Джон Карр – Уснувший сфинкс (страница 5)

– Так неожиданно… Ты должен простить… В нынешней ситуации… Все, что мы пережили…

(«Что вы пережили?»)

– И все же, – продолжал он с улыбкой, излучающей обаяние и добросердечие, – и все же, дорогой мой, как ты?

– Спасибо, прекрасно. Лучше просто не бывает. Но послушай, Торли! Силия…

– Ах да! Силия.

Какая-то новая мысль пришла в голову Торли. Он на мгновение замешкался. Темные глаза его забегали.

– Силии… сейчас здесь нет.

Сердце Холдена упало. Значит ли это, что он ее вообще не увидит? Или что она уехала куда-то вместе с мистером Дереком Хёрст-Гором, членом парламента? Что ж, может быть, это и к лучшему.

В другом конце комнаты щелкнул выключатель, зажегся свет.

У изголовья дивана, накрытого белым покрывалом, перед маленьким столиком с лампой под желтым абажуром стояла, словно парила, девушка. Когда зажегся свет, Холден и Торли обернулись и взглянули на нее. Девушка стояла прямо над лампой, так что свет из отверстия в абажуре падал ей на лицо; она делала все, чтобы казаться спокойной и уверенной в себе.

Невысокого роста, видимо лет девятнадцати (хотя прическа ее и косметика скорее подошли бы женщине более старшего возраста). Столб света, особенно яркий в этих темно-зеленых стенах, выхватил из темноты темно-синее платье с белыми оборками и зачесанные назад светлые волосы под белой шляпой. Незнакомка? Да, по-видимому. Хотя это милое личико с довольно злыми глазами и капризным ртом напомнило Холдену…

Ну конечно! Оно напомнило ему то, что, в сущности, никогда и не уходило из его памяти, – церковь; там, в глубине ее была маленькая девочка, двенадцати лет, которая несла шлейф за невестой и которая…

– Вы – дочь сэра Дэнверса Локка, – произнес он уверенно – Малютка Дорис Локк!

Девушка вся напряглась. Слово «малютка» явно не понравилось ей. Она стояла, поводя глазами из стороны в сторону – то ли избегая яркого света, то ли намеренно позируя перед ним.

– Какая у вас потрясающая память, – пробормотала она.

Затем, уже совершенно другим голосом, выпалила:

– Мне кажется, врываться сюда вот так – просто неприлично!

– Совершенно непростительно, мисс Локк! Прошу вас принять мои глубочайшие извинения.

Его церемонная вежливость и суровость манер почему-то заставили девушку покраснеть.

– Да нет, ничего страшного. Это… в конце концов, не важно.

Она взяла со столика перчатки и сумочку.

– Мне все равно надо бежать.

– Ты уходишь? – вскричал Торли изумленно.

– Как, разве я не сказала? Я обещала Ронни Меррику, что встречусь с ним в «Кафе Рояль» и мы пойдем куда-нибудь потанцевать. – Дорис бросила взгляд на Холдена. – Ронни чрезвычайно мил. Наверное, нужно выйти за него замуж. Отец так этого хочет. Потом, говорят, что когда-нибудь он станет великим художником. Ронни, конечно, не отец. Правда, он так молод.

– Он на год старше тебя, – уточнил Торли.

– Я всегда говорила, – заметила Дорис, старательно отводя взгляд в сторону, – что человеку столько лет, на сколько он себя чувствует.

Тон ее снова переменился:

– Ну, мистер Холден, давайте! Скажите: нельзя говорить «на сколько он чувствует». Вы всегда это любили. Ну же! Скажите скорее!

Холден рассмеялся:

– Так действительно не говорят, мисс Локк. Насчет «нельзя» – не знаю.

Девушка как-то странно смотрела на него. Что-то совсем иное проглядывало сейчас во взгляде ее голубых глаз – какая-то непосредственность и доброта.

– Это ведь вы, – произнесла она неожиданно, – вы были без ума от Силии. И думали, что никто об этом не догадывается; а все знали. И она была от вас без ума. А сейчас все так обернулось… О господи! – Пальцы девушки крепче сжали ручку сумочки. – Мне пора идти. Извините. – И, сорвавшись с места, она почти бегом устремилась к двери.

