Джон Катценбах – Что будет дальше? (страница 117)

Эта поездка погрузила ее в совершенно иное, незнакомое состояние. Пожалуй, нечто похожее она испытывала лишь тогда, когда сама была жертвой и готовила свой побег в другую, свободную от страха жизнь. В какой-то момент у нее в голове промелькнула мысль: «А что, если я сейчас опять выступаю в роли жертвы?» Спустя секунду Терри лишь мрачно покачала головой: «Нет, это вряд ли».

Марк Вольф взял на себя роль штурмана.

— Десять миль по этой дороге не сворачивая, — сообщил он, опередив текущие подсказки навигатора. — Точнее, девять целых, восемь десятых. Потом еще один поворот, снова четыре и три десятых мили по проселочной дороге, и мы у цели. Это, конечно, при условии, что карта не врет. К сожалению, с электронными атласами бывают накладки. — Марк помолчал и вдруг, рассмеявшись, заметил: — Вот уж не думал, что когда-нибудь дослужусь до штурмана полицейского патруля.

Терри никак не отреагировала на эту шутку, но не могла не признаться себе, что подсказки Вольфа облегчали ей поиск нужного маршрута едва ли не больше, чем помощь навигатора.

Адриан свернул с обочины на тропинку, которая, как ему показалось, шла параллельно подъездной дороге к ферме прямо по лесополосе, отделяющей ее от полей. Ему пришлось перебираться через поваленные деревья, обходить большие лужи и еще не просохшие после зимы участки раскисшей земли. Колючие кусты цеплялись за его куртку, а через некоторое время тропинка и вовсе почти потерялась в густых зарослях.

Едва угадывавшаяся в густом кустарнике, она петляла все сильнее. Были места, в которых Адриану приходилось буквально прорываться сквозь плотную стену колючих веток. Все это, естественно, замедляло его продвижение и сбивало с курса: он потерял дорогу из виду и чувствовал, что хоть и пробирается примерно в нужном направлении, но сильно петляет и совершает множество ненужных действий. Он устал, шел все медленнее и ждал, что Брайан вот-вот намекнет ему: мол, там, во вьетнамских джунглях, ему и его солдатам приходилось еще труднее. К его немалому удивлению, Брайан хранил молчание. До Адриана доносилось лишь его хриплое, прерывистое дыхание. Судя по всему, младшему брату тоже нелегко было пробираться по этим кустам. Впрочем, остановившись передохнуть на небольшой прогалине, профессор Томас сообразил, что так тяжело дышит не Брайан, а он сам.

Забравшись в непроходимую чашу, Адриан понял, что попал в ловушку, заготовленную для него враждебными силами природы. Он злился как на себя, так и на окружающий мир. В какой-то момент он поймал себя на том, что больше всего на свете ему сейчас хочется разрядить обойму пистолета в окружающие кусты. Впрочем, он прекрасно понимал, что десяток пуль не проложат ему дорогу в густых зарослях. Оставалось принять вызов и сойтись с колючими кустами врукопашную. Сил у Адриана оставалось немного. Он вспотел, как в жаркий летний день, но тем не менее был по-прежнему готов пробиваться к цели, несмотря ни на какие препятствия.

Лишь возобновив движение, он сообразил, что по-настоящему заблудился. Вроде бы он продолжал идти вперед, но что-то подсказывало ему, что, возможно, он движется в сторону от цели или же вообще удаляется от нее. На мгновение Адриану Томасу стало страшно: ему показалось, что лес и природа победили его, что он забрел в какое-то необитаемое пространство, из которого ему не выбраться до конца своих дней. «Хорошо еще, что ждать этого конца осталось совсем недолго». Отпустив про себя эту мрачную шутку, он снова остановился и постарался сориентироваться в обступившем его буреломе. Посмотрев на свои руки, он увидел, что колючие кусты расцарапали ему кожу в кровь. Судя по всему, лицо выглядело не лучше: не раз и не два профессор не успевал придержать колючие гибкие ветки, которые хлестали его по щекам.

Адриан Томас проклинал свой возраст, свою болезнь и то наваждение, которое привело его сюда.

Именно в тот момент, когда он ощутил всю глупость и безысходность своего положения, ему вдруг показалось, что враждебная хватка ослабла и у него есть шанс выбраться из этой чащи.

Адриан стал пробираться туда, куда вел его внутренний компас. Стоило ли верить этому неведомому прибору, он не знал. Но других ориентиров все равно не было. Постепенно он стал замечать, что заросли становятся не такими густыми, хлюпающая грязь под ногами сменяется твердой землей, а шипы уже не цепляются с отчаянной силой за его одежду и руки. Поняв, что находится на верном пути, Адриан стал быстрее пробираться вперед, из последних сил преодолевая препятствия.

Наконец он вздохнул с облегчением: лесополоса кончилась и он оказался на краю поля, едва зазеленевшего и еще не просохшего после весеннего таяния снега.

Преисполненный благодарности судьбе, Адриан рухнул на колени — не то в знак признательности Провидению, не то просто от усталости. Он постарался успокоить дыхание, восстановить силы и, главное, понять, где он оказался.

