Джон Харт – Путь искупления (страница 90)

Но произошло ли такое в действительности?

После того дня в церкви Харрисон Спиви целых три лета проработал у ее отца. Подстригал траву. Красил. Копал могилы древним ковшовым автопогрузчиком. Для него это было епитимьей, а для нее – еще одной причиной уйти. И все же он часами преклонял колена перед алтарем, знал каждый дюйм участка и зданий… Требовалось, правда, еще одно подтверждение – кое-что, связанное с Эллисон Уилсон…

Элизабет подхватила ключи от машины и удивилась, натолкнувшись на Джеймса Рэндольфа. Она и забыла, что он до сих пор здесь.

А всё воспоминания.

Острые, как ожог.

– Пока что не могу тебя отпустить. – Его рука опустилась на ее руку. Она опустила на нее взгляд. – Пожалуйста, пойми меня правильно: напоследок тебе надо еще кое-что увидеть.

Элизабет подняла взгляд к его лицу. Рэндольф словно вдруг постарел и сник, но глаза оставались по-прежнему живыми, чистыми и искренними.

– Вот, – произнес он. – Сядь.

Взял еще один стул и обернулся на копов за стеклом в помещении для инструктажа. Сел достаточно близко к ней, так что она уловила аромат лосьона после бритья, мяты в его дыхании. Похоже, его всерьез заботило, не смотрит ли кто на них.

– Приказ, – медленно проговорил Рэндольф, – приказу рознь.

Рука его нырнула в карман пиджака.

– Тебе не полагается это видеть. Дайер считает, что ты обязательно что-нибудь выкинешь, так что всем очень прозрачно намекнул. Но вот я – лично я думаю, что тебе следует знать. Чтобы потом за тебя не переживать. Мало ли что. Просто здравый смысл.

Элизабет выжидала. Рука так и оставалась в кармане.

Рэндольф бросил еще один быстрый взгляд через стекло, а когда его рука появилась из кармана, то в ней был зажат полиэтиленовый пакетик для улик. Элизабет не взялась бы сказать, что в нем – только что вроде бы какая-то фотка.

– Бекетт нашел это под церковью. Было засунуто под балку прямо над телами. Только несколько людей про это знают. – Рэндольф пришлепнул гладкий пластик к ее ноге, предупредив: – Держи пониже.

Он убрал руку, и Элизабет осторожно, тремя пальцами взялась за пакетик. Увидела оборотную сторону фотографии. Бумага пожелтела, края истрепались.

– Под церковью, говоришь?

– Прямо над могилами.

Она перевернула снимок; несколько долгих секунд неотрывно смотрела на него. Рэндольф внимательно изучал ее лицо. Элизабет не могла ни двинуться, ни заговорить.

Он не торопил ее, а потом вытянул голову, чтобы самому хорошо видеть фото.

– Мне бы не пришло в голову, что это ты, но Дайер говорит, что это так. Говорит, что с детства помнит тебя по церкви, что даже такой молодой и длинноволосой узнал тебя в ту же секунду, как только увидел. Сколько тебе тут? Пятнадцать?

– Семнадцать.

Слово прозвучало обреченным выдохом. Фотография выцвела, потрескалась, местами подмокла. На ней Элизабет была в простом платье, волосы зачесаны назад и стянуты черной лентой. Гуляла возле церкви. Не улыбалась. Не грустила. Ее словно вообще там не было. На самом-то деле.

– Помнишь этот снимок?

Элизабет покачала головой, и это не была полнейшая ложь. Фотографию она никогда не видела, но узнала платье, узнала тот день.

– Есть отпечатки пальцев?

– Нет. Наверное, перчатки. Ты в порядке?

Она сказала, что да, но на глазах выступили слезы.

– Господи, Лиз! Дыши!

Элизабет попыталась, но это было непросто. Она хорошо помнила ту прогулку вокруг церкви.

Через пять недель после того, как ее изнасиловали.

Ровно за день до того, как она убила своего ребенка.

Глаза Элизабет все еще блестели, как стеклянные, когда она шагнула в помещение для инструктажа. Все тут же уставились на нее, но она едва обратила на это внимание. Думала про черную ленту в волосах, свисавших ниже лопаток. Когда она была девчонкой, ленты у нее всегда были синие, красные или желтые – только такие цвета ей тогда дозволялись. Но она повязала волосы черной в тот единственный день, и теперь все мысли Элизабет были захвачены лишь этой лентой, словно она вновь прикоснулась к ней или вдруг получила назад.

– Лиз!

Ее имя донеслось из дальнего конца комнаты, и даже оно показалось едва слышным.

– Эй!

Это был Бекетт, который проворно пробирался всем своим крупным телом между столами и коллегами. Она заморгала, удивленная поспешностью его движений. Он бесцеремонно расталкивал остальных, и остальные явно злились. В воздухе стоял гомон, и такого раньше не было. Вернулись шепотки, недоверчивые взгляды.

«Блин…» Элизабет поняла, что это может значить.

– Лиз, подожди!..

Но она не стала ждать. Не смогла. До двери в коридор оставалось двадцать футов, и она решительно двинулась к ней – пятнадцать футов, потом пять, Бекетт по-прежнему нацеливался к ней. Пальцы ее уже легли на дверную ручку, когда он подбежал и схватил ее за руку. Элизабет попыталась вырваться, но он не отпускал.

– Пошли со мной! – Бекетт вытолкал ее в коридор, а потом на пустую лестничную площадку. Дверь с лязгом захлопнулась, и остались только они вдвоем. Он продолжал крепко держать ее руку, и на лице у него было написано такое отчаяние, что Элизабет предпочла промолчать. Он был испуган, и это не был какой-то нормальный испуг или страх. – Просто спокойно иди дальше. Ни с кем не заговаривай. Я серьезно.

Бекетт провел ее пролетом ниже, а потом по коридору к боковому выходу. Ударил в металлическую дверь плечом. Та с размаху треснулась о стену, и они оказались на улице.

– Где ты припарковалась?

Элизабет показала, и он поволок ее в ту сторону.

– Дайер в курсе?

– Что ты соврала насчет мотеля? Да.

– Могу предположить, что скоро это станет известно всем.

– Думаешь?

Подняв взгляд, Элизабет увидела в окнах наблюдающие за ними лица. Некоторые что-то говорили в мобильники. Кто-то, щелкнув пальцами, показал прямо на них.

– Насколько все плохо?

– Дайер вот-вот выпишет ордер на твой арест. Препятствование отправлению правосудия. Соучастие. Ты выставила его полным дураком.

Элизабет понимала это, естественно. Она соврала насчет Эдриена, и теперь эта ложь рикошетом отлетела к ней.

– Скажи мне, где он.

– Не знаю, – ответила Элизабет.

– Врешь!

– А что, если и вру?

– Скажи мне, где Эдриен, и может, я спущу все на тормозах. Поговорю с копами из полиции штата. Попробую убедить Дайера отозвать ордер. Хотя тебе придется дать мне кое-что. Настоящий адрес. Телефонный номер.

– Фрэнсис побесится и успокоится.

– Вот уж хрен.

– Да, я выставила его дураком. – Они подошли к машине. Элизабет вырвала руку. – Я дала ему левый адрес. И что?

– Погибли люди.

– Что?!

– Копы из штата приехали в мотель, который ты назвала. Нашли двух застреленных в душевой. В номере еще вовсю воняло пороховым дымом. Совсем чуть-чуть не успели.

– Я ничего не понимаю…

Бекетт отобрал у нее ключи, открыл машину, затолкал ее за руль.