Джон Келли – Спасая Сталина. Война, сделавшая возможным немыслимый ранее союз (страница 52)

Генерал Фред Уокер, командующий многострадальной 36-й дивизией, сильно потрепанной в Салерно и Сан-Пьетро, беспокоился еще сильнее. Восьмого января Уокер признался в своем дневнике: «Я не понимаю, как нам или любому другому подразделению удастся пересечь Рапидо». Неделю спустя Уокеру все еще снились трупы, болтавшиеся лицом вниз в зимнем прибое. «Это будет трудная задача, и мне она не нравится, – написал он в дневнике. – Нет ничего, что говорило бы в пользу нашего успеха». Ближе к дню атаки вспыхнули споры о том, насколько целесообразно проводить высадку в 110 километрах к северу от ближайшего расположения союзников. Аналитики 15-й группы армий Александера были уверены, что Кессельринг отступит на север после столкновения с мощными ударными силами Анцио, в состав которых входили две дивизии 6-го корпуса, три батальона рейнджеров, два дивизиона коммандос, парашютный полк, парашютный батальон и обещание постоянного притока подкреплений по морю. Однако G2, военная разведка, считала, что Кессельринг будет стоять и сражаться до конца. Оценка была основана на военном послужном списке Улыбчивого Альберта, но были и личные причины, по которым он мог решиться стоять насмерть. Он приехал в Италию, полагая, что итальянцы поддержат Германию, а когда Италия перешла на другую сторону, он почувствовал, что предали лично его.

В значительной степени успех плана Александера зависел от того, кто лучше читал намерения Кессельринга – 15-я группа армий или G2. Безлунной ночью 19 января в городке в 20 километрах к югу от Кассино ответ нашелся сам собой. 46-я британская дивизия пыталась прорвать линию обороны, когда немецкие инженеры открыли шлюзовые ворота местной реки. Если бы было на пару градусов холоднее, вода бы сразу замерзла и 46-я продолжила бы штурм, но 19 января воздух был холодным лишь настолько, чтобы щипать руки и лицо. Когда томми заняли позицию, ночной воздух наполнился звуками плещущейся воды, пулеметного огня, криками умирающих мужчин и напуганных женщин.

На следующее утро то, что осталось от 46-й дивизии, сняли с линии фронта. На следующий день настала очередь американцев. Головной 36-й дивизии генерала Уокера приказали выйти в январскую ночь и атаковать немецкую линию ниже Кассино. Днем ранее, ожидая кровавой бани, генерал Кларк пытался успокоить себя несколькими рациональными мыслями. «Мне нужно предпринять атаку и ждать больших потерь, – писал он, – чтобы удержать все немецкие войска на моем фронте… тем самым расчищая путь [для нападения на Анцио]». Кларк был прав, ожидая тяжелых потерь. Между вечером четверга, когда началось сражение, и днем воскресенья, когда боевые действия прекратились, 36-я и несколько других дивизий несли потери такими же темпами, как и войска в Нормандии шесть месяцев спустя. Однако было одно важное отличие.

Потери в Нормандии были оправданны. Решение Кларка оправдать труднее. В течение нескольких недель военное министерство рассылало тысячи извещений о смерти, сообщая семьям, что сын, муж или брат умер на берегу реки, о которой они никогда не слышали, недалеко от города, которого они никогда не видели, в ходе кампании, которая никак не повлияет на исход войны. Тяжелая 36-я техасская дивизия завершила бой, потеряв 2019 человек. Через несколько дней после окончания боевых действий немцы отправили американцам насмешливую записку через почтовых голубей: «Мы с нетерпением ждем вашего следующего визита». И все же жертва американцев и британцев не была полностью напрасной. Несколькими днями ранее расшифровка «Ультра» сообщила, что Кессельринг обеспокоен атаками на Рапидо и что он двинул две свои лучшие дивизии на юг, чтобы укрепить линию Густава.

Благодаря этой неожиданной удаче 22 января 1944 года, когда на берег прибыл 6-й корпус, укомплектованный коммандос и парашютными подразделениями, Анцио был практически беззащитен. После падения Муссолини прошлой осенью война для Анцио была сродни жизни со злобной немецкой овчаркой. Она часто скалила зубы, но редко кусала, и такой порядок сохранялся во время высадки. Несколько немецких зенитных батарей открыли огонь, и самолеты люфтваффе несколько раз пролетели над пляжами, но это было для галочки. Во время высадки 22-го английские и американские самолеты совершили более 1200 вылетов. Александр и Кларк были рядом, чтобы следить, как 6-й корпус штурмует практически пустые пляжи, но только в качестве наблюдателей. Операцией руководил генерал Джон Лукас, любимчик генерала Маршалла.

