Джон Карре – Ночной администратор (страница 51)

– Почему бы нет?

– Барбара, милая, начинай.

Барбара Вандон была главной представительницей заокеанских братишек Даркера в Лондоне. Она училась в Вассаре, проводила зиму в Аспене, а лето на Вайньярде. Однако в ее голосе звучали ноты отчаяния.

– Рекс, в этом деле с «Пиявкой» мы просто пигмеи! – взвыла она. – Настоящая игра идет где-то наверху, сейчас и повсеместно.

Смущение Гудхью стало очевидным.

– Барбара считает, что мы вместе с Лэнгли потеряли след, Рекс, – пояснил Марджорэм.

– Кто это «мы»?

– Мы – это мы. Ривер-хауз.

Гудхью резко повернулся к шефу.

– Но это уже не общие положения…

– Ну-ну! – прервал его шеф, стряхивая пепел в сторону Барбары Вандон. – Девочка ничего особенного не сказала. Вот так запал! Боже!

Но Гудхью не дал себя сбить.

– Ривер-хауз потерял след вместе с Лэнгли в деле «Пиявки»? – скептически глядя на Марджорэма, спросил он. – Ривер-хауз вообще не имеет отношения к этому делу, он только обеспечивает поддержку. Операция «Пиявка» – из разряда криминальных.

– Это-то Барбара и считает нужным обсудить, – произнес Марджорэм, показывая интонацией, что он не обязательно разделяет ее мнение.

Барбара Вандон снова пошла напролом:

– Рекс, нам необходимо произвести капитальную уборку в доме, не только у нас в Лэнгли, но и здесь, в Соединенном Королевстве. – Все это здорово смахивало на заранее подготовленную речь. – Мы должны раскрутить эту операцию с «Пиявкой» и все начать сначала. Рекс, ребят из Лэнгли прокатили, верней отжали. – На сей раз Марджорэм не стал оказывать ей услуги переводчика. – Рекс, наши политики не намерены это проглотить. Они вот-вот взорвутся. Сложившуюся ситуацию следует рассмотреть очень внимательно с разных углов зрения. И что же мы видим? Проведение операции обеспечивают, с одной стороны, очень слабое, очень молодое британское агентство, простите меня, прекрасное, профессиональное, но слабое, и, с другой стороны, группка американских полицейских из Майами, ни черта не смыслящих в политике. Это хвост и собака, Рекс. Собака здесь, – ее рука поднялась над головой, – а там только хвост. Сейчас хвост впереди собаки.

На Гудхью накатила волна самообличения: ведь Пэлфрей его предупреждал, а он не придал значения. «Даркер готовится отбить свои прежние позиции, – говорил Пэлфрей. – Он рвется вперед под американским флагом».

– Рекс! – так громогласно рявкнула Барбара Вандон, что Гудхью чуть не подпрыгнул в кресле. – Мы имеем дело с глобальным перераспределением геополитических сфер влияния, которое происходит у нас под боком, на заднем дворе, а дело поручено непрофессионалам. Они бегают с мячом в то время, когда следовало бы его отпасовать, они не умеют мыслить масштабно. То, что картели распространяют наркотики, – отдельный вопрос. Есть специальные люди, которые должны заниматься этой проблемой. Мы с этим живем, Рекс. И дорого за это платим.

– О, по высшей ставке, Барбара, насколько известно, – мрачно согласился Гудхью.

Но даже после четырех лет, проведенных в Лондоне, Барбара Вандон была совершенно невосприимчива к иронии.

Она продолжала:

– Картели заключают договоры друг с другом. Закупают военную технику, тренируют своих парней, согласуют свои действия. Это, Рекс, уже совсем другая игра. Суть не в том, что кто-то в Южной Америке помогает картелям. Суть в том, что картели, объединяясь, приобретают силу. Это ежу понятно! Полиции тут делать нечего, гнаться не за кем, стрелять не в кого. Тут геополитика, Рекс. Поэтому мы должны пойти в парламент и сказать: «Ребята, мы подчиняемся обстоятельствам. Мы переговорили с уголовной полицией, и она любезно устранилась. В свое время она сделает свое дело – это ее право и долг. А пока ситуация сложная. С геополитическим подтекстом, со множеством острых углов – и поэтому явно входит в компетенцию «чистой разведки». Испытанные и верные специалисты из «чистой разведки» готовы к решению самых сложных проблем геополитического характера».

Она, кажется, закончила и, подобно актрисе после удачного представления, повернулась к Марджорэму, как бы желая спросить: «Ну как я тебе?»

Однако Нил Марджорэм остался благожелательно-равнодушным к страстной речи.

– Думаю, в словах Барбары много верного, – проговорил он с честной и открытой улыбкой. – Конечно, мы не будем возражать против перераспределения обязанностей между службами. Но решение принимать не нам.

Лицо Гудхью окаменело. Руки безжизненно лежали на столе, не повинуясь хозяину.

– Да, – согласился Гудхью. – Решение принимать не вам, а Координационному комитету, и никому другому.

