Джон Карр – Лучше один раз увидеть (страница 28)
—
— Как вы думаете, мы можем с ней сейчас повидаться?
— Почему бы и нет, сэр? С ней сейчас мисс Браунинг. Но я должна сначала пойти и спросить. Вы не войдёте?
— Не торопитесь, мисс! Не торопитесь! Вообще-то мы бы с радостью сначала перекинулись словечком с миссис Проппер. Нет, нет! Ничего страшного. Просто одна мелочь, по поводу которой, мы думаем, она могла бы нам помочь.
— Тётя на кухне. Сюда, пожалуйста.
Энн Браунинг была не наверху. Она как раз спускалась по лестнице, одетая в белое саржевое спортивное платье без рукавов и практически без признаков напряжения на лице. Синяк под ухом был, очевидно, припудрен и поэтому не виден.
Мастерс добродушно приветствовал её, когда она спустилась в прихожую.
— Добрый день, мисс Браунинг! Сочувствую по поводу того случая прошлой ночью. Надеюсь, на вас больше не нападали?
Энн резко остановилась.
— Вы им рассказали! — сказала она, укоризненно глядя на Кортни. — Не следовало бы!
— Господи, Энн, это могло быть важно! Вы, кажется, не понимаете всей опасности ситуации, в которой находились.
— Всё в порядке, старший инспектор, — ответила она, не обратив на эту реплику внимания, — Не переживайте, пожалуйста. Не хочу вас затруднять. Я... я полагаю, вы пришли увидеть Вики? Узнали что-то новое?
Мастерс ответил шутливым тоном, который показался Кортни неуместным.
— Немного, мисс. Не считая того, — он понизил голос, — что вы можете возблагодарить судьбу за то, что в четверг днём сидели с нами на лужайке у дома майора Адамса.
— Почему?
— О! Большой секрет, мисс. Очень мрачный. Идёмте, сэр Генри.
Пока Энн растерянно смотрела на них, Мастерс и Г.М. прошли вслед за Дэйзи в столовую. Кортни задержался, чтобы поговорить с ней.
— Вы не звонили, — сказала Энн, уставившись в пол, — и не навещали меня ни в пятницу, ни в субботу. Даже по вечерам. Я немного надеялась на обратное.
День, прежде пасмурный и грозивший дождём, внезапно осветился ярким солнцем.
— Вы правда надеялись?
— Да. Конечно.
— Моя дорогая, — взревел Кортни, — если бы я только подозревал, если бы хоть немного ожидал, что вы... Господи всемогущий, что это?
Раздавшийся шум на самом деле мог заставить кого угодно подскочить. Он был вызван чередой обстоятельств. Полированный паркет в столовой не скрипел, наоборот, он отличался крепкостью и скользкостью. По нему, будто острова, разбросали коврики. Довольно неразумно было быстро переходить на один из таких ковриков, не смотря себе под ноги. Г.М. совершил подобную ошибку.
Просто сказать, что Г.М. упал — не сказать ничего. В таком описании не хватает самого главного.
Его ноги вылетели вперёд, будто под действием электрического тока. Отчаянный рёв не принёс никакой пользы. Описав нечто вроде дуги, его задняя часть столкнулась с полом с грохотом, заставившим люстру дребезжать, и скользнула на шесть футов в сторону буфета с фарфором. Далее последовала пауза. После раздался поток такой громкоголосой брани, такого богохульства и непотребства, который заставил бы покраснеть самого Джорджа Мерривейла в дальних уголках ада.
— Ш-ш-ш! — призывал Мастерс, также взбудораженный. — Нет, нет, нет! Ш-ш-ш!
Кухонная дверь распахнулась, и через неё вбежала миссис Проппер.
— Я не потерплю такие речи...
Она внезапно прервалась. Что-то из благоговения Дэйзи передалось даже миссис Проппер.
— Хвала небесам, — выдохнула она, — это большой доктор.
Ответом ей послужили лишь неясные горловые звуки, так как Мастерс закрыл своей большой рукой рот Г.М.
