Джон Карре – Шпионское наследие (страница 18)
Полное имя субагента: Дорис Карлотта Гамп.
Дата и место рождения: Лейпциг, 21.10.1929.
Образование: окончила Йенский и Дрезденский университеты по специальности «Политические и социальные науки».
Одна сестра: Лотта, преподает в начальной школе, живет в Потсдаме, не замужем.
Резюме и другие личные подробности: 23 года, в главный штаб Штази в Восточном Берлине принята на должность младшего делопроизводителя. Допуск ограничен категорией «конфиденциально» и ниже. После шести месяцев испытательного срока подняли до категории «секретно». Приписана к секции Йот-3, отвечает за обработку и оценку отчетов из зарубежных центров.
Через год после вступления в должность завязала отношения с 41-летним Лотаром Квинцем, считавшимся восходящей звездой дипломатической службы ГДР. Все закончилось беременностью и гражданским браком.
Через шесть месяцев после заключения брака Квинц, в девичестве Гамп, родила сына, которого назвала Густавом в честь отца. Втайне от супруга его крестил 87-летний бывший православный священник и старец, этакий Распутин, приписанный к казармам Красной армии в Карлсхорсте. Как произошел этот переход в православие, неизвестно. Чтобы скрыть это от мужа, Гамп сказала ему, что едет к сестре в Потсдам, а сама поехала к Распутину на велосипеде, посадив Густава в корзинку.
10 июня 1957-го, в конце пятого года службы, получила новое повышение и стала личным секретарем Эммануэля Раппа, координатора зарубежных операций, прошедшего обучение в КГБ.
Для сохранения высокого покровительства оказывает Раппу сексуальные услуги. Муж на ее жалобы отвечает, что пожелания товарища такого ранга нельзя игнорировать. Такую точку зрения, считает она, разделяют ее коллеги по Штази. По словам Тюльпан, они знают о романе и отдают себе отчет в том, что это является грубейшим нарушением дисциплины. Однако они не докладывают об этом начальству, опасаясь ответных действий Раппа, обладающего большой властью.
В Штази прошла курс идеологической обработки, обязательный для всего младшего состава. В отличие от большинства коллег, хорошо говорит и пишет по-русски. Прошла дополнительный тренинг по конспиративным приемам, секретным встречам, рекрутированию и обману. Также прошла инструктаж по тайнописи (копировальная бумага и жидкости), скрытому фотографированию (микрофильмы), тайному наблюдению и защите от него, основам задержания. Оценки от хороших до отличных.
В качестве секретаря и «золотой девочки» (определение Раппа) регулярно сопровождает его в Прагу, Будапешт и Гданьск на организованные КГБ конференции разведслужб Восточного блока. Дважды работала там официальной стенографисткой. При всей своей антипатии к Раппу мечтает поехать с ним в Москву и увидеть ночью Красную площадь.
Связь передаточного источника Тюльпан со Службой осуществляется исключительно через Мэйфлауэра. Он ее лечащий врач, связник, доверенное лицо, исповедник и лучший друг — в такой последовательности. То есть мы имеем преданную девушку в полном подчинении нашего главного агента, и, по мне, пусть так и остается. Как вам известно, недавно мы обеспечили ее собственной камерой «Минокс», вмонтированной в ремешок наплечной сумочки, и кассетами с микропленкой, в поддоне баночки с тальком. А еще она теперь гордая обладательница дубликатов ключа и печатки к сейфу Раппа.
Поэтому сообщения Мэйфлауэра, что у Тюльпан не наблюдается никаких признаков напряжения, весьма радуют. Наоборот, пишет он, она никогда еще не была в таком приподнятом состоянии духа, ей нравится ощущение опасности, и он озабочен только тем, как бы излишняя самоуверенность не подтолкнула ее к ненужным рискам. Пока они имеют возможность встречаться в Берлине естественным образом, под прикрытием медицинских консультаций, беспокоиться, считает он, не о чем.
Совсем другие оперативные проблемы возникают, когда она сопровождает Раппа на конференции за пределами ГДР. Поскольку «слепые» почтовые ящики для нештатных ситуаций не годятся, не рассмотрит ли Секретка возможность прикомандированного тайного курьера, который бы реагировал на сиюминутные запросы Тюльпан в городах Восточного блока?
Я переворачиваю страницу. Рука не дрожит. Она никогда не дрожит в состоянии стресса. Пошел обычный оперативный диалог между главой Секретки и Берлином.
Алек, в преддверии визита Эммануэля Раппа в Будапешт будь добр безотлагательно ознакомить наш передаточный источник Тюльпан с фотографией Питера Гиллема, который будет ее тайным курьером.
Будь здоров, Дж.