– Подожди! – крикнул Торли, грузное тело которого как будто ожило. – Я позову машину! Я…

Но дверь гостиной уже захлопнулась. Они услышали быстрый и частый стук высоких каблуков в холле. Затем шаги стихли, глухо хлопнула входная дверь, зазвенели хрусталики в люстре.

(«А сейчас все так обернулось. Мистер Дерек Хёрст-Гор, член парламента?»)

Торли, массивный и какой-то безжизненный, сделал несколько неуверенных шагов по направлению к двери. Потом вдруг остановился и стоял, поигрывая мелочью в своих глубоких карманах, в свете лампы, падающем на его черные волосы. Потом быстро-быстро начал говорить.

– Это – э…э… Дорис Локк, – поспешил пояснить он. – Дочь старого Дэнверса Локка. У него огромное поместье недалеко от Кэзуолла. Этот тип собирает маски – всякие, у него есть даже немецкая железная маска палача, ей несколько сот лет. Бредовое занятие. Но денег – куры не клюют. Просто девать некуда. И конечно же, в приятелях со всеми нужными людьми в деловом мире. Он…

– Ой, Торли!

Торли осекся.

– Ты что-то сказал, дружище?

– Я ведь все это знаю, – мягко заметил Холден. – Ты знаешь, я ведь тоже знаком с Локком.

– Да. Конечно. И ты тоже.

Торли потер лоб рукой.

– Чертовски трудно расставить все по своим местам, – пожаловался он.

– Да, я это уже понял.

– Значит, тебя не убили в том знаменитом сражении? И не наградили?

– Боюсь, что нет.

– Вы меня разочаровали, молодой человек, – сказал Торли, и в словах его зазвучало что-то похожее на его обычную жизнерадостность. – А я-то всюду похваляюсь знакомством с тобой.

Он посерьезнел.

– Но слушай, что с тобой все-таки случилось? Ты был в плену или что? Даже если и так, почему ты перестал писать? И почему вдруг появился, никого не предупредив, когда война давно уже кончилась?

– Я был разведчиком, Торли.

– Разведчиком?

– Да. Делалось одно, в газетах писали другое – так нужно было. Я потом объясню. Дело в том…

– Значит, – мрачно перебил его Торли, – история с твоим баронетством – тоже липа? Впрочем… сейчас это уже не имеет значения. Я, помнится, подумал: как не повезло, подстрелили через каких-нибудь два месяца после того, как он получил кучу денег и мог бы зажить наконец как человек. Бедная наша Силия…

– Ради бога, о чем угодно, только не об этом!

Торли, удивленный и несколько обиженный, замолчал и смотрел на Холдена широко раскрытыми глазами. На какое-то мгновение он стал похож на большого ребенка.

– Прости, – сказал Холден, мгновенно взяв себя в руки.

– Я всегда хочу как лучше и всегда говорю и делаю не то. Ты не обиделся?

– О господи! Конечно нет! Как ты верно заметил, Торли, сейчас это не имеет значения. Так что моя история может и подождать. Как у вас тут дела?

Какое-то время Торли молчал. Он подошел к большому дивану, около которого стоял столик с лампой, и сел, положив руки на колени и устремив взгляд в пол. Но темные глаза его и лицо с приятными, несколько мелковатыми чертами не выражали ровным счетом ничего. В доме стояла какая-то жуткая тишина. Даже ветерка не доносилось в открытое окно из темного сада.

Холден засмеялся.

– Когда я пришел сюда сегодня… – произнес он, внезапно осознав, что пытается начать легкую беседу, и не понимая, зачем он это делает, – когда я пришел сюда, я вдруг вспомнил Маму-два.

– Да? – спросил Торли, глядя в сторону. – Почему же?

– Да так, – улыбнулся Холден. – А у вас с Марго есть дети? По-моему, Мама-два всегда расстраивалась, что даже у вас не получается нормальная семья. Ладно, все это ерунда. Скажи лучше, как Марго? Кстати, где она?

Некоторое время Торли смотрел на него не отрываясь, затем перевел взгляд на мраморный камин в другом конце комнаты.