Лукас родился в Западной Вирджинии и получил образование в Вест-Пойнте. Он имел опыт войны, типичный для профессионального солдата его поколения. В 1916 году он был одним из тех, кто разгромил Панчо Вилью[252] на Рио-Гранде[253], а в 1918 году был ранен в последние дни Первой мировой. Он провёл годы между войнами, переключаясь между программами службы подготовки офицеров резерва в колледже и Колледжем командования и Генерального штаба армии США, был наблюдателем во время Сицилийской кампании и получил свое первое боевое командование в Салерно, где сменил генерала Эрнеста Доули и довел сложную кампанию до победного конца.

В январе 1944 года Лукасу было 54, но он выглядел на десять лет старше, устал от месяцев тяжелых боев за каждую гору и скептически относился к операции. Неясно, насколько это чувство было связано с последним предупреждением Марка Кларка («Не высовывайся») и насколько сильно он боялся, что тех сил, которые ему были даны, недостаточно для достижения цели, но накануне битвы он пребывал в меланхолическом настроении: «В конечном итоге меня высадят на берег со слишком малыми силами, и мы окажемся в серьезной передряге. Кто тогда возьмет вину на себя?» Лукас рассматривал два варианта развития событий. Если 6-й корпус встретит легкое сопротивление на пляжах, он должен немедленно двинуться к Альбанским горам на 30 километров в глубь страны, а оттуда в Рим. Если сопротивление будет серьезным, 6-й корпус должен сформировать периметр и защитить Анцио и его ближайшие окрестности. Хотя к 22 января сопротивление было незначительным, Лукас выбрал второй вариант – сформировать периметр. Это решение придало Кессельрингу смелости. Сделав вывод, что его противник слишком осторожен, Улыбчивый Альберт решил дать отпор. К вечеру он вызвал дивизию Германа Геринга из Рима, 714-ю легкую моторизованную дивизию с юга Франции, 114-ю легкую егерскую дивизию с Балкан, 3-ю танково-гренадерскую дивизию, только что сформированную 16-ю танковую дивизию СС, 26-ю танковую дивизию, соединения 1-й танковой дивизии, несколько соединений размером с дивизию из Германии и по крайней мере полдюжины других подразделений из других частей все еще грозной Германской империи. Ранним вечером 22 января Лукас размышлял, а уверенность Кессельринга крепла. Позже вечером он сообщил 10-й немецкой армии, что возможность крупномасштабного расширения плацдарма Анцио больше не представляет опасности. Он полагал, что способен отбросить ударные силы союзников обратно в море.

В течение следующих нескольких дней Лукас осторожничал. Генерал считал, что опасно перебрасывать людей и технику в глубь страны, пока порт Анцио оставался в руках немцев. Двадцатть пятого января несчастный Кларк прибыл в Анцио. Высадка, предпринятая для ослабления давления на фронт Кассино в 110 километрах к северу, имела противоположный эффект. Пока 6-й корпус осторожно расширял свой периметр, реки и равнины вокруг Кассино наполнялись британской, американской, французской, польской и новозеландской кровью. Бои в этом регионе были самыми кровопролитными за всю войну. В тот день Кларк оставил свой пост, и Лукас признался в своем дневнике: «Это самое важное, что я когда-либо пытался сделать, и я не поддамся панике». Двумя днями позже, после очередного визита Александера, он написал: «Если бы я смог захватить возвышенность вокруг [Альбанских гор] сразу после высадки, ничто не смогло бы ослабить нас. <…> Я сделал то единственное, что мог сделать; я занял хороший плацдарм и удерживал его». По случайному совпадению в тот же день, 27 января, Александер сказал Кларку, что Лукас слишком медленно продвигался в глубь суши. Черчилль тоже терял терпение: «Мы думали, что выбросили на берег дикую кошку. Вместо этого мы получили выброшенного на сушу кита». К началу февраля Лукас выглядел эмоционально истощенным: «Моя голова, наверное, не останется на плечах, но я старался. Здесь было слишком много немцев, чтобы я мог стремительно оттеснить их. Они получали подкрепления быстрее, чем я. Меня отправили на отчаянную миссию, где шансы на успех были очень низкими».

Честно говоря, той зимой Лукас был не единственным разочарованным командиром союзников на итальянском театре. К началу февраля 6-й корпус вырос до 100 тысяч человек, что было на 10 тысяч больше, чем у противостоявших ему немецких войск. Однако продвижение все еще шло медленно, потому что ключевой пункт плана все еще не был осуществлен. Войска союзников, которым поручили двигаться на север и соединиться с войсками у Анцио для штурма Рима, все еще вели бои у Кассино. Вооруженные силы, а также британская и американская пресса начинали понимать, почему Кассино оказался таким неприступным.