– Председателем которого является ваш шеф, а вы, Рекс, секретарем, основателем и главным благодетелем, – напомнил Нил Марджорэм с неизменной улыбкой. – И, если можно так выразиться, моральным арбитром.

На Гудхью невозможно было воздействовать лестью даже такому признанному миротворцу, как Нил Марджорэм.

– Перераспределение обязанностей, как вы это называете, ни при каких обстоятельствах не может осуществляться самими конкурирующими агентствами, Нил, – сурово произнес Гудхью. – Даже предположив, что уголовная полиция готова покинуть поле, в чем лично я весьма сомневаюсь, агентства не вправе делить между собой обязанности без комитета. Именно для этого и существует общее руководство. Спросите у председателя, – кивнул он в сторону своего начальника.

Никто не произнес ни слова, пока начальник Гудхью не издал клокочущий звук, в котором нашли выход сомнение и раздражение вместе с легкой отрыжкой.

– По всей видимости, Рекс, – сказал он подчеркнуто гундося, подобно консерваторам с первых скамей, – если братишки собираются прибрать «Пиявку» к рукам со своей стороны, нам с нашей – хочешь не хочешь – остается спокойно обдумать, следовать ли их примеру. Как иначе? Я говорю «если», потому что наше обсуждение – неофициальное. На официальном уровне пока ничего не предпринималось. Ведь так?

– Если и не так, меня в известность не поставили, – холодно ответил Гудхью.

– Эти чертовы комитеты поворачиваются так медленно, что до Рождества мы не получим ответа. Рассуди, Рекс! У нас есть кворум. Вы, я, Нил. Мы можем сами решить.

– Слово за вами, Рекс, – приветливо сказал Марджорэм. – Вы у нас законодатель. Если вы не можете что-нибудь переделать, то кто же может? Схема контактных параллелей придумана именно вами: уголовная полиция завязана с уголовной полицией, шпионы со шпионами, никто друг с другом не перекрещивается. Мы назвали ее «слово Гудхью», и справедливо назвали. Вы продали эту идею Вашингтону, получили поддержку кабинета, провели в жизнь. «Тайные агентства новой эры» – так, кажется, называлось ваше исследование? Мы только подчиняемся неизбежности, Рекс. Вы выслушали Барбару. Если речь идет о выборе между изящным маневром и жестким столкновением, я всегда выбираю первое. Не следует попадать в собственную ловушку.

Гудхью уже кипел. Однако он был достаточно искушен, чтобы позволить чувствам вырваться наружу.

Он заговорил спокойно и взвешенно, глядя в лицо Нилу Марджорэму. Сказал, что рекомендации, данные Координационным комитетом своему председателю, – новый кивок в сторону шефа – были приняты на пленарном заседании, а не рабочей группой. Сослался на то, что комитет признал перегруженность Ривер-хауз и указал на целесообразность передачи ряда полномочий, а не возвращения прежних. И министр с этим согласился.

– Если только за ланчем вы не поменяли свою позицию, – обратился Гудхью к шефу, хмуро взирающему на него из-за сигарного дыма.

Гудхью добавил, что, по его сугубо личному мнению, в расширении полномочий нуждается именно полиция, чтобы иметь возможность эффективно решать стоящие перед ней задачи. В заключение он сообщил, пользуясь конфиденциальностью встречи, что считает работу экспертов по изучению снабжения не соответствующей современным требованиям и подрывающей авторитет парламента. На следующем заседании комитета он намерен внести предложение об организации проверки ее деятельности.

После этого Гудхью скромно, как в церкви, сложил руки, словно говоря: «Я выразил свое мнение», и стал ждать взрыва.

Взрыва не последовало.

Шеф Гудхью извлек из-за нижней губы кусочек зубочистки, не отрывая взгляда от платья Хейзел Банди.

– Ну что ж… О’кей, – выдавил он из себя, избегая смотреть на кого-либо. – Интересно. Спасибо. Приму к сведению.

– Да, действительно, есть пища для размышления, – легко согласился Голт. И улыбнулся Хейзел Банди, которая ему не ответила.

Нил Марджорэм, казалось, не мог выглядеть более благодушно. Спокойны и ясны были его правильные черты, столь явно свидетельствовавшие о нравственных достоинствах человека.

– Есть минута, Рекс? – сказал он, когда все ушли.

И Гудхью решил, прости его Господь, что после недавней словесной дуэли Марджорэм хочет убедиться, что неприятного осадка ни у того, ни у другого не осталось.

Гудхью гостеприимно пригласил Марджорэма в свой кабинет, но тот был слишком тактичен, чтобы согласиться.

– Рекс, вам нужно проветриться, чтобы остыть. Давайте прогуляемся.

Был солнечный осенний полдень. Листья на деревьях отливали розовым и золотым. Туристы праздно прогуливались по тротуарам вблизи Уайтхолла. Марджорэм бросил на них отеческий взгляд. Да-да. Эстер была права – движение в пятницу, в час пик, действительно очень сильное.