Джон Карр – Лучше один раз увидеть (страница 23)

— Здесь какой-то подвох, — добавил он.

— Доктор?

— Да?

— Если Вики умрёт, то когда?

— Откуда мне знать? Смерть от столбняка часто наступает в течение двадцати четырёх часов после проявления симптомов.

Энн посмотрела на закрытую дверь.

— Двадцати четырёх часов, — повторила она. — Пять утра. Рассвет. Возможно, время завтрака. О, это ужасно!

Рич больше ничего не сказал. Даже не взглянув на собеседников, он тихо покинул библиотеку.

Минуты тянулись. Из стремления к порядку Энн поставила том энциклопедии на полку.

— Я думаю, что пойду домой, — сказала она бесцветным голосом. — Здесь я ничем не помогу, а завтра утром мне рано вставать. Вы не... вы не проводите меня хотя бы немного?

— Я проведу вас до конца.

— Я пойду домой. Это на Дрейтон-роуд, неподалёку отсюда. Нужно подняться по аллее Вязов за домом и свернуть на Олд-Бат-роуд.

Не предчувствуя того, что с ним случится в следующие полчаса, Кортни открыл перед ней дверь. На цыпочках они прошли по паркету в коридоре в сторону столовой. Наверху в коридоре был слышен приглушённый спор. Два слова "непрерывные судороги" звучали голосом Г.М., в ответ же слышалось яростное шиканье доктора Нитсдейла.

В столовой было темно, но в выложенной белой плиткой кухне, находившейся дальше по коридору, горел свет. На полке над холодильником уютно тикали часы. Дэйзи Фэнтон с глазами, красными от слёз, сидела на кухонном стуле и периодически вытирала глаза уголком фартука.

У раковины стояла крепкая седовласая женщина, которая, как решил Кортни, была миссис Проппер, кухаркой. Хотя она держалась, как гренадёр, но её напряжённый взгляд выдавал бушевавшие в груди чувства.

Распашная дверь (как ни удивительно, вообще не скрипевшая) впустила Энн и Кортни в эту тёплую домашнюю обстановку.

— Добрый вечер, миссис Проппер, — вежливо сказала Энн.

— Добрый, мисс Энн.

— Так поздно, а вы ещё на ногах.

— Первый раз я не лежу в кровати после девяти часов, — объявила миссис Проппер, держась одной рукой за сушилку, — с той грандиозной вечеринки, когда на сладкое заказали Бом-а-ля-Рейн. (Слушай, Дэйзи, перестань хныкать; будь умницей!) Мисс Энн, кто этот дикий человек?

— Что за дикий человек?

— Мужчина с лысой головой.

— Вы о докторе Риче?

— А, об этом? Нет, не о гипнотизёре. Его-то я знаю. Он прошёл мимо двери всего несколько минут назад, а затем — через заднюю дверь в сад, даже разрешения не спросил. Нет, я о другом мужчине. Большой тучный мужчина в рубашке, если позволите, который заявился сюда до гипнотизёра и задавал уйму вопросов.

— Вы имеете в виду сэра Генри Мерривейла?

Миссис Проппер была ошеломлена.

— Господи! Так у него есть титул? — Г.М. мгновенно вырос в её глазах. — Ну вот кто бы мог подумать? Без обид, надеюсь. Но он вёл себя так, будто с головой у него не всё в порядке. А тут ещё этот капитан Шарплесс. Я вам так скажу — это позор!

— Тётя! — закричала Дэйзи. — Тётя!

— Я вам так скажу: это позор, — подтвердила миссис Проппер, ударяя кулаком по по сушилке. — И уверена, что мисс Энн со мной согласна. Явился на следующий же день, когда тело мистера Фэйна ещё не остыло. И отправился прямо в спальню миссис Фэйн, её спальню, если вам так угодно, в четыре часа пополудни. Сейчас он снова в саду, и я вам так скажу: это позор.

— В самом деле, миссис Проппер!.. — сказала Энн.

Но не желая выказывать горе по поводу смерти или болезни, миссис Проппер пошла другим путём. Слёзы навернулись на её глаза от возмущения.

