Джон Карр – Лучше один раз увидеть (страница 15)

Столовая была почти такого же размера, как и задняя гостиная. Набор электрических свечей свисал с потолка. Мебель, подлинный гарнитур времён короля Якова I, отличалась богатой чёрной резьбой, гармонировавшей с кремовыми стенами. Над буфетом, уставленным столовым серебром и корзиной с фруктами, висела картина на деревянной доске, ловившей свет аккуратными трещинами: голова ребёнка, написанная в семнадцатом веке.

Рич выдвинул один из высоких стульев и сел на него.

— Одну минуту, — сказал он, будто готовясь к чему-то. Он положил руки на колени и уставился на них.

— Пока вы не начали задавать мне вопросы, я лучше сам вам кое-что расскажу. Я расскажу вам, — тут он поднял взгляд, — что у меня больше нет законных прав называть себя доктором.

— Да? — безучастно сказал Г.М. — Почему?

— Потому что меня вычеркнули из врачебного реестра восемь лет назад. Вы можете это проверить, конечно.

— За что вас вычеркнули?

Рич заколебался. Он кивнул в сторону Кортни и инспектора Агнью.

— Это ваши коллеги?

— Да.

— То, что я скажу, не пойдёт дальше?.. Подождите! Если оно не понадобится, как улика, конечно.

— Да, сэр, — ответил Агнью. — Я думаю, что мы в любом случае можем вам это обещать.

— Меня обвинили как раз в том, — продолжил Рич, вновь опустив глаза, — о чём упомянул прошлой ночью без всякой задней мысли (надеюсь), капитан Шарплесс. Когда я был практикующим психиатром, меня обвинили в том, что я воспользовался беспомощностью женщины, пока она находилась под гипнозом.

— И, — сказал Г.М., — это было правдой?

— Нет, — с видимым усилием ответил Рич. Его руки тряслись. — Каждого врача подстерегают подобные опасности. Если он не практикует гипноз в присутствии свидетелей, то на редкость глуп. Сейчас объясню. Некоторые стоматологи отказываются давать обезболивающее пациенткам, если рядом нет ассистентов — не только для помощи, но и как свидетелей.

Он поднял глаза.

— Я говорю сугубо медицинских материях. Вы всё понимаете?

— Да, сынок. Очень хорошо.

Рич взмахнул руками.

— Я был счастливо женат, у меня было двое детей. Жена забрала их после развода.

Он остановился и опять взмахнул руками.

— Я даже не понял смысл обвинения. Если бы в этом обвинили Хьюберта Фэйна... но вот так сложилось. Это означало крах. Буквально крах.

— Вас действительно зовут "Ричард Рич"?

— Теперь да. Тогда нет. Это моё сценическое имя.

— Сценическое?

Рич пожал плечами.

— Ну, человеку надо на что-то жить. Это оказался единственный способ использовать собственные навыки и знания. Дешёвый, если вам так угодно, но законный. Я был невероятно предан гипнозу. Это было моё призвание. То, что я сделал сегодня, я делал уже тысячу раз. Я никогда не меняю процедуру, очень редко терплю неудачу. Вот почему у меня есть револьвер с аккуратно приготовленными поддельными пулями.

— Вы давали это представление на сцене?

— Нет. На сцене — редко. На сцене я использовал обычные, более банальные процедуры, иногда с девушкой-помощницей по имени...

Он махнул рукой.

— Не имеет значения. То, что я показывал сегодня, уместнее для частных вечеринок в частных домах: концерты, рождественские развлечения и всё такое. Но не для больших залов. Я согласился продемонстрировать это сегодня по требованию капитана Шарплесса, потому что...

— Потому что?...

Рич снова пожал плечами.

— Ну, потому что мне опять захотелось хорошо поужинать. Дела в последнее время шли не очень-то.

Он поправил рукав и развернул манжет на левом запястье.

— Вот как. Вы не пользовались успехом?

— Идея, — чистосердечно ответил Рич, — да и сама процедура, как по мне, весьма неплохи. Я всё ещё так считаю. Я сам её разработал. И думал, что всё пойдёт, как по маслу. Конечно, с точки зрения зрелищности, она безупречна. Но...

Г.М. поднял брови, побуждая Рича продолжить.

— Но вечеринки с концертами проходят не так уж часто. И я не учёл ещё одну опасность. Один или два раза...

Тень улыбки мелькнула на лице, несмотря на напряжённый взгляд и лоб в красных пятнах.

— Один или два раза, как ни грустно признаться, но любящая жена спускала курок пистолета с поддельными пулями. Результат: на мгновение — бурный восторг. Но вы считаете, что это нравилось жене? Или мужу? Или — что другие люди, когда заходила речь о гипнозе, хотели, чтобы я опробовал ту же процедуру на них? Нет. У моего фокуса был один большой недостаток: он не был фокусом. Он действительно работал.

Переводя дыхание, Рич посмотрел вниз на свою рубашку, хлопнул ладонями по коленям и резко добавил:

— Имел ли я успех? А что, похоже?

Ответа не последовало.

Г.М. сердито повернулся и потопал к окнам в конце комнаты. Снаружи розовый сад серебрился в свете луны. Г.М. уставился на него.

Филип Кортни не мог не почувствовать сильную приязнь к удручённому приземистому маленькому человеку на стуле. Всё, что говорил Рич, отдавало искренностью. Чувствовалось, что он обладал честной и довольно простой натурой.

Он не упомянул определённые факты, услышанные от Вики, когда та находилась под гипнозом. Он не передал эту информацию полиции — по крайней мере, всё ещё не передал. Но сам Кортни тоже этого не сделал. И не исключено, что Рич утаивал эту информацию по причине банальной порядочности.

Г.М. развернулся.

— На самом деле, видите ли, — сказал он Ричу, — ваш рассказ проясняет многое из того, о чём я хотел вас спросить. Я имел в виду ваши умения.

— Я могу продемонстрировать то, что действительно умею. В моём выступлении не было мошенничества, если вы это имеете в виду.

— Нет, — согласился Г.М. — Я тоже так не думаю.

Уголки его рта опустились.

— Кто, вы говорите, настоял на проведении этого эксперимента?

— Капитан Шарплесс.

— Да; но кто пригласил вас сюда?

— Хьюберт Фэйн.

— Вот как? А он не предлагал ничего подобного?

— Нет. Это была простая случайность. Надо отдать Хьюберту должное: как только он основательно позаботится о собственном комфорте, то вполне способен позаботиться о других. Я знал его давно, когда ещё был уважаемым доктором. Он тогда уехал в Кению или что-то в этом роде и, насколько мне известно, порядочно заработал.

Рич скорчил гримасу.

— Как бы я хотел оказаться на его месте.

Г.М. проигнорировал последнее заявление.

— Как давно вы уже выступаете на концертах и вечеринках?

— Ну, три или четыре года. Время от времени.

— Где?

— По всей стране.