Питер, вот твоя дама в Будапеште. Хорошенько ее изучи!
Приятного путешествия, Дж.
— Вы что-то сказали? — резко спрашивает меня Нельсон, отрываясь от книги.
— Нет. А что?
— Наверно, с улицы.
Когда изучаешь внешность незнакомой женщины с оперативными целями, плотоядные мысли отходят на задний план. Ты не ищешь в ней женской прелести. Ты думаешь о том, короткая или длинная будет у нее стрижка, крашеные ли волосы, уберет ли она их под шляпку или распустит и каковы характерные черты лица: широкие брови, высокие скулы, маленькие глаза или большие, круглые, водянистые? После лица тебя интересует ее тело, его формы и размеры, ты пытаешься себе представить, как она будет выглядеть в чем-то более индивидуализированном, чем партийный брючный костюм и топорные ботинки на шнуровке. Сексуальная привлекательность для тебя вторична, разве что надо оценить, как на нее посмотрит какой-нибудь впечатлительный наблюдатель. Моей главной заботой на этой стадии было то, как обладательница этого лица и тела себя поведет под пристальным надзором при встрече с тайным курьером в жаркий летний день на улицах Будапешта.
Короткий ответ: безупречно. Умелая, ловкая, безликая, целеустремленная. Как и я, ее тайный курьер. В солнечный день два незнакомых человека почти сталкиваются на оживленной улице, я делаю шаг влево, она вправо, следует секундное замешательство. Я извиняюсь, она, проигнорировав мои слова, идет дальше. И я делаюсь богаче на две кассеты с микрофильмами.
Второе столкновение, месяцем позже, происходит в старом квартале Варшавы, и хотя на этот раз обстановка более напряженная, все проходит гладко, о чем свидетельствует мой письменный отчет Джорджу, копия Алеку:
Как и прежде, мы заранее узнали друг друга. Мимолетный телесный контакт был быстрым и незаметным. Уверен, что даже близкая наружка не обнаружила бы момент передачи.
Было очевидно, что Мэйфлауэр отлично проинструктировал Тюльпан. Последующая передача материалов Г/Центра в Варшаве особых трудностей не представляла.
ПГ
И письменная реакция Смайли:
Ловко сработано, Питер! Браво! ДжС
Однако, возможно, не так уж ловко, как подумал Смайли, и не совсем без последствий, хотя я смело утверждал обратное в своем коротком отчете.
Я французский турист из Бретани, путешествующий в составе швейцарской группы. В паспорте указано, что я директор компании, но для моих спутников я скромный развозчик сельскохозяйственных удобрений. Мы вместе наслаждаемся видами великолепно отреставрированного Старого города в Варшаве. Навстречу нам бодро идет стройная молодая женщина в мешковатых джинсах и жилете из шотландки. Ее рыжие волосы, в прошлый раз спрятанные под беретом, сейчас распущены и с каждым шагом взлетают под ярким солнцем. Шея повязана зеленым платочком. Нет платочка — нет передачки. На мне пилотка с красной звездой, купленная в уличном киоске. Снял пилотку — передачка отменяется. Старый город забит туристами. Наша группа не самая дисциплинированная с точки зрения польского экскурсовода: трое или четверо о чем-то болтают между собой, не слушая ее лекцию о чудесном возрождении города после нацистских бомбардировок. Мой взгляд задержался на бронзовой скульптуре. И взгляд Тюльпан тоже, потому что именно так срежиссирована наша встреча. Никаких задержек на этот раз. Непринужденная походка, но без перебора. Без зрительного контакта, но и без подчеркнутого игнорирования друг друга. Варшава вся просматривается и прослушивается. И туристические достопримечательности находятся под неусыпным наблюдением в первую очередь.
Но что значит это неожиданное вихляние бедер и этот откровенно манящий огонек в ее больших миндалевидных глазах? На мгновение — впрочем, не столь мимолетное, как я ожидал, — наши руки соединяются. Но вместо того чтобы тут же расцепиться, передав мне кое-какие вещицы, ее пальцы уютно пристраиваются в моей ладони и оставались бы там дольше, если бы я не выдернул руку. Она сошла с ума? Или я? И что означает эта завлекательная улыбка? Или мне все привиделось?
Мы расходимся: она — на конференцию шпионократов Варшавского пакта, я со своей группой — в погребок, где за угловым столиком восседают секретарь по культуре Британского посольства с супругой. Я заказываю пива и иду в туалет. Следом за мной туда направляется секретарь по культуре, известный мне по прошлой жизни в качестве такого же стажера в Школе подготовки секретных агентов в городке Сарратт. Передача материалов проходит быстро и молча. Я возвращаюсь к своей группе. Но ощущение живых пальчиков Тюльпан никуда не ушло.