Он убрал руку, только когда почувствовал безопасность.
— Мадам, — сказал Г.М., переводя дыхание, но всё ещё сидя на полу. — Я не могу не отметить небольшую погрешность, допущенную вами. Я не большой доктор. Но мне нужен большой доктор. Позарез нужен.
— Надеюсь, вы не ушиблись, сэр?
— Ушибся? Я парализован! Я...
— Может, мне стоит растереть вам мазью больное место?
Г.М. посмотрел на неё.
— Вставайте, сэр! — прошипел Мастерс в смущённом отчаянии. Он попытался поднять Г.М., который упрямо, как мул, оставался сидящим, пока его не осенила внезапная идея.
Тогда он самостоятельно и быстро поднялся и закружил по комнате, подсчитывая коврики. Смертельное ранение явно оказалось забыто.
Если в четверг ночью миссис Проппер назвала бы его всего лишь "диким человеком", в тот день она уже не проявляла к этому склонности. Для миссис Проппер, скромной женщины, он представлял собой некое подобие волшебника, который спас Вики Фэйн от смерти от столбняка.
Мастерс заметил это и решил воспользоваться явным преимуществом.
— Очень интересно, — рычал Г.М., осматривая комнату. — Невероятно!
Внезапно он что-то вспомнил, застонал и запоздало изобразил тяжёлое прихрамывание; но поскольку оно никого не впечатлило — даже встревоженную миссис Проппер — неохотно прекратил его.
— Никакого сочувствия, — сказал он. — Ни к кому никакого сочувствия! Слушайте, мадам. Старший инспектор Мастерс хочет вас спросить...
— Лучше вы, сэр, — мягко предложил Мастерс.
— Уверена: если я могу что-то для вас сделать, сэр, — сказала миссис Проппер, — то сделаю с радостью! Не пройдёте ли на кухню?
Они пошли. Энн и Кортни последовали за ними. Хотя Мастерс явно хотел возразить, взгляд Г.М. заставил его замолчать.
В кухне Г.М. опёрся локтем на холодильник.
— Мадам, — медленно начал он, — Я собираюсь быть с вами предельно честен. Вы умеете хранить тайны?
Глаза миссис Проппер засияли.
Через окна кухни Кортни видел мусорное ведро рядом с сараем у сада. Его металлическая крышка была скошена и исследовалась в тот момент бездомной кошкой.
— Я уверена, что справлюсь, сэр!
— Замечательно. Так вот, мадам, вы думаете, что миссис Фэйн чуть не умерла от столбняка, не так ли?
— Учитывая, что это вы привели её в порядок, сэр...
— Так вот, всё было не так. Её преднамеренно отравили штукой под названием "стрихнин". Эта штука была положена в грейпфрут, в дольку грейпфрута, которую вы приготовили ей где-то в четыре часа дня в четверг. Вспоминаете?
Мертвая тишина, не считая тиканья кухонных часов.
Если бы подобное произнёс кто-то другой из знакомых миссис Проппер, результатом, скорее всего, стали бы ярость или истерика. В данном случае, она просто моргнула. Прошло некоторое время, прежде чем она поняла. Но он не ошибается. Он — Большой Доктор.
Не менее значительное действие это сообщение произвело на Энн Браунинг. Боковым зрением Кортни наблюдал, как напряглись её руки и лицо. Если не считать этих исключений, в кухне царило спокойствие.
— Спаси нас господь, — пробормотала миссис Проппер, переводя дыхание. — Я...
— Успокойтесь! Мы не имеем в виду, что вы в этом замешаны. Мы как раз уверены в обратном. Всё, что мы утверждаем — это то, что кто-то отравил грейпфрут. Этот яд мог принять форму жидкости или белого порошка. Вспоминаете, не так ли?
Миссис Проппер сглотнула.
— Упаси меня господь, сэр, я ничего об этом не знаю! Я всю жизнь была честной женщиной, поверьте, я бы никогда...
— Ну, ну, ну! Я же
— Да, конечно, помню. Но...
— Как это было?