Джон Карре – Шпионское наследие (страница 11)

— Боюсь, что не все, Лора. Джордж придерживался правила: сохранять минимум. Остальное в шредер. Обрезки сжигались. Такое правило.

— А где шредер?

— Вон там в углу.

Она его только сейчас заметила.

— Где сжигали?

— В этом камине.

— Акты об уничтожении имущества составлялись?

— Тогда бы нам пришлось сжигать и акты, разве нет?

Пока я наслаждаюсь своей маленькой победой, она переводит взгляд в дальний темный угол, где висят рядом две фотографии мужчин, стоящих в полный рост. На этот раз не раздается дежурный вопль «Мать честная!», она просто крадучись направляется туда, словно опасаясь, что они сейчас улетят.

— А эти красавцы кто?

— Йозеф Фидлер и Ганс-Дитер Мундт. Соответственно глава и замглавы оперативного управления Штази.

— Слева у нас кто?

— Фидлер.

— А подробнее?

— Немецкий еврей из академической семьи, родители погибли в концлагере. Изучал гуманитарные науки в Москве и Лейпциге. Потом попал в Штази. Шустр, умен, терпеть не может стоящего с ним рядом.

— Мундта.

— Методом исключения — да, Мундта, — соглашаюсь я. — Имя: Ганс-Дитер.

Ганс-Дитер Мундт в двубортном костюме, застегнутом на все пуговицы. Руки убийцы прижаты к бокам, с презрением глядит в камеру. Как будто присутствует на казни. То ли чужой, то ли собственной. В любом случае выражение лица уже не изменится, а ножевая рана на щеке уже не заживет.

— Ваш объект, да? Человек, которого ваш дружок Алек Лимас должен был убрать? Вот только Мундт сам убрал Алека Лимаса, верно? — Она возвращается к Фидлеру. — А Фидлер был вашим суперагентом? Главным поставщиком секретной информации. Великим добровольцем. Записался, но так и не появился. Просто оставлял у вас на крыльце горячие разведданные и тихо исчезал, не показав лица. Раз за разом. И вы до сих пор толком не знаете, являлся ли он вашим пехотинцем, так?

Я набираю в легкие побольше воздуха.

— Все полученные нами материалы по «Паданцу», исключительно самотек, указывали на Фидлера. — Я старательно подбираю каждое слово. — Мы даже спрашивали себя, не готовится ли он стать перебежчиком. Может, потому заранее, так сказать, и пускал хлеб свой по водам[8].

— Из ненависти к Мундту, бывшему нацисту, который, в сущности, так и не покаялся?

— Это мог быть один из мотивов. Плюс разочарование демократией — или отсутствием таковой — в Германской Демократической Республике, она же ГДР. Подозрение, что коммунистический бог его предал, превратилось в уверенность. В Венгрии контрреволюция была жестоко подавлена Советами.

— Спасибо. Где-то я об этом читала.

Еще бы не читала. Она же сама История.

В дверях появились двое взъерошенных подростков, парень и девушка. Сначала я подумал, что они вошли через задний ход, где нет звонка. А вторая мысль — диковатая, признаюсь, — что это истица Карен, дочь Элизабет, и ее партнер Кристоф, сын Алека, хотят наложить арест на гражданское лицо. Лора привстает на стремянке, чтобы придать себе дополнительный вес.

— Нельсон. Пепси. Поздоровайтесь с Питом, — командует она.

— Привет, Пит.

— Привет, Пит.

— Привет.

— О’кей. Слушайте сюда. Отныне территория, где вы находитесь, считается местом преступления. А еще это территория Цирка. Включая сад. Каждый клочок бумаги, досье, любой обломок, настенные чертежи, плитка с крючками, содержимое выдвижных ящиков и книжных полок — все является собственностью Цирка и, потенциально, судебной уликой, а следовательно, должно быть скопировано, сфотографировано и описано. Так?

Никто не возражает, что это не так.