Раскинувшееся перед ним поле уходило вверх по склону пологого холма, куда Адриан и направился, чтобы осмотреться. В воздухе пахло влажной землей. На вершине холма он остановился и с удивлением увидел впереди дом, амбар и какие-то сараи. Расстегнув куртку, профессор поспешно вытащил из внутреннего кармана распечатки фотографий с сайта агентства недвижимости, чтобы сравнить картинки, выданные ему компьютером, с тем, что было сейчас у него перед глазами.

Сомнений не оставалось: он нашел то, что искал.

Заплутав в лесополосе, Адриан Томас прошел мимо фермы и теперь оказался сбоку от главного дома. Ближе всего к нему был старый амбар, расположенный ярдах в пятидесяти от жилых домов. От амбара профессора отделяло открытое пространство — влажное вязкое поле, на котором когда-то пасли коров или овец.

Адриан не стал спрашивать совета у брата.

Вместо этого он опустился на колени, а затем и вовсе лег на мокрую мягкую землю и пополз по-пластунски в направлении того места, где, как он был уверен, ему предстояло обнаружить пропавшую Дженнифер.

Глава 43

Две юные девушки-школьницы сидели рядом друг с другом на узенькой подростковой кровати в типично девчоночьей комнате, сплошь заставленной мягкими игрушками с розовыми бантиками, куклами в розовых же платьицах и кукольными чайными сервизиками. Обе девочки не отрываясь смотрели на экран компьютера. По возрасту они были, пожалуй, ровесницы Номера Четыре. Может быть, на полгода-год младше.

На столе перед ними лежал, сверкая никелированными поверхностями, маленький курносый револьвер тридцать второго калибра. В его сверкающих зеркальных гранях можно было рассмотреть искаженное отражение того, что происходило на экране. Револьвер был заряжен и снят с предохранителя. В данный момент неиспользуемый по прямому назначению, он выполнял иную, утилитарную функцию — служил в качестве пресс-папье для груды разнообразных бумажек, сваленных на столе. В основном это были распечатки и отсканированные копии всякого рода электронных писем, текстовых сообщений и страниц из социальных сетей. Попадались среди этих бумаг и записки на линованных страницах из школьных тетрадей. Судя по всему, листы эти были сложены в десять-двенадцать раз, а затем тщательно развернуты, чтобы можно было прочесть адресованное кому-то послание.

Одна из девочек была несколько полновата, другая носила очки с очень толстыми линзами. Ни та ни другая черта не делали девочек категорически некрасивыми, но понять это мог кто угодно, за исключением самих подружек. Им казалось, что именно из-за очков и лишнего веса весь мир ополчился против них.

Придавленные пистолетом бумаги представляли собой подробный отчет о том, как обеих девушек не менее полугода терроризировали через Интернет. Тот, кто этим занимался, поразвлекся на славу. «Шлюха» и «шалава» были едва ли не самыми приличными и ласковыми обращениями, содержавшимися в этих письмах. Но самое страшное заключалось в другом: ко многим посланиям прилагались смонтированные в «Фотошопе» картинки весьма непристойного свойства. В большинстве случаев на псевдодокументальных снимках были изображены все те же девушки, вместе или порознь участвующие в оргиях и занимающиеся групповым сексом с самыми разными мужчинами. Тот факт, что на самом деле снимки не имели никакого отношения к реальности, значения не имел. Неведомый монтажер, задавшийся целью хорошенько помучить очкарика и толстушку, явно воспользовался последними, самыми совершенными версиями таких программ, как «Фотошоп» или «Файнал Кат». Любой нормальный человек, не обладающий специальной подготовкой, увидев эти изображения, нисколько не усомнился бы в их подлинности. Случайному зрителю и в голову бы не пришло проверять картинки на предмет следов компьютерной обработки: ведь на первый взгляд ничто не вызывало подозрений в подделке. Не стали утруждать себя анализом правдоподобности фотографий и одноклассники девушек, когда по электронной почте и через mms-сообщения на сотовых телефонах разошлись эти «веселые картинки».

Сегодня подружки вели себя тихо. Они сидели на краешке кровати и напряженно смотрели на экран.

Пистолет был без спросу позаимствован из сумочки толстушкиной мамы. Секретарша директора фирмы, разошедшаяся с мужем, она часто задерживалась на работе допоздна, и потом ей приходилось идти к своей машине через темную стоянку за зданием, где она работала. Это, в общем-то, и стало поводом для подачи заявления на разрешение носить оружие. Более того, мать даже записалась на курсы самообороны и привела с собой дочку. Впрочем, девочке занятия и тренировки наскучили очень быстро, а через некоторое время от них отказалась и сама мать. Более простым и надежным решением стала покупка пистолета у не имеющего постоянной лицензии дилера на одной из крупных оружейных выставок. В данный момент мать была на работе: ей нужно было подготовить деловую поездку своего начальника, и она ни на минуту не могла отвлечься от компьютера и офисного телефона. При этом она пребывала в полной уверенности, что револьвер лежит на дне ее сумочки — поддельной «Фенди». Столь же уверена она была и в том, что в это самое время ее дочь находится в школе на уроке алгебры.