— Имейте в виду, мисс Энн, я не буду говорить, что мистер Фэйн обладал всеми качествами, которые я ценю в джентльмене. Он проверял мои счета, будто думал, что я могу его обокрасть, и вычёркивал карандашом всякую мелочь. Я люблю, когда джентльмен свободно тратит деньги, а иначе — разве он джентльмен?

— Миссис Проппер, прошу вас!

— Но о мёртвых либо хорошо, либо ничего: так меня всегда учили, и так я всегда говорю. Возьмём, к примеру, мистера Хьюберта. Не то, чтобы он свободно обращался со своими деньгами, но по крайней мере у него всегда наготове доброе слово и "Это же не затруднит вас, миссис Проппер?". Не так уж плохо, — продолжила кухарка, энергично двигая челюстями и проливая слёзы по лицу, — когда вас ценят в этом мире. Но о мёртвых либо хорошо, либо ничего; и, в конце концов, он был её законным мужем...

Эта речь потихоньку начинала действовать и на Энн.

Кортни, невероятно раздражённый, боялся, что это может закончиться массовыми рыданиями всех троих. Кроме того, ему пришла в голову ещё одна мысль.

— Миссис Проппер! — отрезал он таким твёрдым и безапелляционным тоном, что та непроизвольно выпрямилась.

— Да, сэр?

— Вы сказали, что сэр Генри Мерривейл приходил сюда задавать вопросы?

— Да, приходил.

— Что за вопросы?

Это послужило поводом для новых сетований.

— О еде, которую сегодня ела миссис Фэйн, вот о чём.

— Правда?

— Правда. Дэйзи может подтвердить, что сегодня она и крошки в рот не взяла, ни крошки, кроме грейпфрута, который капитан Шарплесс отнёс ей в четыре часа пополудни. Это всё, что она ест, когда плохо себя чувствует (как вам отлично известно, мисс Энн), хотя я говорила ей тысячу раз, что такой пищей не насытить тело и душу.

— Да, конечно, миссис Проппер, но...

— И в любом случае, когда бедная госпожа умирает, как они уверяют, в конвульсиях, то я говорю, какая разница, что она ела или не ела? Вот что я говорю.

Глава 12

Часы громко тикали.

— И не говорите, — вслух сказал Кортни.

В уме шевелились разные догадки, неясные и неоформленные. В тёплом и влажном воздухе кухни преобладал аромат тушёной баранины.

— Вы, конечно, извините нас, — сказал он миссис Проппер, отметая мысли. — Мисс Браунинг нужно домой.

— И я советую: лучше бы ей уйти, — объявила кухарка, распахивая заднюю дверь. — Этой ночью здесь мало у кого получится поспать. Доброй ночи, мисс Энн. Доброй ночи и вам, сэр.

— Доброй ночи, миссис Проппер.

Пройдя два шага и услышав стук захлопнувшейся двери, они были мгновенно ослеплены контрастом между лунным светом и светом из незашторенных окон кухни.

Они оказались на бетонной дорожке, идущей параллельно задней стене дома и заканчивающейся гаражом. Дорожка из гравия, перпендикулярная бетонной, вела прямо в розовый сад. После того, как они миновали сарай рядом с садом и немного прошли по гравиевой дорожке, Энн заговорила.

— Почему Г.М. спрашивал об этом?

Фил встревожился, почувствовав активную работу разума прямо рядом с ним. Вокруг витал запах розового сада, цвет которого не был виден, но имел некий тёплый оттенок.

— Разве в грейпфруте имеется что-то, — продолжила она, — что было бы вредно при... ну, заражении столбняком?

— Не знаю. Грейпфрут содержит кислоты. Или алкалоиды? В любом случае, что-то сильнодействующее.

По ту сторону сада лежала небольшая открытая лужайка, на которой росли яблоки и сливы. Ворота в высокой каменной стене вели на травянистую аллею. Когда он открыл ворота, Энн развернулась.

— Прошу прощения. С вашей стороны исключительно любезно было предложить провести меня до дома. Но, пожалуйста, не нужно.

На него накатилась волна разочарования.

— Не то, чтобы мне этого не хотелось, — быстро добавила она. — Совсем наоборот. Просто есть кое-что, что мне надо обдумать. Сейчас. Кое-что, о чём мне нельзя говорить даже с вами. А после этого я смогу составить вам хорошую компанию. Вы не против?

— Безусловно, нет.