты оранжевого вездехода и более темных саней. На южном полюсе уже почти наступила весна: октябрь, точнее 2 октября 1939 года.
Барклай, подгоняемый ветром, бежал ему навстречу, из-под его ледоступов вылетали стружки льда. Внезапно земля ушла из-под ног, и ветер швырнул мужчину на десять ярдов, прежде чем он смог подняться на ноги. Подкладка пальто и многослойная термоодежда защитили тело от серьёзных травм.
Когда Барклай был уже возле Вспомогательной магнитной станции, ему ветром запустило в лицо крупным куском льда. Если бы не защитные очки, то он бы мог ослепнуть. Макриди отступил, пропуская коллегу вперёд. Барклай выругался, протиснулся сквозь хлопающую брезентовую дверь и спустился по маленькой лестнице в прихожую станции.
— Господи, Мак, — его голос приглушали несколько слоев шерсти, — тебе нравится торчать на улице при такой погоде?
Макриди медленно улыбнулся. Небо было безоблачным; только органная музыка ветра и шум, подобный гулу турбин транспортного самолёта, наводили на мысль о шторме.
— Это место очаровывает меня. Как метеоролога меня всегда интересовали штормы. Будь я в другом месте, я бы назвал это штормом, но с тех пор, как мы прибыли сюда, он не прекращается уже четыре дня. Барометр опустился на 23 дюйма. Интересно... что будет, когда начнется настоящий шторм?
Барклай медленно поднял голову над уровнем голубого льда, в котором был расположен их лагерь. В его очках вспыхнули отблески белого солнца.
— Если бы здесь была вода, — размышлял Барклай, — то её было бы чертовски много. Даттон из Главной магнитной базы сообщал о прекрасном, чистом небе с юго-западным ветром. Ба! Это худшее место в мире для лагеря! Надо будет написать им пару ласковых за такой прогноз!
Макриди протянул руку и закрыл брезентовую створку. Затем они прошли через следующую дверь – уже деревянную – на станцию.
Крыша из брезентового полотна, лежащего на проволочной решётке и перекладинах, укрепленная кусками льда, выдолбленными при строительстве, опиралась на фиксированные болтами стойки. Боковые стены были отделаны панелями из ДВП. Медная печь в центре комнаты смогла нагреть верхний слой воздуха до температуры около 80 градусов, но на деревянном полу расстилался морозный узор. В печной трубе угрожающе ревел ветер.
Норрис и Вэйн, облачённые в серое шерстяное бельё с длинными рукавами, сидели на краю койки Норриса и работали над техническими данными. Их волосы доходили до плеч. На мужчинах были лёгкие брюки цвета хаки, высокие шерстяные носки до колен и тяжёлые сапоги с меховой подкладкой.
Скоропортящиеся продукты хранились в замороженном виде на полу, в то время как сухие пайки, пиво и другие запасы продуктов были чуть выше, где была более благоприятная температура. Жар под потолком, почти семи футов в высоту, был нужен для сушки носков, двух комплектов нижнего белья и койки Вэйна.
Вся кухня в данный момент была забита разными ящиками с инструментами Норриса и Вэйна. Самые тяжёлые метеорологические приборы Макриди были прикреплены к стене. Он подошёл, чтобы проверить данные анемометра. На циферблате вырисовывалась почти прямая линия: за последние 20 часов скорость ветра колебалась от 30 до 35 миль в час. Термометр же показывал активные изменения, добравшись до отметки -40°.
— Точно по расписанию? — Вэйн взглянул на Барклая.
— Батареи разморозились и надолго их не хватит. В следующий раз мне придется использовать динамо-машину, а тебе, боюсь, придётся прикрыть лавочку, Вэйн. — Барклай кивнул в сторону оборудования.
— Даттон по рации сказал, что мои вещи только что пришли, хотя связь паршивая. Вот данные. Я попробую перевести их на английский язык, если ты не сможешь прочитать, но писать на этой установке чертовски сложно.
— Я знаю. — Вэйн кивнул. — Но это сработало?
— Ну… в каком-то смысле. Мне ни холодно, ни жарко, но пытаться использовать походную плиту как письменный стол – не лучший вариант.
Барклай пожал плечами:
— Командующий Гэрри хотел узнать, удалось ли вам что-нибудь выяснить, потому что, как я понял, информации нет. Верно?
— Не совсем. — Норрис ткнул коротким пальцем в большую карту местности, которая включала в себя их Вспомогательную магнитную станцию, а также Главную Антарктическую базу на Южном магнитном полюсе, в 78 милях от неё. Рядом со станцией он нарисовал маленький крестик. — Данные, которые мы получили с Главной базы в сочетании с тем, что мы собрали за последние 24 часа, дают понять, что предположения о магнитной горе неверны. Похоже, это метеорит или что-то в этом роде. По-видимому, это очень большая масса чрезвычайно плотного материала, слишком маленькая и концентрированная, чтобы быть горой оксида железа.