— Пит — наш книгочей. Читать он будет здесь, в библиотеке. Он будет читать. Инструктировать и допрашивать Пита будем мы с шефом правового отдела. Только мы. — И снова взъерошенным юнцам: — Вы поддерживаете с Питом светскую беседу, так? Вежливый тон. Не касаетесь материалов, которые он читает, или причин, по которым он их читает. Вам все это уже известно, так что я говорю Питу. Если у одного из вас возникнут подозрения, что Пит или Милли, случайно или сознательно, пытаются унести документы или какие-то предметы из помещения, вы немедленно известите об этом правовой отдел. Милли…

Ответа не последовало, но она стоит в дверях.

— Ваше личное пространство… вашу комнату… использовали или сейчас используют в интересах Службы?

— Мне об этом ничего не известно.

— Есть ли там специальное оборудование? Камеры? Жучки? Секретные материалы? Досье? Бумаги? Официальная переписка?

— Нет.

— Пишущая машинка?

— Моя собственная. Куплена мной на мои личные деньги.

— Электрическая?

— Механическая. «Ремингтон».

— Радиоприемник?

— Беспроводной. Мой личный. Куплен мной.

— Магнитофон?

— На батарейках. Куплен мной.

— Компьютер? Айпад? Смартфон?

— Обычный телефон.

— Милли, вы только что получили письменное уведомление. Оно в почтовом ящике. Пепси, проводите, пожалуйста, Милли в ее комнату. А вы, Милли, будьте добры оказывать ей любую помощь, какая понадобится. Здесь все должно быть разобрано по косточкам. Пит?

— Да, Лора?

— Как я могу распознать задействованные тома на этих полках?

— Все книги quarto[9] на верхней полке, с фамилиями авторов от А до Р, должны содержать бумаги, если они еще не уничтожены.

— Нельсон. Вы остаетесь здесь, в библиотеке, до приезда команды. Милли…

— Что еще?

— Велосипед в прихожей. Пожалуйста, уберите. Он мешает проходу.

В Средней комнате мы впервые сидим вдвоем, Лора и я. Она предложила мне кресло Хозяина, но я предпочитаю место Смайли. Она откинулась бочком в кресле Хозяина — то ли расслабилась, то ли себя подает.

— Я адвокат, так? Офигенный адвокат. Сначала частные клиенты, затем корпоративные. Потом всех послала и попросилась в вашу тусовку. Я была молодой, красивой, и меня кинули на Историю. Чем с тех пор и занимаюсь. Каждый раз, когда прошлое грозит укусить Службу за задницу, на помощь зовут Лору. А «Паданец», можете мне поверить, чреват серьезными укусами.

— Вы должны быть довольны.

Если она и уловила иронию в моих словах, то решила ее проигнорировать.

— А от вас мы хотим, как ни пошло это прозвучит, правды и только правды. Забудьте о своей лояльности Смайли и компании. Так?

Все не так, да стоит ли отвечать?

— Узнав всю правду, мы поймем, как ее употребить. Возможно, и в ваших интересах, если они совпадут с нашими. Моя задача — отвести кувалду, пока она не ударила по голове. Вы же тоже этого хотите, так? Чтобы без скандалов, даже если они остались в прошлом. Они отвлекают, они бросают тень на настоящее. Наша Служба — это прежде всего репутация и красивая вывеска. Сдача своих, пытки, тайные заигрывания с психопатами и садистами — все это вредит репутации, нашему делу. Значит, у нас общие интересы, так?

И снова я молчу.

— А теперь плохая новость. Нашей крови желают не только дети тех, кто пал жертвой «Паданца». Кролик по доброте душевной смягчил ситуацию. Есть жаждущие внимания парламентарии, которые хотят использовать «Паданец» в качестве примера: вот что происходит, когда у разведслужб развязаны руки. Поскольку они не могут зацепиться за что-нибудь серьезное, им подавай позавчерашний день. — Мое молчание выводит ее из терпения. — Послушайте, Пит. Без вашего полного сотрудничества все может…

Она ждет, что я закончу фразу. Ну пусть ждет.